Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 38)
— Да ты что? Тюрьма? — парень в сером костюме с последней линии сидений под самым потолком насмешливо постучал себя пальцами по губам, типа не завирайся. — Причем здесь звери? Общеизвестно, что во время войны их тупо уничтожали, не глядя на возраст и пол, а потом поголовно выслали за пределы Содружества. Об чем спикуешь, курсант?
— А ты воображаешь, что достаточно Империи приказать и все хомо верус собрали манатки и исчезли? — я искренне рассмеялась. — Да плевать они хотели на весь Межгалактический союз. Вечные звездные странники…
— Жрут человечину, — вставил умник с галерки.
— Да. Люди в их пищевой цепочке. Вот в твоей цепочке есть крысы, но ты же их не ешь. А если доведется с голодухи, то точно их мнения спрашивать не станешь…
— Ну ты сравнил! — раздались в разных местах аудитории возмущенные голоса, — Ваще, молодец! Мы и грызуны!
— Ты вообще из чьей команды, курсант? — засмеялись в других местах. Зал гудел и спорил.
— Не отвлекайся, как тебя там! — пристрожила меня девушка с косой, — не впадай в мелочи.
— Петров, — я назвалась. Раздались хлопки ладонями в ответ.
— Продолжай, Петров. Интересно!
Люди смотрела на меня разными глазами. Смешливыми, умными, любопытными, настороженными даже презрительными. Но равнодушных лиц мне не встретилось.
— В новейшее время, когда Империи удается отловить хомо верус живьем, она закрывает их в «Святой Каталине», независимо от возраста и пола, намерений и заслуг.
Зачем я посмотрела? Вероника мило поправляла барону выбившуюся из прически прядь волос. Та не поддавалась. Она не оставляла попыток. Он что-то трындел с гадкой улыбочкой. Я повернулась спиной к милующейся парочке. Ненавижу! Мерзкие лицемеры.
— Межгалактическая Служба Призрения собирает всех хомо верус в это не столь отдаленное место. От нуля до восьми содержатся в приюте. От восьми до четырнадцати — в подростковой тюрьме, остальные — во взрослой…
— Чушь! Сказки! — высказался беспокойный оппонент. Я вспомнила: он уже нарывался на нас с рыжими братьями. Вечность назад, на Первом балу. — Такой информации нет в Сети.
— Если к вам не прислоняются в Столичном метро, это не значит, что его в Столице не существует, — резко высказалась я, — запишись в библиотеку, погодник, вдруг получится узнать что-то новое.
— Ты сочиняешь складно, пограничник, пять баллов! Но все это только слова, — не унимался тот, — пузыри земли.
— Ты аккуратней, парнишка, — спокойно сказал Левый и встал рядом со мной, — за языком следи.
— Хочешь сказать, что наш братан врет? — присоединился Правый.
Мы стояли плечом к плечу.
— Ладно тебе быковать, утихомирься, — махнула властно ребром ладони, как отрезала, барышня с косой, — не обращай на дурака внимания, Петров. Как рождаются полукровки расскажи, плиз.
— Геном хомо верус передается только женщиной, остальные комбинации не работают, — я улыбнулась. Приятно и тепло, когда братья с тобой. — От мужчин хомо верус у хомо сапиенс дети не рождаются.
— Значит, если я пересплю, — Иван беззастенчиво потянулся в кресле. Устал сидеть на одном месте. Волшебные качества и секреты хомо верус мало занимали большого комэска. Аудитория заинтересованно захихикала. — То есть, я хотел сказать, женюсь на хомо верус, то у меня родятся хомовирусята?
— Да. При условии, что ты женишься на женщине из племени хомо верус, — я засмеялась.
— А на ком же еще?
Искреннее изумление Вани вызвало нормальный громкий смех.
— Я понял, — он тоже засмеялся и прибавил отчего-то мечтательно: — говорят, они жутко развратные твари.
Веселье амфитеатра подошло к грани полной анархии. Черепахе пришлось вмешаться громким стуком молоточка по кафедре. Ребята переключились без паузы:
— А правда, что они могут вырастить себе заново руку или ногу?
— Да. Регенерация тканей девяностопроцентная.
— А голову?
— Нет. Поэтому так много развелось охотников за их головами в Последнюю войну.
— Правда, что звери живут вечно?
— Нет. Но достаточно долго.
— Как они перемещаются в космосе? Без скафандров, кораблей и другого оборудования? Жесткое излучение им не вредно?
— Как порталы открывают? Где угодно могут? Волшебной палочкой машут? Почему звери могут, а нормальные люди нет?
— Что такое ментальная атака? Это массовый гипноз?
