Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 36)

— Я тоже хочу револьвер! — тут же вставила я.

Он оглянулся. Вздохнул.

— Только, если снимешь с себя эту гадость и наденешь штаны.

Неназываемый! Я спохватилась и чуть не стянула платье через голову прямо тут же. Опять спохватилась. Макс стоял, прислонившись спиной к открытой двери и скрестив руки на груди. Смотрел на мою суету с переодеванием.

— Отвернись! — ляпнула я, не подумав. Тупею рядом с ним со скоростью звука. Даже быстрее.

— Еще чего! — высказался презрительно комэск, — с какого перепуга?

Неназываемый! Под окнами казармы сейчас головорезы-людоеды полезут из всех щелей, а он за барышнями желает подглядывать!

— Дурак! — высказалась я.

Форсмажор накрыл опостылевшим мужским откровением. Переодеться негде. Почему моя ванная комната напротив, через коридор? Кто это придумал!

— В другой глаз хочешь? — ухмыльнулся блондин.

— А ты по яйцам? — не осталась я в долгу.

Повернулась спиной. Скинула туфли и стала натягивать комбез прямо на чулки, прикрывая голую попу полой платья. Являла знакомые всем женщинам чудеса изворотливости.

— Я тебе эту подлость еще припомню, не сомневайся. Но сколько стыдливости! Подумать только! Ты прямо как девочка стесняешься, Петров, — издевался барон, — я тебя не узнаю.

— Да я… — я скинула многострадальное платье через голову на пол, обнажив перед ним спину.

Тишина. Не оборачиваясь, сунула руки в рукава камуфляжа.

— Мы злодеев ловить идем? — заглянул в дверь экипированный по самую бороду Эспо. — Или как?

Я вжикнула молнией комбинезона. Погнали!

ГЛАВА 16. Ученья свет

— Вставай, Ленька! — побратим могучей рукой тряханул меня за плечо.

— Не-ет, я не хочу-у-у! — я накрылась с головой. Никогда больше я не выпью ни капли сухого мартини! — Отста-а-ань!

Иван распахнул настежь окно и стянул с меня одеяло. Я явила солнечному утру узкую майку и любимые панталоны.

— О! — заржал старлей, — классные труселя! Ну-ка, ну-ка!

Он схватил меня за руку и поставил на холодный пол вертикально.

— Вот это банки! Баночки! — Ваня пощупал мышцы на моих плечах, — я горжусь тобой, братка.

— А на ногах зацени! — я расставила ноги, сделала присед и напрягла мышцы бедер и икр. Впрочем, они всегда там были. — А?

— Молоток! Еще полгода и станешь похож на нормального летчика, как там пресс? — он приподнял на мне майку и сунул кулак в живот.

— И-и-и! — заверещала я. Рука у моего названного братана тяжелая. Майка к тому же опасно задралась вверх.

Ваня нахально потыкал пальцем туда, где искал пресс. Между прочим, там уже кое-что намечалось. Не пресловутые кубики, понятное дело, но мышцы наросли. От грубых пальцев сразу покраснела кожа. Жди синих пятен.

— Отвали, садюга! — я нахлобучила ему подушку на бритую башку. Вырвала руку и хотела удрать. Ага!

Старлей ловко отловил меня за щиколотку и повалил на кровать. Сунул мордой в матрас.

— Это ты мне, брату? Как у тебя язык повернулся! Кто я? — Ваня лихо оседлал мою бедную поясницу. Стянул оба локтя за спиной в одну руку. Больно! Я выворачивалась ужом из-под железного побратима.

— Пусти, дурак здоровый! Справился с младшим! Обижаешь братана? — шипела и плевалась я от злости. Тяжело!

— Ничо, ничо! Учись терпеть, пацан! — Ваня ржал в голос, держал под собой небрежно одной левой и выворачивал правой мои руки из суставов. Ничего смешного в этом я не находила. Злые бессильные слезы душили. Убью нафиг дурака! — Вот как я тебя учил? Не становись к противнику правым боком. А ты? Вот тебе за это болевой. Учти, я ведь даже не в полсилы держу.

— Отпусти-и-и! — я едва дышала от злости и боли. — Убью!

— Да ты освободись сначала, — снисходительно начал Ваня и заорал: — Сука!

Он разжал пальцы и схватился за голень. Со стороны входа раздался веселый смех.

— Тебе весело, Эспо? Ленька меня укусил! — возмутился побратим. Подтянул зеленую брючину к колену. В середине икры наливался багрово-черный кровоподтек.

