Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 6)

— Шевелись, птенчик! Залезай в машину! Обед стынет! — махнул мне рукой тот брат, что сидел справа.

Я протянула руку к двери. Комэск вдруг заглушил двигатель.

— Двигай за руль, Петров, поработаешь водителем в первое время, — приказал он и хотел пересесть на пассажирское место рядом.

— Я не умею, — призналась я тихо. Моя полуживая репутация грохнулась в пыль и померла окончательно. Только бы не разреветься.

— Па-па-па, — проговорил командир эскадрильи, стуча указательными пальцами по коже руля. — Весело. Обхохочешься.

Близнецы на галерке тихо икали друг другу в плечи. Блондин провел пятерней по волосам. Глядел, как я устраиваюсь на жестком сиденье в обнимку со своим цыплячьего цвета баулом.

— Поехали! Обед замерзает.

Мне было стыдно. Хотя за что, непонятно. Не умею я машиной рулить. Ну и что? Тоже мне, бином Ньютона. Научусь! Вот попробовали бы эти одинаковые дураки правильно гостей принять на великосветском рауте в Столице, я бы на них посмотрела! На душе было худо, неуютно, зябко. Моя комната в Сент-Грей не казалась сейчас такой уж скучной и постылой. Давно надо мной так много, громко и искренне не смеялись. Давно, я припомнить не могу, когда. Хотелось разреветься с досады и одиночества. И плевать, что подпишу себе слезами последний приговор.

Быстро миновав разнокалиберные постройки, вранглер вырулил на круглую стоянку в самом сердце летной школы «Имперские соколы». Моя мечта сбывалась на глазах. Только как-то не веселила.

— Вещи в машине оставь, — велел блондин.

— Не сопрут? — вякнула я едва слышно. Комок слез опасно корябал горло.

Он оглянулся и посмотрел, как на умалишенную:

— Хотел бы я такое увидеть. А заодно, как ты завалишь вора своим чудо-хуком слева, Петров. Не отставай.

В низких окнах столовой отражалось синее небо над Заливом. Мы шли по дорожке к зданию, как боевое летное каре. Впереди широкоплечий командир, красивый словно истребитель, следом пара близнецов плечом к плечу и тоннажом поменьше. И замыкала я легкой ведомой птичкой. Прикрывала хвосты. Красота, динамика, сила. Чума! Я приободрилась.

— Привет, Максик! Говорят, у тебя новый курсант? Эспо уже вовсю принимает ставки на первый вылет, — веселый женский смех попытался остановить наше решительное движение к еде. Хихикают, колокольчики, штук пять, не меньше.

Красавчик блондин даже головы в сторону барышень не повернул.

— Подскажи, Безупречный Макс, на кого нам поставить? Очень хочется выиграть. Кто победит? Погранцы? Вояки? Или твой универсальный солдатик?

Смеющиеся глазки в густых ресницах. Розовые и перламутровые губки. Локоны всех оттенков блонд. Девчонки сыпали вопросами и стреляли стрелами в незащищенные сердца. Комэск прошел сквозь прелестный строй равнодушно. Двойняшки помалкивали, топая следом за начальством, держались из последних сил, не реагировали. Никаких приколов и флирта. Так принято тут? Что-то прилетело в ухо. Я поймала. Леденец на палочке.

— Привет, малыш! Сколько тебе лет? Три? Пять? Восемь? Мамочка уже отняла тебя от груди? Она разрешает тебе кушать вилкой? А ножиком? — развлекались девчата. Хорошенькие на мой взыскательный глаз, даже очень. — Иди к нам, деточка, мы тебя усыновим!

— Спасибо, я уже, — ухмыльнулась я и, окончательно освоившись, ткнула пальцем в направлении командирского затылка. — Ставьте на меня красавицы, не прогадаете! Первый вылет будет за мной!

Понятия не имела, что за фигня такая. Я передумала страдать и ныть. Поймала еще несколько конфет. Послала девочкам воздушный поцелуй во ответ. Конопатая пятерня одного из близнецов подзатыльником направила меня внутрь помещения. Больно!

В большом зале столы стояли по определенной схеме. По плитам пола шла белой полосой разметка. По отделениям, наверняка. В моей бывшей школе цвели похожие порядки, только девиц разделяли по годам обучения. Делали границы между столами из цветочных горшков во избежание слишком тесного общения. В первый год в Сент-Грей меня это мало останавливало, если требовалось засунуть свое мнение кому-нибудь в ухо или в нос. Интересно, здесь как? Или все же тыкают друг в друга рапирками курсанты на дуэлях? Гарцуя верхом на кобылах. Я зазевалась. Снова подзатыльник. Да что же это такое!

— Из бюджета осталась овсянка и одна котлета! — объявила тетя по ту сторону раздачи. Белый колпак на ее голове колыхался полупрозрачным облаком. Кивнул. — Все. Только овсянка.

Упс. Денег нет. Щедрая Китти снабдила меня пятнадцатью экю из своей копилки, на ее чудесной планетке имели хождение монеты любой давности. Но не в столовке же расплачиваться трехсотлетним раритетом. Я беспечально выдохнула. Овсянка так овсянка. В Сент-Грей в первый понедельник месяца не давали и ее. Голодный день блюли. К тому же чай и хлеб абсолютно даром и без ограничений. И конфет девчонки набросали полный карман. Я взяла плошку с кашей.

