Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 42)

Немая пауза. Все стоявшие на широком крыльце посмотрели в нашу сторону. Вдруг ставшая в момент серьезной мать своего сына, его прелестницы-сестры, их кавалеры, многочисленная челядь и даже мои друзья.

— Он шутит, мадам, — я грубовато рассмеялась, — ваш сын и барон любит приколоться над безоружным мной. Могу ли я рассчитывать на вашу защиту от его произвола хотя бы в этих гостеприимных стенах?

Я согнула руку в локте и предложила вельможной даме. Она охотно приняла и повела меня в дом, бросив негромко сыну через плечо:

— Он милый и забавный, твой приятель, Кей.

— Вы даже не представляете себе насколько, мама, — донесся до меня ответ.

Замок, как замок. Огромный и с башнями. Внутри царит откровенное барокко музейной ценности и сохранности, изящно присыпанное благами современной цивилизации. За золочеными рамами портретов и средневековой гастрономии прячутся ванны с гидромассажем, и нитки Всемирной сети распугивают вековые привидения. На кровати под балдахином я могла бы улечься, не выходя из своего раптора.

Без всякого стука в комнату просочилась долговязая дама. Очень прямая спина, тонкие губы, седина благородного голубоватого оттенка. На поясе ее коричневого платья красовалась изрядная связка ключей. Не надо пылиться четыре года в Лучшей школе для девиц, чтобы понять: это не горничная. Где же обещанная мне доступная девица? Следом за коричневым платьем из щели в гобеленах вышел седой дед. Лет семьдесят, не меньше. Оказывается, он станет помогать мне принимать ванну, бриться и облачит в подходящий костюм для вечеринки. Я оценила чувство юмора владельца замка.

Дед оказался бесценным. Ему было категорически плевать, парень я или девица. В полном молчании, под щебет птиц в цветущих яблоневых деревьях за открытым окном, он снял с меня одежду. Я пыталась возражать. Ноль. Наверное, он глухой и немой. Корыто ванны всклянь пузырилось пахучей пеной. Я пожалела, что барона здесь нет. Славно было бы поплавать вместе! Чудо-дед размял мои плечи и ступни, как-то так ненапряжно-деликатно прошелся мягкой губкой по всему уставшему телу. Прав был Эспо: день выдался бесконечным. И еще не закончился. Я нахлебалась мыльной воды, запоздало осознав, что засыпаю. Заботливо обернутая в халат и поддерживаемая за талию, я доковыляла до кровати. Снова пожалела о душке Кей-Мерере. Почему я не воспользовалась моментом? Его пара поцелуев, а лучше все сто, мне совсем бы не помешали. Чихала я на все секреты!

— Господин, просыпайтесь! Господи-и-ин, — женский веселый голосок.

Я открыла глаза. Черные кудри, атласная лента. Смеющиеся черные глазки, острые и быстрые. После такого взгляда поневоле хочется проверить карманы. Круглые, как мячики, грудки выпрыгивают, буквально навстречу, из низкого корсажа. Я отчетливо видела темную ареолу правого соска. Особый подарок барона? Мне?

— Ваш костюм, господин.

Широкая юбка с белыми кружевной отделкой взлетала то и дело, открывая взору розовые коленочки в ямочках и даже пару раз край белого чулочка. Горничная кружила по комнате, что-то переставляя и поправляя. Стреляла глазками с игривым любопытством. Я натянула покрывало до самого подбородка.

— Велено вам вставать немедленно, господин. Наряжаться и спускаться в сад. Там уже гости собрались. Все ваши товарищи давно там…

Пришли на ум рыжие братья. Не знаю, как Левый, с тем все может быть, но Правый наверняка еще девственник. Управился бы он с такой веселой егозой? Все горничные в этом доме такие? Доступные, как сказал здешний хозяин. Если да, то как барон умудрился соблюсти целибат до почтенного совершеннолетия? И оставить его на мне, с гниловатым привкусом смерти в клетке для диких. Да он затейник еще тот, мой владетельный парень.

— Господин барон велел зайти сначала к нему в библиотеку. Он хочет сказать вам, господин, что-то важное, — трещала красотка без умолку.

— Цыц, — оборвала я ее без затей, решила быть суровым сердитым парнем, в смысле, тыкать прислуге и хамить, — дай мне воды.

Она принесла запотевший стакан, в мгновение ока запрыгнула рядом со мной на кровать. Я прекрасно видела кружева на ее белых трусиках.

— Какой ты хорошенький! На девочку похож! Сколько тебе? Четырнадцать? Что у тебя в штанишках? Давай, я посмотрю.

Вертлявая горничная атаковала меня, напористо смеясь. Особый подарок для друзей? Что ж, вполне доступно. Очень надеюсь, что Правый на своем месте не растерялся. Неназываемый! Я еле успевала перехватывать ее руки на своем бедном теле твердыми пальцами. Ваня! Ты лучший тренер по физподготовке всех времен и народов! Спасибо!

С великим трудом отбившись от всех возможных перспектив, я выбралась из постели.

