Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 5)
Один в белом, другой в черном, взрослые мужчины глядели на полуживого парня с известным испугом. Слегка потрепанные физкультурники-абитуриенты сложили небрежно ручки на груди и скалились на нас двоих однозначно. Как на жертвенных агнцев.
— Тянем жребий, — разродился идеей рефери. Пока мы колыхались с записочками в его фуражке, напоминал: — удары ниже пояса запрещены, пальцами в глаза — запрещены, пяткой в середину голени…
Ясно. Кусаться можно?
— Никаких зубов, локтей…
В моем боевом арсенале не осталось ничего. Только женское обаяние.
Врач все же вспомнил о долге и выступил вперед. Пощупал моего рыхлого приятеля за ребра и безоговорочно снял с соревнования. Его соперник выиграл бой автоматом. Вот мне почему не достался толстый неудачник?
Фортуна приготовила для меня коренастого парнишу в пару. Он скользнул по моей невпечатляющей фигуре коричневым взглядом и ушел в синий угол. Отмахнулся небрежно от шлема, капу проигнорировал, отвел руку товарища с боксерскими перчатками. Полоскал рот водой и презрительно выплевывал в пластиковое ведерце, широко расставив ноги в коротких спортивных трусах. Тяжелее килограмм на двадцать и ниже на ладонь. Сбитые в костяшках кулаки надежды не оставляли.
Я посмотрела в мир. Полдень. Птички не пели песенок, жарко. Рыжий Ваня голубых глаз от ринга не отрывал, забыв хлопать ресницами. Красивый Эспозито жевал соломинку, щупал подружку за узкую полоску нежной кожи между маечкой и шортиками, прятал интерес. Парень в зеленой куртке глядел открыто светлым взглядом из-под широких бровей. Блондин, надо же. Никогда они не нравились мне.
Не ухмылялся никто.
Рефери свистнул начало боя.
Я не умею этого, никто меня не учил. Я могу только то, что против правил. Пах, глаза, локти, зубы и дальше по списку. Парень сделал обманный выпад правой, проверяя. Все. Медлить дальше сделалось нельзя, если дороги зубы. Я окрасила радужку в цвет крови и показала Настоящего человека.
ГЛАВА 3. Первый блин
— Принять упор лежа, — ласково сказал мне Ваня. Потрепал по плечу. — Пять отжиманий. Давай по-бырику, брат, на нас смотрит начальство.
И действительно. В теньке открытой зеленой палатки за рингом собрались люди, от которых зависела моя судьба. Подъехавший неспешно на любимом жеребце бригадир спешился. Пощелкивал стеком по голенищу и слушал доклад судейской бригады. Прибежал доктор, затараторил быстро, брызгая слюной. Махнул лапкой в мою сторону. Начальство с интересом прищурилось. Светловолосый комэск глядел в бок и смотрелся в профиль неплохо. Весельчак Эспозито помалкивал, кивая в такт отрывистым фразам бригадира.
— Ленька, старайся! Давай, типа ты готовишься к службе, пусть видят старание. Начальство рвение любит, разве это мышца? Кисель! — бубнил Иван себе под нос, щупая и расставляя мое бедное тело для правильного упора лежа. — Как ты бойца на ринге умудрился завалить, да еще нокаутом? Не понимаю.
Я промолчала, уткнувшись носом в теплую землю. Мой друг и брат перешагнул через меня одной ногой. Навис, прижимая к земле тяжеленной ладошкой, и заставлял подниматься на руках, поддерживая за пояс. Со стороны мы смотрелись убедительно-увлекательно.
— Новая метода, Иван? — веселый вопрос от любителя девушек.
— Старая добрая классика. Лечебная физкультура для дистрофиков. Курсант Петров у меня через месяц сдаст норматив, а через два и тебя, Макс, на лопатки уложит, — безоблачно улыбался Иван. Тыкал меня носом в землю и поднимал обратно в воздух. Я участия в его лечебных процедурах не принимала.
— Поставь испытуемого на ноги, Иван, — велел другой голос. Зеленая куртка, не иначе. — Я хочу ему пару вопросов задать.
Весенняя травка перед глазами сменилась видом разных и не очень добрых мужчин. Хвала Неназываемому, самое главное начальство убыло, стуча подковами в молодую траву. Решение принято или дальше станут мучать?
Побратим поделился со мной водой.
— Эй ты, как тебя, представься.
— Курсант Петров, — ляпнула я недалеко. И впервые поглядела на комэска в упор.
Совершенно иногда не понятно, зачем Неназываемый творит таких людей. Я лично удивлялась всегда, сколько себя помню. Зачем одному так много? Чтобы потом сесть на голову простому человеку и командовать его скучной некрасивой жизнью?
Зеленая куртка очевидно метил в полубоги. Летчик. Рост, талия, шея, плечи, античные кудри, мягкие губы, серо-голубые глаза. Два метра мужской безупречности. Задница в галифе и блестящие сапоги. Баронская золотая печатка на мизинце левой руки. Я загрустила.
— Ты пока еще не курсант, Петров. Я тебя еще не одобрил, — четко выговаривая все буквы, припечатал комэск. Водил по мне голубенькими глазками.
