Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 21)

Тот раскраснелся и чуть было не выложил еще сотню, но белая пухлая ручка супруги поставила разгорячившегося мужчину назад в семейное стойло.

Посыпались деньги на поднос. Мама Роза-Линда знала всю площадь по именам, со всеми была на «ты», смеялась и целовала желающих без разбора. Раскраснелась, стряхнула небрежно двадцать лет жизни на вытертую брусчатку.

— Л-ладно! — не выдержал герр Мосин, — пусть будет по-твоему, моя дорогая Рози! Целуй!

Он аккуратно положил бумажную ассигнацию на приличную кучку металла.

— Всегда ты был жмотом, Мос, — сказала негромко красивая женщина, подходя вплотную к мужчине, — потому и не женат до сих пор.

— Я всю жизнь жду тебя, — ответил он, подставляя ей лицо. Закрыл глаза.

— Никогда! — рассмеялась Роза-Линда и чмокнула букмекера в лоб.

Вокруг раздались аплодисменты и свист. Люди веселились и поднимали бокалы. Выпечка и колбаса шли на ура. Часы в здешних хронометрах пробили без четверти. Время Че.

— Никто в меня не верит, — я притворно возмутилась. Вывернула карманы на пустую тарелку рядом с подносом. — Тогда я ставлю на себя.

— И я, — Алинка подошла сзади. Вынула из кармашка клетчатого фартука монету. — Вот, Левушка.

Я слегка растерялась. Она ведь злилась. Когда я появилась в компании барышень под предводительством мамы Роза-Линды, девушка совсем перестала меня замечать, словно не знала никогда. И вдруг. О, женское сердце! Пути твоей симпатии неисповедимы.

— Спасибо, милая Алинка! — я обняла девушку за талию и сильно притянула к себе. Тут нужен хороший поцелуй в губы, да где ж его взять? — Я тронут. Ты не сердишься на меня?

— Девочки рассказали мне твою тайну, — прошептала Алинка. Глаза ее сияли восхищением. Это лишнее. — Ты спасаешь друга из лап бандитов! Какой ты смелый и благородный…

— Эй, ты, френч и галифе! Ты готов? — герр Мосин кивнул на винтовку. Пневматика. До бронзовой белки на крыше метров тридцать, не меньше.

— Спасибо, — засмеялась я. Он за дурачка меня держит? Совсем не уважает. — У меня есть кое-что получше.

Я вытащила револьвер. Стало тихо. Только щелкал мух хвостом по крупу тяжеловоз.

— Бамм! — сказали часы на башне.

Время вышло. И вряд ли Блоха его соблюдал. Таким всегда плевать на договоры. Я прицелилась и выстрелила.

Крики «попал!» и «патруль!» раздались одновременно. Поднялась не то что бы суета. Отнюдь. Просто некоторые люди вставали из-за столов и уходили прочь. Атмосфера праздника исчезла. Я сунулась было к деньгам.

— Не так быстро, малыш! — поймал меня за рукав владелец тира. Смотрел с холодным любопытством. — Надо еще поглядеть, куда ранена наша старушка Тирле. А заодно узнать, что ты за ком с горы. Патруль!

Я без затей двинула его сапогом в середину голени и сразу в пах, чтобы уж наверняка. Цапнула пригоршню монет, сунула за пазуху. Могучий возчик уже летел хозяину на выручку. Со стороны Банка на площадь ступили люди в черной форме. Четверо. Их автоматы пока смотрели короткими дулами в землю. Эх! Прости меня, старый Мартин! И все мирные люди здесь. В два прыжка я очутилась возле битюгов. И дунула им в пахучие теплые носы, сначала одному, потом второму. Здоровенные животные очень медленно подняли тяжелые головы на толстых кормленных шеях. Их инстинкт жизни был слишком сыт и отвык прочно от потрясений. Но запах зверя нашел лазейку, проник в бесхитростные души и расписал все ужасы салями. Кони выдали горестный вопль и поперли буром домой. Все полетело к черту! К Неназываемому! Дамы, не дамы, столы, стулья, посуда, плюшки, колбаса. Все орало, бегало и билось друг о друга. Из болтающегося в разные стороны фургона раздавалась заводная музыка и сыпались монеты, но никто их не подбирал.

