Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 37)

— Ты теперь должен пацану по гроб жизни, барон, — сказал за моей спиной Иван.

— Я знаю, — ответил Кей-Мерер, — я готов.

Я с испугом оглянулась. Он смотрел в окно.

— Да поймите же вы! — говорила я, идя рядом с Ваней по дорожке к старинному зданию библиотеки. Каменные башенки по углам и стрельчатые окна. Остальные начальники топали сзади. — Не могу я никуда ехать! Сегодня суббота, у меня коллоквиум.

— Что сдаешь? — деловито поинтересовался побратим, словно помогать в учебе намеревался.

— Мы сдаем предзачет Черепахе Бланш. А кому повезет, тот может даже на зачет налететь, — рассказали рыжие близнецы, присоединяясь к нам. Влились в общий строй.

— Всем привет! — Кацман зашагал рядом.

— Какая тема коллоквиума, Изя? — решила я узнать. Вовремя.

— В этом фишка, — засмеялся Левый брат.

— Знаменитый прикол малютки Бланш, — не отстал Правый.

— Способ казни объявляется непосредственно перед кончиной, — забулькал радостно толстяк, — злое земноводное кинет его на почту за пять минут до смерти.

— Что же надо было готовить? — опешила я, — какую тему?

— Все! — заржали хором мои милые друзья.

— А мы что будем делать? — спросил Эспо у Кей-Мерера. Звучал отчетливо в братском веселье.

— Да, — обернулся Иван к комэскам.

— Посмотрим шоу, а потом отправимся на уикэнд, — спокойно заявил барон, — как раз к обеду успеем.

Если честно, то я не особо боялась пресловутого выяснения моего уровня незнания культурных дел. Все же за моими плечами годы учебы в Лучшей школе для девушек. Наоборот, интересно! Ни о каких коллоквиумах в там слыхом не слыхивали.

— Ого! — высказалась я изумленно. Амфитеатр лекционного зала забит под завязку. — Нам не сюда, наверное.

— Сюда, сюда, — заржали рыжие весельчаки ОТуллы.

Изя протянул мне свой рабочий планшет. «История и культура расы homo verus» светилась тема собрания. Пять минут, как прилетела.

Засада! Каких только мировых чудес и откровений ни запихнули в мою светлую голову многомудрые дамы за четыре года, но только не это. Самое сочетание слов хомо и верус считалось в Сент-Грей категорическим табу.

— А мадам Бланш в чувстве юмора не откажешь, — хмыкнул толстяк.

— И в чувстве времени, — добавил Левый. Огляделся. — Самая модная тема нынче. Вся школа пришла. Даже бригадир здесь. Как они так быстро узнали?

— Надеялись, — прикололся его брат.

— Я думал, что будут только двоечники и Бланш, а тут ходынка, — я вертела головой по сторонам. Заметила Веронику, та помахала рукой. Она ведь круглая отличница, зачем пришла? — Это все из-за нашей вчерашней перестрелки?

— Т-сс! — сказал Кей-Мерер мне в щеку. Оказался близко, — Юнкер велел про это не распространяться, ты забыл, Петров?

Я не забыла. Секрет секретный. Пальбу на школьной площади под утро не слыхал только мертвый.

— Провертит майорскую дырку в пагонах за наш счет ловкач капитан, как пить дать, — проговорил Эспо с неясным чувством. — Где сядем, Кей?

— К бригадиру присоединимся, там лучше видно, — отозвался барон, — удачи, парни!

Он вдруг слегка приобнял меня за плечи. Дружески, как тогда в клетке, когда обещал защитить. Не ожидала. Остальные два комэска наградили знакомыми до боли хлопками по спине.

— Положи планшет перед собой на стол, Ленчик, — сказал тихо Изя, — я стану подсказывать.

— А это разве можно? — изумилась я в очередной раз.

— Ничего нельзя! Не вздумай шептаться с близнецами, вылетишь отсюда, как пробка! — он поглядел на меня, как на умалишенную, — я буду кидать тебе страницы лекций Черепахи, какие успею. Своими записями она пользоваться разрешает.

Кацман уселся на пол в углу за кафедрой и приготовился. Ученый народ занял все места на белых ступенях театра. Некоторые, самые продвинутые, принесли с собой красные подушечки под зад. Акрополь. Массовая трагедия или песнь козлов. Десятку двоечников-прогульщиков на дне сцены серьезно не хватало тог и масок. Кроме рыжих братьев я не знала среди них никого. Патрицианский сектор, снабженный отнюдь не демократическими креслами, возглавлял сам начальник Школы. По левую руку от него сидели взрослые люди, чьи лица я знала по судейству Первого вылета. Одесную расположились три моих красавчика комэска. Правые ноги на коленки левых положили синхронно. К ним радостно присоединилась староста Вероника. Все это великолепие сильно смахивало на судный день. Где прокурор?