Вопросы сыпались ото всюду. Я упорно стояла спиной к руководящим креслам. Край глаза зацепил планшет на столе. Экран полыхал сообщением. «Заткнись!!!!» кричали огромные буквы. Я увлеклась. Семинар стремительно перетек в интервью. Я заткнулась.
Рыжие братья и остальные мои товарищи по научному счастью пытались что-то отвечать по учебнику. Стало заметно скучно. Дождь сексуально-наивных глупостей и умных замечаний иссяк потихоньку.
— Время вышло и наш коллоквиум окончен, — объявила Бланш. — Питер и Пауль ОТуллы — зачет-автомат, остальных жду через неделю.
— А я? — я едва слышно спросила от удивления. А я?
— Я не сказала? — Черепаха сделала удивление не хуже. Смотрела непонятно.
— Нет, — я сделалась готова к любому решению.
— Как, вы говорите, называлась книга? — старуха забыла мигать. Вертикальный зрачок чернел на бледно-желтом фоне равнодушно.
— «Об особенностях размножения хомо верус» — повторила я, — автор…
— Я знаю, — перебила меня преподаватель, моргнула, — Где вы умудрились прочитать эту работу, Петров? в приютской библиотеке?
— В отцовской, — соврала я, не моргнув глазом. Не понимала, к чему клонит уважаемая дама. И неожиданно для самой себя добавила: — в приюте нет библиотеки.
— Я знаю, — повторила мадам Бланш. Отвернула голову и стала глядеть вбок. Куда-то в сторону барона Кей-Мерера, серебряных абрисов самолетов на фоне синего неба, и дальше в горизонт. — Я поставила вам зачет-автомат, Петров. Всего хорошего.
Двухсотлетняя булыжная мостовая перед дубовыми дверями хранилища книжных знаний и убитых амбиций. Историческая кладка. На каблуках здесь ходить запрещено. Иван громко рассказывал про случай из своей жизни, махал лапами и без конца толкал Веронику плечом. Не знала, что он общался с хомо верус до меня. Барон слушал приятеля, не перебивая. Светящаяся ярко, как лампа накаливания, барышня висела на его левом локте. Близнецы подначивали старлея ехидными репликами. Заметив меня в дверях, компания неторопливо двинула вперед.
Выскользнув из здания библиотеки, я повернула налево. Изя ждал меня под кленом, жуя своеобычно и независимо уголок воротника рубашки. Сегодня он, по затейливому капризу судьбы, облачился в красную. Смахивал на цыгана, потерявшего лошадь.
— Лео, — Эспо удержал меня за локоть подле себя, — мы идем прямо на взлетную площадку.
— Я не хочу, — я не хотела никуда с ними идти. Один только счастливый вид Вероники вызывал во мне тошноту.
— Не капризничай, — улыбнулся комэск, не отпуская. — он нарочно тебя злит.
— Кто? — я дерзко высвободилась. Сунула руки в карманы по локти. Посмотрела Эспо в глаза независимо.
— Никто, — он продолжил свои улыбочки. Взял меня снова за локоть железными пальцами, повернулся к Кацману, спел: — увидимся в понедельник, девочка в красном. Не плачь, не грусти обо мне.
Изя глянул расстроено, явно рассчитывал продолжить субботнее общение. Я развела руками и виновато улыбнулась.
— Шевели поршнями, Ло, пора, — командир с заметным усилием направил нас в нужную сторону. Повторил: — никто не отказывает баронам.
Он засмеялся хрипло и подмигнул черным блестящим глазом. Сунул мою здоровую руку себе под локоть и продекламировал:
— Вперед, мой товарищ, напьемся до края из ревности чашки, холодной и злой!
Я спрятала невольную улыбку. Стихи? Чьи?
Всегда комэск пограничников казался мне слегка формальным. Отстраненным. То ли ленивым, то ли себе на уме.
Однако, пьяный треп за бутылкой мы не пожелали забыть оба. Тот, что случился с нами в половине пятого утра.
— Вези его в лазарет, Эспо, я дождусь Юнкера, — Кей-Мерер приказывал, как жил. — Иван! Прекрати размахивать своим АК. Закончилось все уже.
— Эх, жалко, быстро! — старлей опустил дуло оружия в землю, — я разойтись толком не успел.
— Быстро? — возмутился Эспозито, помогая мне подняться на ноги. Кровь уже пропитала перевязку насквозь и капала. Вид мой комэск имел весьма бледный. — Ты орал двадцать минут без продыху, громче своей шарманки. Выпустил два боекомплекта, нас с Лео чуть не угробил! И все мало ему.
— Да ладно тебе вспоминать, брат, дело прошлое. Ведь не угробил же, — Ваня закинул автомат за спину, подошел. — Как ты, Ленька? Давай я тебя на руках отнесу. Лучше бы ты в несознанку ушел, бедолага. Как терпишь?!