Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 40)
Это было чудесно! Неназываемый! Так прекрасно, что хотелось разрыдаться от восторга. Шикарно до одури.
Белоснежный бизнес-джет идеальным тридцатиметровым телом ждал нас на скромном летном поле Школы. Знакомая пятнистая кошка обнимала черной когтистой лапой золотой герб семьи Кей-Мерер на фюзеляже. Траповая лестница ждала гостей господина барона. Два поджарых седых летчика и две безумно красивые стюардессы стояли навытяжку рядом. С белизной их костюмов могли поспорить только их же безупречные улыбки. В полированном золоте двойного ряда пуговиц отражалось полуденное солнце. Май заканчивается. Жарко.
— «Гольфстрим Джи-тысяча», — сказал Эспозито, повернулся ко мне: — недурно, да?
— Это потрясающе! Как бы я хотел, — я заткнулась. Летчик-стрелок раптора не должен млеть перед пафосной игрушкой, будь она трижды реактивной.
— Расслабься, Лео, — комэск улыбнулся, — я бы тоже порулил этим аппаратом с удовольствием. Но иногда приятно побыть пассажиром, правда?
Пассажиром? Вот уж нет! Я нехотя согласилась.
Кей-Мерер отклеил от себя подругу и подошел к летчикам. Поздоровался со всеми за руку. Девчата сделали, розовея от удовольствия, книксен. На правах хозяина барон поднялся в самолет первым.
— Интересно, бизнес-ланч нам положен? — почесывая в затылке от смущения, бормотал Ваня, шагая по трапу ввысь.
— Добро пожаловать, дорогие гости, — очаровательно картавя, прелестница в белом поддержала здоровенного лейтенанта под локоток, — у нас на борту прекрасные буфет и бар.
— Почему я вечно мятый какой-то? — вопросил едва слышно у синих небес Ваня. Красота бортпроводницы явно вгоняла его в умственное отчаяние, — все люди, как люди…
Ловко избежав помощи персонала, я последней из нашей команды вошла в самолет.
Бизнес-уют. Шесть пар кресел лицом друг другу через дубовую полировку столешниц. Добрый Эспо усадил меня к иллюминатору. Через стол, забитый льном, хрусталем и серебром, мило щебетала Вероника.
Через пару минут к ней присоединился Кей-Мерер. Наша с брюнетом злая чашка ревности грозила наполниться еще до взлета. Заботливая стюардесса, заметив мою забинтованную руку, застегнула изящными пальчиками привязной ремень. Я откинулась в мягчайше-удобнейшем кресле и закрыла глаза. Последнее что я видела, это коготки Вероники, вцепившиеся в локоть барона. Впервые в воздухе?
— Почему ты закрыл глаза? Рука болит? — спросил Эспо. Мужественно наблюдал плотное общение парочки на другом краю стола.
— Леньку укачивает на взлете, — пояснил Ваня, всунув конопатое лицо между сиденьями. Не шутил.
— Тошнит? Как же ты летаешь? — искренне удивилась Ви. — Разве так бывает, Кей?
— Бывает, когда сам не держишься за штурвал, — голос Макса прозвучал неожиданно мягко.
Я не повелась и глаз не открыла.
Легкая, едва заметная вибрация. «Гольфстрим» вышел на рулежку. Вальяжно. Как самолет оторвался от грешной земли, мы скорее догадались, чем почувствовали.
— Кла-а-асс! — выразил общее мнение Иван. Отщелкнул замок ремня безопасности, освобождаясь. Объявил во всеуслышание: — Пора бы нам выпить и закусить, ребята. Командуй, Кей!
— Все для вас, — рассмеялся барон. И сказал: — Эспо, пересядь на мое место. Если не возражаешь.
— С удовольствием, — ответ не заставил ждать.
Я не подняла веки и не стала смотреть, кто и как переживает просьбу хозяина белоснежного джета.
— Но, Кей, — начала все же свою арию наша общая подруга, — зачем пересаживаться?
— Успокойся, Ви.
Голос Кей-Мерера снова поплыл в бархатной тональности. Мои веки зачесались, так хотели подняться и открыть его физиономию при этом. Барон сказал:
— Я никуда не ухожу. Я рядом.
Белая сирень. Робко доносится, трогает чуть-чуть мое острое обоняние, будто мизинцем. Стесняется? Плечо коснулось плеча. На мою многострадальную конечность на подлокотнике легла сверху теплая осторожная рука. Оторвала от кресла и поднесла к влажным губам. Что за?! Он свихнулся, что ли? Сирень била по ноздрям.
Я вытащила себя и спрятала за спину для верности.
— Действительно укачало? Ты как? Больно? — услышала я мягкие губы на виске.
Что происходит? Что за игры? Перезагрузка? Я отодвинулась от странного мужчины в соседнем кресле к самому иллюминатору. Неназываемый! Поглядела на мир кругом.
Эспо, с преувеличенным интересом изучал карту вин. Его неприступная избранница смотрела на меня исподлобья внимательно и хмуро. Словно это я хватала барона за руки. Не наоборот. Макс улыбался теплыми губами. Глаза смотрели непонятно.
— Нормально все, — сказала я и стала смотреть в окно.
Зенит солнца засвечивал землю внизу, отражая в стекле салонную жизнь.