— Приятно видеть столь живой и многолюдный интерес к науке о культуре, — мадам Бланш утвердила себя на кафедре и обвела аудиторию немигающим взглядом. Лестницы и проходы продолжали заполняться учениками Школы летчиков. — Я позволю себе напомнить условия игры. Три задания по сегодняшней теме каждому. Тот из курсантов, кто ответит на все обязательные вопросы, получит предзачет и допуск на основное испытание. Два ответа или один — пересдача. Давший ноль правильных ответов…

— Будет утоплен в Заливе навсегда, — вдруг вылетело из бригадира в полной тишине.

— Вы что-то сказали, господин полковник? — змеиная голова на морщинистой шее повернулась в сторону неуместно веселого начальства.

Никто не позволил себе улыбнуться.

— Я сказал это вслух? Я не хотел, мадам, прошу прощения! — главный офицер встал и прижал руку к груди покаянно. Но черные усы его торчали в стороны задорно-усмешливо, как у кота.

— Садитесь, — взрослая женщина сделала разрешающий жест. — Тот, кто даст ноль правильных ответов, будет утоплен в Заливе навсегда, согласно пожеланию бригадира. Ибо бойтесь ваших мечт, господа, они имеют обыкновение сбываться. Начали!

Ух ты! Черепаха Бланш не чужда иронии? Амфитеатр захихикал и зашушукался. Потом звонкий девичий голос спросил:

— А вопросы с места будут?

— Обязательно, — подтвердила преподаватель, — курсант, набравший наибольшее количество правильных ответов, получит шанс на зачет-автомат. Разумеется, если я сочту его достойным.

— А за самый интересный вопрос автомат будет? — ломкий от баса до дисканта прорвался сквозь шум юношеский возглас.

— Ни разу такого не случалось на моей памяти, — хмыкнула запредельной интонацией Бланш, — но дерзайте.

Коллоквиум застрекотал пулеметной очередью. Десять секунд на ответ. Изя потрясающе ловко подкидывал мне подходящие куски лекций, видно, знал их наизусть. Неназываемый! Уровень заданий бил по самолюбию наотмашь. Мне досталась мутная сравнительная характеристика Главной религии Империи и культа Неназываемого у хомо верус. А рыжему Питу довелось всего лишь назвать цвет индикации человека разумного на приборах определения. Потом я бодалась с историей возникновения тупиковой ветви цивилизации verus по официальной версии имперских антропологов, а Правый рассуждал забавно про рецепты готовки каннибалов. И чем глубже в лес, тем круче мне доставалось. Одинаковые братья ухмылялись и пожимали недоуменно плечами. Интересно, это считается здесь нормальным и беспристрастным? Спасибо Изе, я узнала для себя много нового и увлекательного и доплыла до финиша без потерь.

В полной тишине старуха Бланш выпила холодную воду из высокого хрустального стакана. Кивнула. Началась самая любимая местными часть программы шоу: вопросы публики. Народ воспрянул.

Я оторвалась от экрана планшета и посмотрела в амфитеатр. Начальственный сектор. Прошли зазря тысячи лет, смысл не пострадал. Патриции глядели вниз, скучая. Ждали кровавой бойни. Вероника в новом белом платье что-то наговаривала на ушко Кей-Мереру. Он низко наклонялся к ее губам и слушал с легкой, красивой улыбкой. Иногда они смеялись. Противно и вместе. Я пропустила мимо ушей реплику девушки из первого ряда. Она глядела возмущенно-испуганно.

— Простите, я не расслышал, — извинилась я.

Вероника положила ладошку барону на колено. Постукивала пальчиками с серебряными ноготками по дорогой ткани галифе песочного цвета. Раньше я такой прыти за ней не видала. Я вообще не замечала подобных вещей в упор.

— Что вас интересует? — вежливо в ноль желала я узнать.

Зал почему-то стал смеяться. Девушка с вопросом покраснела.

— Ее интересует, как размножаются хомо верус, — раздался чей-то охальный выкрик с галерки.

— Половым путем, как и хомо сапиенс, — тут же ответила я.

— Лежа в кровати? — уточнил тот же неизвестный и смелый.

— Да хоть стоя в гамаке, — я ухмыльнулась. Макс в клетке всплыл в памяти сам собой.

Зал заржал счастливо. Девушка, смущенно прижала ладони к щекам и спряталась за спиной соседки.

— На самом деле, она спросила, почему никто никогда не видел маленьких детей хомо верус, — сердито высказалась ее подруга. Крупная румяная девица в джинсовом сарафане. Пшеничного цвета коса защищала ее голову, как шлем. — Их, что, не бывает?

Макс снял ручку Вероники с колена и оставил в своей ладони. Слушал ее треп и смотрел ей в лицо. Судя по всему, окружающий мир мало занимал этих двоих. В животе стало пусто и холодно. В горле пересохло, встал колючий ком. Я сглотнула.

— Известный имперский ученый, которого сегодня цитировали раз сто и считают гением антропологии, написал свою работу «Об особенностях размножения хомо верус», сидя в Святой Каталине в пятом секторе пожизненно. Там он этим размножением занимался и его же описывал, — меня очевидно занесло. Я пожалела. Выпрямилась в полный рост и засунула глубоко руки в карманы. — Для справки: «Святая Каталина» — уголовная тюрьма, самый большой и теперь единственный застенок в Содружестве. Там содержатся редкие убийцы с просторов Галактики. И…