— Скажи спасибо, что нога у тебе волосатая! — веселился пограничник, — у птенчика Ло зубки соскользнули, а то он мог свободно кусок мяса вырвать.

Я стояла в центре комнаты красная, злющая, в порванной майке и любимых трусах до колен. Сжимала наготове кулаки и в глубине души была согласна с Эспозито на все сто.

— Послушай, Ленька, — Иван как-то чересчур серьезно провел по мне глазом. Почесал кончик носа. — У тебя сеструхи нет?

— Нет! — заорала я сдавленным от ярости голосом, — Ничего у меня нет!

— Жалко, — улыбнулся открытым конопатым лицом Ваня, — я бы на нее запал.

Красавчик Эспо захрюкал и повалился башкой в подушку. Улегся в мои простыни прямо в ботинках и икал буквально от привалившего счастья. Охренели совсем! Не хватает только барона вместе с его чудо-задницей и кулаками на моей физиономии.

— Идите вон отсюда! Это моя комната. Что вам тут понадобилось с утра пораньше? — я продолжила орать в высоком стиле сегодняшнего начала дня.

— Как ты воспитываешь своих курсантов, командир? — спросил комэск у комэска. Ваня ткнул в мою сторону толстым пальцем, — орет, вопросы задает старшим без разрешения. Никакой субординации. Я бы его выпорол!

Эспо бросил в Ваню подушкой.

— Пороть, Ванюша, это не по твоей части. Это приблуда феодальная, баронская. Утро, конюшня, дворня, розги. Где там Кей? А ты, Лео, слушайся папу-комэска, беги в душ, одевайся быстро. Мы едем на уикэнд, — он поднялся на ноги, оправил френч. Только сейчас я заметила его белоснежную сорочку и стрелки на брюках.

— Я не могу и не хочу, — отказалась я.

— А тебя никто не спрашивает, мальчик, — он щелкнул меня по носу. Сдернул с крючка полотенце и протянул, — баронам Кей-Мерерам не отказывают на этом полушарии планеты.

— А мне плевать! Я подданный Империи! — непроходимо глупо выступила я. Спорить с двумя мужиками, каждый из которых тяжелее вдвое, себя не уважать. К тому же они воображают себя моими друзьями, закинут на плечо или того веселее, в мешок и потащат прямо в панталонах. Я плюнула на чистый пол и добавила: — плевал я на всех баронов, сколько их там!

— Очень приятно это слышать и видеть, — раздалось за спиной. Кей-Мерер. Сделал пару тяжелых шагов ко мне. — Можно взглянуть на твою руку?

Я спрятала левую конечность за спину. Нет.

— Нельзя!

— Я только посмотрю, — Макс улыбался. Разглядывал всю меня, доведенную до злых слез побратимом, расхристанную и неумытую. И улыбался радостно.

— А ты что, доктор? — окрысилась я. Бешено хотела удрать в ванную. Знала по опыту: нельзя сейчас ничего просить и делать. Только хуже будет, медведь Ваня зажмет ручищами и сделает какую-нибудь веселую гадость. — Не доктор! Вот и отвали!

— Перестань грубить постоянно, Петров, — сказал, не уставая улыбаться, Кей-Мерер, — неужели трудно вести себя, как воспитанный человек?

— Хочу и грублю, — насупилась я. Встала спиной и пробурчала: — это ты воспитанный, что ли? Если что не по тебе, то сразу в морду? Сам перестань пялиться. Видишь, человек только проснулся.

Барон промолчал и отворачиваться не собирался.

— Научи меня ладошками пули ловить, а, Ло? — ласково произнес Эспо.

Стоял красиво в выглаженной форме, слегка прислонившись к подоконнику. Снял с вешалки халат и бросил мне. — Р-раз и бронежилета не надо.

— Тебе какой калибр? Девять, шестнадцать, тридцать восемь? — отшутилась я, благодарно улыбаясь. Спрятала себя в клетчатую ткань.

— Послушай, Ленька, я забыл совсем! Болит сильно? — очнулся побратим.

Должно же болеть! У всех нормальных людей огнестрельные раны болят невыносимо. Неназываемый! я забыла про это.

— Болит зверски! А ты меня мучаешь, издеваешься, а еще брат называешься, — проныла я складно. Направилась к двери. Снова Кей-Мерер. — Уйди с дороги, комэск!

Макс посторонился.