Эспо решительно подозвал барышню в форме. Стал с пристрастием допрашивать о ненужном. Вроде года розлива мартини. Ловко втянул в этот разговор остальных. Только Вероника не поддавалась. Пялилась на то на меня, то на барона. Мигать забывала.
— Как это называется? — начал после паузы Максим. Очень тихо. Губами в затылок. — Выйти из шкафа?
О чем он? Ничего не понимаю. Причем здесь шкаф? Ненормальный. Я испугалась.
— Если ты хочешь…
Его сердце стучало быстро, рядом и в унисон. С моим. Я чувствовала его горячие удары через воздух между нами. Что за бред? Я не хочу!
— Я не хочу! — тут же отказалась я. От всего. Вышло громко.
— Не хочешь, не надо, — засмеялся Ваня в своей теме, появился перед нашим столом, — Слушай, Кей. Давай я возьму Леньку на колени, рыжие сядут на какой-нибудь ящик с торца, и мы все будем за одним столом, а? Девчата! Организуйте нам выпить и закусить!
— Я сам могу взять Петрова на колени, — немедленно возразил Кей-Мерер.
— Не-не-не! — могучий Ваня уже тулился между нами в широкое кресло. — Не хватало еще тебе парня на колени сажать, Кей! Что про нас стюардессы подумают? А мне можно, я брат.
— Да иди ты к черту! — разозлился барон. Встал во весь рост. Уперся башкой в обивку потолка. Бизнес-джет при все своей крутизне оказался ему коротковат сантиметров на пять. — Петров, встань!
Не хватало здесь еще разборок на тему, вроде, кто подержит мальчонку на ручках. Я стекла под стол и вынырнула по другую сторону.
— Подвинься, подружка, — попросила я.
Ви просияла и облегченно кивнула. Мы чудесно угнездились в одном кресле на двоих. Жаль только, что с Эспо я их разделила.
Сердце колотилось и трусило.
Желание Вани сбылось. Красавицы бортпроводницы уставили стол тарелками густо и без пропусков. Кудрявые деликатесы и закуски всех мастей. Подкатили тележку с напитками и табурет для близнецов. Рассказали заодно про высоту, скорость и время полета. Иван присвистнул:
— Час двадцать? Прилично. Больше тысячи кэмэ. Мы летим на другой континент? — он весело подмигнул.
— Что вы, сэр, — девушка не приняла шутки, — наш перелет проходит в пределах имения семьи Кей-Мерер. Предлагаю полюбоваться в иллюминаторы на чудесную панораму владений господина барона.
Вероника отнеслась к предложению равнодушно, зато мы с ребятами не заставили просить себя дважды.
Пэчворк. Аккуратное многоцветие лоскутов сельской жизни. Все оттенки земли, травы и солнца. Зеленые усадьбы с голубыми крыльями оранжерей. Прянично-кремовые городки в брызгах цветников и палисадников с непременной площадью в центре. Тяжелые барские дома в классическом стиле с идеальной геометрией парков и прудов. Золотые луковицы церквей. Лайнер снизил высоту до трех тысяч, чтобы мы могли насладиться.
— У-ух, — выдохнул шумно снова в общем стиле большой Ваня, — а ты, оказывается, настоящий буржуй, Кей-Мерер.
— Производит впечатление, да? — сказал мне негромко Эспозито, глядел из-за моего плеча в иллюминатор неясными ярко-черными глазами, — чем-то смахивает на мои родные фавелы
— Фавелы? — удивился чуткий на ухо барон. Очень медленно ел клубнику. Сдувал лениво перья взбитых сливок в сторону. Те повисали на краях тарелки смешными фигурами.
— Ну да, — засмеялся Эспо. Откинулся на спинку сиденья и глотнул мартини. Он себе не изменял, — Так же пестро, только в тысячу раз больше.
— Ну ты сравнил! — не согласился Иван, — здесь такая красотища, а ты про трущобы.
— Эспозито имел в виду разнообразие красок, Ванечка, — вдруг встала на защиту моего комэска Вероника, — а вовсе не уровень жизни. Известно, что в нашем государстве он один из самых высоких в имперском рейтинге. Ты жил в большой семье, Эспо?
Я максимально вжала себя в кресло, чтобы не мешать их общению. Ждала, когда брюнет, словно лампочку, включит свое знаменитое обаяние. Но нет.
— Это неинтересная история, Ви, — он отвернулся и заговорил с близнецами про виноградных улиток. Добывание их из панциря — тема вечная.
Девушка заметно обиделась. Кей-Мерер давал разъяснения Ивану в особенностях использования старинных водяных мельниц и откровенно ловил мой взгляд. Это было зверски приятно и заставляло отворачиваться. Остальные пытали щипцами эскарго.
— Я в своей семье один-одинешенек, — я решила поддержать барышню в семейной теме. С ужасом обнаружила, что чуть было не ляпнула «одна», — у меня никогда не было родных. Кроме отца, конечно, но мы видимся редко.
— А у меня есть два брата, — Вероника улыбнулась, стала делиться: — один старше на десять лет, а другой младше и тоже на десять.
— Прикольно, — я забрала из рук Эспозито щипцы с улиткой, аккуратно и ловко добывала серебряной вилочкой мясо. Милая Сент-Грей, как ты там без меня? И кормила комэска буквально с рук. — Твоя мать выдает по ребенку каждые десять лет?