— Нищий. Малолетний нахальный неумеха. Да еще сомнительного происхождения. Кто ты, курсант Петров? Каким ветром тебя занесло на мою голову? — проговорил комэск.

Он как-то чересчур близко придвинул свое лицо к моему. Пялился светлыми глазами в упор и непонятно. Сквозь навязчиво-съестные кухонные ароматы ко мне протянулась тонкая свежая струя. Вереск, белая влажная сирень, холодноватый морской бриз и вкус табака с ментолом. Как от изящной женской сигареты.

— Что молчишь, новобранец? — командир отстранился. Двинул свой поднос вдоль застекленных, разграбленных дочиста витрин.

Что отвечать? И надо ли? Я для вида пожала плечами. Пристроилась за крайним из одинаковых парней.

Повариха без вопросов выставила для моих спутников еду. Наверняка, ждала только их. Дымящийся бульон с тьмой фрикаделек. Мясо под сырной шубой, фри, овощи и дальше по списку. Я старалась туда не смотреть и, упаси боже, больше не принюхиваться. Бюджетная овсянка в белой керамической миске парила не хуже чужой калорийной жратвы. Горячая.

— Запоминай, Петров, это твое место, — объявил комэск.

Мы приземлились за столик у окна. Отличное расположение. Самый центр зала. Все просматривается отлично. Я, правда, сижу спиной к публике, да наплевать: в стекле жизнь отражается не хуже. Знакомые девчонки махали мне ладошками слева. Я обернулась и помахала в ответ. Реальная оплеуха припечатала мой нос к столешнице. Комэск за долю секунды успел убрать с траектории горячую кашу. Кровь капала на белый пластик.

Я не стала выяснять, кто из близнецов. Ребрами обеих ладоней отправила стаканы с чаем каждому на штаны. Рыжие гады заорали и запрыгали в стороны. Чай растекался мокрыми сладкими пятнами по светлому камуфляжу. Одинаковые дураки шипели и дергали коленками, бесполезно отряхиваясь.

— Горячо же, дебил! — высказался Левый, пытался ладошкой смахивать кипяток. — Будешь теперь штаны мои стирать!

— Я тебе это запомню, салага! — пыхтел Правый.

Я придумала братьям имена.

— Не плачьте, девочки, все у вас будет, я обещаю, — я с грохотом уехала на стуле от стола на пару метров. Ухмылялась кровавым лицом. Босоногое детство мое вернулось, как не уходило. Я посмотрела на главного: — Кашей угостить?

— Не надо, — быстро ответил комэск. Уголки губ его точно гнулись кверху, но держался. — Ребята, садитесь на место. Хватит смешить народ.

— Если еще кто-нибудь… — начала я, спеша закрепить успех. С этим медлить нельзя! — если…

— Да мы поняли, не переживай. Ты крутой. Зачет имеешь, — начальник опустил немаленькую ладонь на стол, подтверждая. Вынул из кармана штанов пачку влажных салфеток и толкнул ко мне по столешнице.

Близнецы вернулись на места. Занялись обедом, как ни в чем не бывало.

— Меня зовут Максим Кей-Мерер. Это Питер ОНил. Это Пауль ОНил. Теперь мы твое летное звено и семья. Ешь, — командир пододвинул ко мне сначала тарелку с бульоном, потом мясо и салат. Светлые глаза глядели почти по-доброму. — Как твое имя?

— Ло, то есть Лео, — я едва не спалилась. Блондин почти купил меня своей внезапной чертовой добротой. Нет. — Я привык откликаться на Леньку.

— Разберемся. Ребята, покажите парню территорию, — командир встал. Забрал со стола свою фуражку. — До завтра.

И ушел. Рыжие изверги глядели на меня с полминуты молча. Потом вернулись к еде.

— Поскольку ты самый мелкий среди нас, то убираешь посуду, — распорядился Пауль или Левый.

— Да, это справедливо, — согласился Питер. Правый из близнецов по моей личной классификации. — Поторопись, птенчик Ло. А то тебе еще штаны нам стирать…

— Шнурки не погладить? — вскинулась я тут же. Но сытная еда надежно похоронила агрессию. Бешено хотелось одного: спать.

— Да ладно тебе, че ты злисся? Закон моря: тарелки уносит последний, — заржали близнецы и удрали на выход.

Я медленно поднялась со стула. Бадья супа и полновесное второе блюдо норовили вернуть меня обратно. Таких порций в Сент-Грей не бывало отродясь. Я икнула. Я объелась. Давненько я себе такого не могла позволить. Мое бедное тело слегка покачивалось, мечтая перейти в горизонт. Я сгребла все со стола на поднос и поковыляла к кухонной двери.

— Ой, дите! Спасибо, мой хороший, за помощь, — давешняя полная тетя в колпаке всплеснула красными руками и отняла у меня грязную посуду, — да ведь у нас работник есть для этого! Нельзя будущему офицеру тарелки таскать, не по статусу. Ты ж мое дите золотое!

Правый и Левый подыхали от смеха в дверях. Я погрозила им кулаком. Ничего, жизнь длинная, земля круглая, сочтемся. Не злилась на однояйцевых балбесов ничуть.