Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 27)
Я стояла возле своего шестнадцатого номера, вытянувшись в струну. Ничто вчерашнее не могло меня достать. Все потом. Сейчас настоящая жизнь.
— Ни пуха. Ни пера, Ленчик, — подобрался со спины шепот Кацмана.
— Забери тебя Неназываемый, толстый! Что ты тут забыл? — я ела, как положено, глазами начальство, и оглянуться не могла.
— Я иду делать ставки, — пробулькал довольно громко Изя.
У зануды Кей-Мерера дернулось веко. Он стоял по левую руку от бригадира. Парадный весь такой, выбрит до семечек. Услышал?
— Вали отсюда!
— На кого ставить?
— На кого хочешь! Но мои деньги — только на меня!
На этот раз меня услышал даже Ваня. Показал тайно кулачище. Ветер в их сторону, что ли? Вчерашнее тарелочное лечение в сумме с крепленым вином оказали на меня чудесное влияние. Я спала всю ночь, как убитая. Никаких слюнявых губ и прочего непотребства. Сейчас имела настрой холодный и готовый к борьбе.
В нынешнем году жюри решило разделить командные состязания и индивидуальный зачет. Отделило мухи от котлет. Эскадрильи выполняли полным составом задания из техкарт. Хитрая, запутанная система подсчета очков целиком и полностью зависела от совести авторитетного судейства. В котлеты же мог записаться любой курсант. Исполнение любого воздушного финта на выбор. Что-то вроде показательного выступления. Как его оценивать собирались многомудрые головы во главе с бригадиром? Сплошная вкусовщина и пристрастие. И контрольное взвешивание отменили, какое счастье!
Тут вдруг выяснилось, что я осталась одна: Кей-Мерер сам поведет эскадрилью тройками. Комэск так решил и объяснять свой выбор не собирался. Значит, кому как, а мне все же представился случай совершить свой высокий и одинокий полет. Мой Первый вылет. Я понеслась записываться.
Жеребьевка выдала мне предпоследний номер участника.
Публики собралось немало. Жители обоих берегов Залива любили авиашоу «Школы имперских соколов» и ждали с нетерпением. Пришли семьями, расселись на травке. Старшее поколение показывало пальцем младшему, где оно, настоящее предназначение. Или невинно пользовалось случаем потусоваться на свободе, повидать друзей и опрокинуть, кому что бог послал за всеобщее здоровье. Я заметила вездесущих мальчишек с зелеными и желтыми сумками-термосами через плечо. Торговля мороженым и гамбургерами шла на ура. Темно-бирюзовая вода рябила мелко от срывающихся холодных порывов ветра. Погода портиться не спешила, но намекала, согласно прогнозам умельцев-метеорологов, что все еще впереди.
Я и братья ОТуллы стояли у самой кромки высокого берега. Ждали своей очереди на вылет. Никто никуда не торопился. Курсанты и курсантки наземных отделений с серьезными лицами бродили между машинами и летчиками с планшетами в руках. Уточняли уточнения и, соблюдая беспристрастность, желали удачи всем подряд. Зрелище обещало затянуться надолго.
Я так и не успела понять расстроилась я или нет. Я не полечу вместе со всеми? Но ведь я не тренировала воздушный строй ни разу. Видать, комэск не планировал меня ставить в тройку с близнецами. Ладно. Его дела.
— Если хочешь, то давай поменяемся, — предложил рыжий Пауль. Глядел на меня сочувственно, — я могу сесть на Ласточку, а ты отправляйся вместо меня в тройку.
Жующий мороженое Правый энергично закивал, сунул молочный брусок брату не глядя. Тот так же, не глядя откусил.
— Хочешь? — спросили близнецы хором. О чем?
Я попробовала осторожно. У меня особые отношения с молочными десертами. Мороженое оказалось чудесным. Ледяным и сладким.
— Пролет над Заливом и пилотажный крендель — это не кот начхал, Ло. У тебя часов налетано — пшик! Всего ничего, — рассуждал Пит, виртуозно слизывая молочную каплю с носа, — давай, я сяду за ручку вместо тебя, никто даже не разглядит.
— Не-а, — отказалась я. Получила еще кусочек дружеского мороженого. Вкусно! — Я сам справлюсь. Сделаю полупетлю с полубочкой и всех умою.
— Жаль, что я не видел твой знаменитый ранверсман, — раздался из-за спины голос комэска, — строите коварные планы по обману жюри, парни? И тотализатора заодно? Голову мою подставить мечтаете?
Мы с двойняшками разом обернулись. Умеет командир подобраться незаметно.
Внезапно рев моторов рапторов пограничников накрыл собой все. Первый вылет пошел. Началось!
— Да ты бы не узнал, Кей, никогда! — с жаром стал отрицать Правый очевидное, вопил, перекрывая турбореактивный вой, — мы по-тихому все поделаем, а ты иди себе, куда шел…
Я отобрала у него остатки сладкого и засунула в рот. Зубы свело от холода. Помотала головой отрицательно. Заорала, брызгаясь молочной слюной:
— Не хочу я ни с кем меняться! Я сам хочу!