Костюм оказался в пору. Видать, глаз-алмаз у тетки с ключами. Строгая полоска по мышино-серой дорогой шерсти. Два ряда пуговиц, лацканы и стрелки на широких брюках. Мне откровенно не хватало шляпы и пистолета-пулемета под мышкой. Я распустила узел галстука до второй пуговицы тонкой сорочки. На золотой булавке кроваво-красно отсвечивал настоящий рубин. Неплохо.

— Следуйте за мной, — велела седая ключница.

Возникла словно ниоткуда. Вид имела сердито-недовольный, словно это я у нее в услужении и мешкаю. Открыла в стеновых панелях новую дверь. Неприметно-неожиданную.

Я последовала. Шагала бесшумно по толстым коврам за прямой, как бамбуковая палка, теткой и подглядывала собственное отражение в нередких зеркалах. Губы красные. Глаза блестят. В животе пусто и холодно. Дурочка горничная достала-таки меня за живое. Во рту скопилась слюна. Это от похоти или от голода? Или я мечтаю обо всем сразу? Столик, заваленный едой в полумраке библиотеки. Макс сидит в ушастом кресле, широко расставив ноги. Можно босиком. Даже лучше, если босиком. Рубашка, белый вышитый батист, расстегнута на груди. Так! Я ничего не говорю и не слушаю. Прямо с порога, молча скидываю пиджак и брюки. Залезаю на барона. Все. Потом пусть кричит и спрашивает все, что захочет. Хоть дерется снова. Сначала дело, все остальное потом. Я хочу свой оргазм. Я его, в конце концов, заслужила.

— Прошу, — взрослая женщина распахнула непредсказуемую дверь перед моим носом.

Я сделала шаг. Створка захлопнулась, наподдав мне по заду для скорости.

Свет в библиотеке горел полный. Огромный портрет, отлично знакомый по репродукциям энциклопедий. Плотный, гренадерского роста бородатый блондин с тяжеленной баронской цепью на шее. Сердитый предок Кей-Мерера сверлил меня голубенькими глазками. Где сам?

— Интересуешься живописью? — незнакомый мужской голос.

— Не особенно, — ответила я.

— Подойди.

Возле массивного, как полагается в таких местах, письменного стола стоял мужчина. Высокий рост. Жилистый. Седой. Недельная щетина и стрижка. За пятьдесят неслабо. Он присел на угол стола и скрестил руки на груди. Бицепсы откровенно натянули ткань костюма. Я сделала два шага.

— Ближе, — приказал он. Легко, как жил.

Я осталась на месте. Замерла.

От чужака ко мне шла плотная волна брезгливой ненависти. Имела запах оружейной смазки и чего-то такого, что я не могла распознать. Что за ком с горы? Револьвер у него в правом кармане или за пазухой?

— Ты оглох, что ли? Подойди к столу, — тренированный дядя со значением приложился тяжелой дланью к малахитовой столешнице.

— Спасибо, мне и тут нормально слышно, — я засунула руки в карманы, — мне сказали, что барон меня ждет.

Стало холодно спине. Придурок Маркуша и в половину не казался таким опасным, как этот внезапный командир. Мужик смотрел пристально. Я глянула на портрет над столом.

— Дошло? — спросил он хрипло.

Дошло? Намекает, что тоже барон? Торчать под его прицельным взглядом и разгадывать его загадки загадочные мне совсем не улыбалось. Под коленками дрогнули мышцы. Ощущение ловушки придвинулось вплотную. Нафиг!

Я развернулась и поняла, что двери нет. Провела рукой по гобеленам обивки по памяти. Ноль. Мышеловка захлопнулась по всем правилам жанра. Шею сдавила сильная, уверенная рука. Перекрыла дыхание железно. До рвоты. Я захерила панику и сосредоточилась на одном: пусть повернет меня к себе лицом. Такие, как этот, обожают выяснять всякую фигню нос носу. Пусть повернет. Устрою ему свое личное ментальное кино, поглядим, останутся ли сухими штаны.

Я не сопротивлялась. Не тратила силы и ждала момента. Силища в руке на моем горле перекатывалась неимоверная. Он протащил меня через всю комнату к камину. Там висела разная мерзость, вроде голов убитых животных, их рогов и прочей охотничьей атрибутики.

Стеклянные глаза хомо верус на мертвых лицах украшали самый центр. Дальше шли старинные фото в рамках и в стиле душки герра Шен-Зона.

— Видишь, тварь? — родственник портрета на стене встряхнул меня, как следует. Рычал. — Вот, что я делал с такими, как ты, двадцать лет назад! Отвечай, когда тебя спрашивают, или приколю к стене рядом.

— Отпусти меня, урод, — я решила, что выкать поздно и бестактно, — отвали! Причем здесь я?

— Гаденыш! — он с силой кинул меня в ковер с косыми крестами сабель на стене.

А мог, кстати, подвесить за позвоночник на крюк холодного очага. Популярная мулька двадцатилетней давности. Я в курсе. Сползла по толстому ворсу на пол. Не спеша поднялась на ноги и отряхнулась. Тщательно выставила галстук по центру и поправила галстучную булавку.