Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 32)

Макс отмер, вспомнил, кто тут настоящий парень. Выгнал мой язык из своего рта. Я в ответ втянула его. Он застонал, обхватил меня за плечи и вжал в себя. Да! Здесь меня ждали крепко и надежно. Голова кружилась, сердце норовило выскочить в горло и в пах сразу

— Я приду ночью, — я на секунду вынырнула из поцелуя — или ты ко мне приходи.

— Нет. Никогда. Я не гей, — постановил Максим и втянул мои губы в рот с такой горячностью, словно мир кончался вместе с поцелуем.

Вышибающая мозг похоть стаскивала нас в жгут. Стучала одним пульсом на двоих. Вдавливала друг в друга, грозя продырявить одежду. Я расстегнула верхнюю пуговицу на его армейских брюках. Плевать на все!

— Нет, — он оторвался от меня. Сделал шаг назад. Выдохнул шумно и вытер ладонью рот. — Все. Конец.

— Чертов дождь! Почему сушилка не работает? — раздался из коридора бодрый окрик Ивана. Близко.

— Я приду, — я попробовала коснуться щеки барона на прощание, потянула к нему лицо и руки, — я хочу, Максим.

— Нет, — он сделал еще шаг назад. Проверил машинально застегнуты ли галифе. Одернул вниз полы френча. Сказал негромко: — прости.

Нагнул низко светлую голову. Кудрявые пряди выбивались из туго заплетенной прически тут и там, как нимб. И вышел из комнаты.

Фух! Дыхание восстанавливалось с трудом. В ушах тикало. Настроение шкалило в самое горло и выплескивалось неуместным смехом. Бедняжка Вероника! Не видать тебе титулованного женишка. Не в этой жизни.

— Привет, Ленька, — сказал Иван, входя в дверь. Приклеился взглядом к моим распухшим губам. — Рад тебе. Какими судьбами?

— Мне нужно пятьдесят крон, брат, — не стала я ходить долго кругами.

— Ого! Женщина?

— Ну-у, — я поискала глазами что-то на потолке и засмеялась.

— Дороговато начинаешь, братка, смотри избалуешь, — ухмыльнулся здоровяк, — но раз надо, значит надо.

Он, как пушинку, выдернул сумку из-под кровати. Отсчитал грубыми толстыми пальцами лиловые купюры.

— Я верну, — я чуть было не чмокнула побратима в щечку, но вовремя одумалась.

— Не парься, малыш. Когда разбогатеешь, я первый займу у тебя без отдачи, — Ваня пребольно приложил меня коленом пониже спины, отправляя на выход. Медведь!

Крайнее преступление снова совершила я, когда увела ключи от кабриолета из комнаты комэска. Кацман в деле краж и обманов оказался на диво бездарен. Обнаружив мои губы в известном состоянии, толстяк впал в меланхолию и жевание воротника. Сел в уголке моей спальни на жесткий венский стул. Что-то бормотал себе под нос и рисовал круги на штукатурке стены указательным пальцем.

В тесной душевой я разделась догола. Снова пыталась разглядеть себя в отражении надоевшего оконного стекла. Надо купить нормальное, обычное зеркало. Как это было у меня в Сент-Грей. Что-то часто я вспоминаю свою бывшую школу. Соскучилась? Тянет? В природе окончательно спустился поздний вечер. За стеклом стояла я. Белая фигура с красными губами на фоне квадратной плитки грязно зеленого цвета. Достал этот аскетизм мужского обитания! Но интересно! Что нашел во мне Максим? Как он вежливо-небрежно отшил Веронику! А ведь ее фигура гораздо женственнее моей. Зато у меня черты лица тоньше, идеальнее. Плечи прямые, пацанские, попа с кулак. Вдруг барона все же мальчики заводят? Как он меня целовал! Внизу живота заныло мучительно-сладко, мужской аромат Макса прилетел в нос неизвестно откуда, не романтическая, осточертевшая цветочная гамма, отнюдь! Тот самый, острый, настоящий запах жизни. Я чуть слюной не захлебнулась. Я — хомо верус, пошлая, похотливая тварь. Я открыла холодную воду на всю.

— Надо накрасить рот, — авторитетно заявил мой кавалер, — я погуглил. Теперь красят либо глаза, либо губы. Глаза красить все равно нечем.

Он вытащил из кармана пиджака разноцветные блестящие трубочки. Упер походя в комнате неудачливой подруги барона. Я хмыкнула, заметив среди красных и розовых оттенков черный тюбик для ресниц. Приблизилась в сотый раз к оконной поверхности.

— Губы жирнее делай. Гуще мажь! — болел за дело всей душой Кацман справа и снизу, — если намазать губы, как следует, то можно многое наворотить!

— В смысле? — могла бы я спросить, да рот занят. Я нарисовала лицо, как умела. Прошлась по комнате на каблуках. После длинного перерыва передвигаться в узких туфлях оказалось неожиданно приятно. Нога в шелковом чулке мелькала в высоком разрезе.

— Чума! — констатировал Изя, доходя мне макушкой едва до плеча, — ты девушка мечты!

Я сделала полный оборот кругом себя.

— Послушай, Леня, может это, ну его нафиг? — Изя заглядывал в лицо заискивающе и снизу.