— Это правильно, — барон оказался совсем рядом. Снял белую каплю с моей щеки. Сунул палец в рот. Улыбнулся. — Вкусно! Пит, слетай за мороженым еще.
Запах белой сирени пробился сквозь ваниль десерта и какофонию людских и технических толп.
— Между прочим, — кричал рыжий, собирая с ладони комэска мелочь, — самый младший тут птенчик Ло. Надо бы его послать, а не старичка Питера.
— Мы его еще пошлем, не переживай, — усмехнулся Кей-Мерер, — я хочу цэу раздать.
Он протянул мне пачку влажных салфеток. Вечно таскает их с собой! Вот я, к примеру, женщина, хоть это и не видно, но салфеток у меня точно нет. Чистюля-солдафон. Знакомый запах тревожил, лез под кожу. Я не хочу!
— Не надо мне цэу! — я сердито терла лицо его вонючей антибактериальной тряпкой. Забивала отдушкой чертову сирень. — Я нормально готовился!
— Ветер усиливается, Петров. Пока до тебя дойдет очередь, погода вполне может перевалить за штормовое предупреждение, — спокойно говорил комэск мне в самое ухо. — Давай ты…
— Да знаю я все! Я успею все нормально сделать! — я орала, не желая слушать. Отодвигалась от барона, тот не отставал.
Левый глядел на нашу парочку с интересом. Я понимала, чего он ждет. Когда у командира закончится терпение. И как.
— Петров. Я дело говорю, — барон больно схватил меня за плечо, стараясь удержать подле себя. Надвинулся слишком близко.
Пошла на взлет вторая эскадрилья. В ярко-синем небе МиГи Ваниных соколов разошлись корявым веером. Страшный грохот черных машин оглушил публику по второму кругу.
— Не ори мне в ухо! — заверещала я. Уличная торговка.
—Заткнись и слушай. Иначе сниму с соревнования, — приказал комэск. Невозмутим абсолютно.
Губы коснулись моего уха. Тяжелая рука лежала на плече. Сиренью провонял весь мир. Я заткнулась.
Макс хотел, чтобы я не рисковала. Пролетела над Заливом на истинной высоте, сделала свечку напротив жюри, потом блинчик и спокойно вернулась домой. Честное очко в копилку родной эскадрильи. Я видела выступления одиночников до меня. С таким невинным пилотажем, что навязывал барон, ловить в личном первенстве нечего.
— Ты меня понял? — он вдруг близко заглянул в лицо. Красивые какие у него глаза. И нос. А уж губы. Жесть. — Я не слышу, Петров!
В это мгновение черный МИГ черпанул морскую воду хищным носом, не вписавшись. Шлепнулся с тяжким грохотом на неспокойную волну. Распластался треугольниками плоскостей. Толпа техперсонала и зрителей подорвалась с места, заорала и забегала.
— Дрова! Гляди! Ты тоже так хочешь? Штрафное очко и убитая репутация? А это, между прочим, лучший курсант Школы на сегодня. Он потомственный истребитель, мама его в небе родила! И все равно не справился. Отсюда вывод: никакой дурной инициативы и отсебятины. Ты меня понял, Петров?
Я кивала согласно, дышала снова этой отравой, что он распространял кругом себя. Интересно, эта гребаная сирень ему от мамы досталась или от папы? Барон глянул крайний раз внимательно и ушел. Пропал среди много и умно рассуждавших спасателей.
Примчался Пит, сунул мне мороженое. Какое-то другое, шоколадное, на деревянной палочке. Потомственного истребителя-неудачника выловили из воды. Долго возились, утаскивая самолет.
Время. Братья, глухо топая по убитому полю, побежали к машинам. Универсальное отделение заняло стартовую позицию. Поднимались в небо тройками, согласно техкарте. Очень здорово у них это получалось! сработались, черти! И когда только успели? Идеально. Раз-раз-раз! Мое летное звено ушло в небо без меня.
Если я чувствовала обиду, то только чуть. Я плоховато хожу строем. В любом из возможных смыслов. В конце концов, я действительно лишняя. Шестнадцатый номер. Если бы не странная причуда судьбы, подкинувшая мне место в третьей эскадрилье, я могла бы пролететь мимо Школы со свистом. Назад в родную Сент-Грей. Как она там без меня, интересно? Как леди Анна? Ищет меня или нет? Я не буду печь дурацкие детские блинчики, по совету своего заботливого комэска. Я себя, слава Неназываемому! не на помойке нашла, а в гораздо более узком месте. Я сделаю, как надо.
Мое родное универсальное отделение отстрелялось параллельным маневрированием весьма пристойно и ушло на базу без потерь. Ветер весело гонял красные облака над горизонтом туда-сюда. Крепчал. Пора!
— Привет, дед. Пора взорвать это небо обратным штопором. Солнце садится, — сказала я, меняя фуражку на шлем у механика, как положено, — закат — это ведь к удаче?
— Молчи, сопля! — притворно сердито ответил он, — вернешься, тогда скажу.
Я сделала все, что велел Кей-Мерер: облет Залива, тангаж плюс девяносто градусов перед судейской палаткой. Потом набрала высоту за полторы тысячи.