— Отлично! Давай, Кей, я его себе возьму, мне на раптор стрелок нужен.
И этот здесь. Нарисовался, не сотрешь. Комэск пограничников. Те же яйца, вид сбоку. Офицер, красавец и дальше по списку. Смуглый брюнет — вот и вся разница. Интересно, они кроме вступительных испытаний еще в конкурсе красоты парились? Никогда мне не везло с такими по жизни. Всегда заканчивалось дракой и карцером.
— Обойдешься, Эспо, стрельба — это единственное его украшение — приговорила зеленая куртка. — Петров, докладывай, что случилось на ринге.
— Ничего-о, — протянула я.
Затянула скучным голосом. Как провела хук справа. Я, кстати, не знала, что моя жалкая попытка дотянуться до физиономии соперника, так интересно называется. Боец заорал, закатил глаза, грохнулся на ринг и описался. Примчался доктор, диагностировал сердечный приступ. Парня сунули на носилки и так несли через полигон в мокрых трусах. Что, почему, я понятия не имею. Я пересказывала это раз сто за сегодняшний бесконечный день. Четыре — наверняка. Сначала главному судье, потом его помощникам, затем пузатенькому доктору и в конце странному типу в канцелярском сюртуке. Последний мне здорово не понравился, да я уже вляпалась и следовало терпеть.
— А второй? — комэск все так же глядел, не мигая. Непонятно, зачем спрашивает, сам же там был. Стоял в метре от ринга.
— Отказался драться, сказал, что живот болит, — я обвела глазами мужчин. — Повезло. Сам в шоке.
Я сделала оловянное лицо и для пущей верности развела в стороны грязноватые ладошки. Пауза повисла.
— Повезло? Что-то до тебя никому с Биллом не везло, ты первый. Ладно. Пора в столовую, Петров, на обед опоздаешь, — закончил играть в молчанку блондин. Но взгляда тяжелого, оценивающего с меня не снял.
— Я отвезу, погнали, братишка, — с заметным облегчением Иван обнял меня за плечи.
— Стоп, господа! Как я понял, мальчонка прошел в твою эскадрилью, Кей? Тогда извольте расчесться, — ухмылялся обаятельный брюнет. Пощелкал пальцами в воздухе. — Монетки благоволите дядюшке Эспо, ребята!
Иван вытащил из нагрудного кармана комбеза красную имперскую купюру и с тяжелым вздохом вручил пограничнику.
— Ты ставил против меня! — я прикинулась обиженной. Ткнула кулаком в братские ребра от души.
— Да. Я не верил в тебя, прости, Ленька, больше не повторится, — покаялся Ваня. Поник бессовестной рыжей башкой.
Я зазевалась. Бодрый ответный тычок в корпус отправил на два метра в сторону. Эспозито удачно отловил меня за локоть. Я поскользнулась и чуть не загремела носом ему в сапоги. Пограничник спас меня снова, удержал на ногах. Ржал во все тридцать два белоснежных зуба.
— Классный курсант! Просто находка, поздравляю, Макс!
На гладковыбритом лице блондина родилось страдание. Он стянул красивые губы в тонкую линию. Ямочка на подбородке сделалась резче. Но взял себя в руки, не повелся. Даже не вздохнул.
Комэск вынул из широких штанин галифе тонкий серебряный портсигар. Старинная работа, понятно даже слепому. Внутри вместо табака обнаружились разноцветные ассигнации. Медленно, с ленивой грацией человека, равнодушного к денежным знакам, он отсчитывал выигрыш. Мы с Ваней, словно нас это тоже касалось, завороженно следили за длинными пальцами с безукоризненными ногтями.
— Скажи, командор Петров тебе кем приходится? — услышала я. Оторвалась от портсигара и уставилась обалдело на офицера. Что?
Острый приступ паники. Ноги ватные и холодный пот. Я опустила голову, прячась за длинной челкой. Я соорудила эту дурацкую бумагу в пять минут буквально перед самым выездом. Документов у меня никаких. Катарина сказала: нужна хоть какая-то бумажка. И я тут же придумала нарисовать рекомендательное письмо от важного лица для прикрытия задницы. Начальник Дальних Рубежей Содружества командор Петров ложился в мою схему идеально. Его личную подпись от руки я видела пару раз и подделала замечательно легко и небрежно. Китти лично измяла на сгибах великолепную цидульку для натуральности, прежде чем запустить в сканер и отправить в канцелярию Школы. Дошло, видать, письмо знаменитого командора по назначению. Я выпрямилась и посмотрела в неприязненное лицо блондина свободно.
— Отец, — заявила я. Сделала Андрея родителем по второму кругу.
— Очень интересно, — заключил командир. Смерил в сто первый раз с ног до головы мою помятую фигуру светлыми холодными глазами.
— Отец, — я повторила и не стала дожидаться нового разрешения уйти.
Пошла к краю полигона за вещами. Мой ярко-желтый рюкзак отлично просматривался со всех сторон. Ждал меня преданно у полосатого столбика ограждения.
Сзади бодрым горном протрубил клаксон. Я обернулась. Вместо синей братской телеги меня догнал вранглер. Командир за рулем, близнецы на заднем сиденье.