— Мне не идет? — спросила я высокомерно.

— Выглядишь потрясающе! Не знал бы, никогда не догадался, ей-богу! — толстяк приложил обе красные лапки к мятой сорочке на груди. Уголки воротника были измочалены до полного бесчувствия. — Но я как-то переживаю…

— Не плачь, Герш! Не съедят же нас, — я засмеялась, — подавятся по-любому.

Дождь прекратился. Выглянули звезды. По душе терпким холодком разливался кураж.

Заведение строго охраняло свою тайну. За тяжелые, красного дерева двери проникали только избранные. Те, что знали заветное слово. И народу тут хватало. Неяркие лампы низко освещали ловкие руки дилеров, выделывающих с колодами разные чудеса. В зеркальном буфете икра и клубника, сигары в черном хьюмидоре, многоцветие напитков в тяжелом и изящном хрустале. Недурно-недурно. Как в кино.

Я взяла своего мужчину под руку. Прижалась плотно бархатным бедром, заставив кавалера вздрогнуть. На фоне местной сверкающей пошлости и рядом с шикарной мной вечно помято-изжеванный Изя смотрелся вопиющим мезальянсом. Но мне нравилось. Сбивало чересчур навязчивый пафос нелегального казино. Я наклонялась и говорила Кацману в самое ухо, шепча и щекоча. Он довольно жмурился, как бездомный пес, попавший в случайное тепло. Мы чинно вышагивали вдоль разнокалиберных игровых столов. На нас обращали внимание.

— Как ты узнал пароль?

— Вероника сказала. Вернее, намекнула, вернее, я сам в ее ноуте нашел, — зачем-то стал оправдываться Изя, вертел взлохмаченной башкой по сторонам, норовил начать жевать рубашку и сам себя одергивал.

— Ты почему так нервничаешь? — я поймала его беспокойную левую руку в полете к воротнику. — Откуда староста прогноза погоды знает про игорные дома?

— Понятия не имею! — отмахнулся Кацман. И добавил тихо: — так я и знал.

Овальный холдем-стол. Разметка на зеленом сукне. Игроки самого серьезного разлива. О-па! Герр Шен-Зон собственной персоной мостил почтенный зад в удобное кресло за зеленое сукно. Глянул на меня с зоологическим интересом. Увидел внука и открыл рот. Закрыл и поманил к себе пальцем.

— Что я ему скажу? — на гране обморока просипел Изя. Краска стыда набежала на полное его лицо.

— Скажи, что я твоя любовница, и ты привел меня поиграть в холдем. Неназываемый! Че ты скуксился, Герш? Фарт сам катит в рот, как смазанный, — я наклонилась и лизнула приятеля в правое ухо. Изя подскочил, — так, дорогуша, шементом взял себя в руки и пошкандылял к дедуле. Пусть нароет мне местечко на зеленке.

Моему булькающему приятелю стоило бы поучиться у собственного деда. Через пять минут, усадив справа от себя за стол и касаясь деликатно указательным пальцем моего мизинца, герр Шен-Зон мило и забавно интересовался, мол, как такой шлимазл Кацман смог-таки подцепить такую шиксу Ло. Я врала вдохновенно и слегка неприлично. Старикан краснел и жмурил бледно-коричневые глазки от удовольствия. Делался похож на внука и честного человека. Я поняла: вездесущий дед меня не узнал.

Составилась приятная компания. Играли чинно по маленькой. Я прилежно считала ауты и шансы, согласно Изиному учебнику, и благоразумно не высовывалась. Кое-что получалось. Нудновато, зато в плюсе.

Дама по диагонали слева допила свой третий стакан. Глянула сердито в новую раздачу. Остальные игроки хранили заветную невозмутимость.

— Пятьсот крон, — сказала она на фолде. Ого! Что же у нее в картах? Рояль флеш?

— Магда, возьми себя руки, не спеши, умоляю. Мы разминаемся. Сейчас подъедет старый друг Вальтер и станет веселей. Да, моя умница? — старый охотник на хомо верус в сотый раз погладил меня по ручке.

Вот прикольно бы было увидеть его лицо, задери я рукав до школьной татушки. Повезло мне с платьем, спасибо, Вероника. Скучища.

— Тогда пятьдесят! — не унималась леди. Глаза ее блестели вполне себе ярко для настоящей игры. Ну-ну.

Я намеревалась сбросить карты, ничего приличного не имела, так, сплошной воздух. Но тетка права, тоска! Я уровняла ее ставку, победно улыбаясь. Герр Шен-Зон глянул с интересом поверх половинок очков. Но повышаться не стал, присоединился. Остальные благоразумно последовали его примеру. Тут многие за столом глядели деду в рот, я заметила. Неугомонная Магда рейзанула до ста на терне, я сделала колл, хотя мой невеликий стек показывал дно.

На ривере пришла восьмерка бубен. Пусто. Ничем не помогла моему глупому недоделанному флешу

— Сто пятьдесят крон, — захохотала хрипло Магда и сделала приличный глоток из нового стакана. Глядела на меня из-под иссиня-черных татуированных бровей с откровенным вызовом. Я не стала морочиться с прикидками шансов. На агрессию я всегда отвечала агрессией.

— Олл-ин, — развела я руками, выкладывая перед собой последние пять фишек. Полтинник.