— Вот это да! — Алинка появилась в дверях булочной. Судя по зеленым бутылкам в обеих руках, она за сидром спускалась в подвал, теперь смотрела на площадь, открыв рот. — Я же только пять минут назад…

— Проводи меня к Городским воротам, милая, — полупопросила, полуприказала я. Схватила забывшую сопротивляться барышню за руку и потащила в ближайший переулок.

Люди, с одинаковым рвением бегущие с площади и наоборот. У большинства на лицах застряло удивление, смешанное с испугом и еще чем-то, сильно смахивающим на злорадство. Мы лавировали между ними с ловкостью карманников. Алинка громко дышала, прижав к груди в клетчатом фартучке две бутылки шипучки, как талисман. Не отставала.

Дома скоро стали ниже, а прохожие попадались все реже. Солнце уверенно двигало к закату. Картинки вычурных крылец и палисадников сменили заборы сплошняком.

Никто больше не топал громко за спиной. Я опоздала безнадежно и решила перейти на шаг. Алинка благодарно кивнула и пошла спокойно рядом.

— А не больно-то жалуют герра Мосина в ваших местах, — заявила я, отбирая у Алинки из рук бутылку с яркой фольгой на горлышке. Холодная.

— Дед говорит, что у него денег куры не клюют. Дом трехэтажный с лифтом, представляешь? Сад и даже фонтан есть. А тотализатор он держит для прикрытия, чтобы разговоры городские подслушивать и сливать имперским. Руки у тебя, Левушка, как у девушки, — она с улыбкой смотрела, как я некрасиво расковыриваю обертку.

— Нормальные руки, — пробухтела я. Оставила бутылку в покое.

Внезапно улица уперлась в высоченные, окованные железом ворота. Лес, из которого их сделали, навевал инопланетные фантазии. Заклепки размером с мою голову.

— А где кабак? — я огляделась. Ничего, кроме глухой стены в обе стороны не обнаружила. Где-то жарили мясо на углях. Я сглотнула голодную слюну.

— Никаких кабаков здесь нет, и не было никогда, — спокойно заявила Алинка, с трудом открывая калитку в исполинской створке.

— А с той стороны? — не желая верить, я вышла вслед за девушкой за городскую черту.

Ничего. Стена из серьезных каменных блоков и обрыв. Мясом несло оттуда. Я подошла к краю и заглянула. Дым клочковато-красный. Солнце почти село.

— Где тошниловка? — спросила я у сырого тумана. Ерунда какая-то!

— Все, дальше я не пойду, — подошла Алинка. Села на траву, закуталась плотнее в шаль. — Ты прости, Левушка, но правда, нельзя дальше. Если меня поймают, у деда будут неприятности…

— Да ладно тебе, я справлюсь, — я села рядом, обняла подругу за плечи. Она с привычной ловкостью открыла яблочную шипучку. Вкусно!

Двадцатилетней давности воронка от многотонной бомбы поросла степным разнотравьем. Ее плоское дно виднелось в дыму костров не слишком понятно. Что там?

— Это Гетто. Там внизу твоя тошниловка, просто больше негде ей быть, Левушка, — Алинка вздохнула, взяла меня за руку. Теплые пальцы, трогательная ладонь. — В конце каждого месяца звери слетаются сюда. Откуда, как, мы не знаем. Наверное, это неправильно с точки зрения Империи и противозаконно, но наш город имеет большущие деньги за эти короткие три дня. Край воронки — это граница. Ни мы туда, ни они к нам. Ни разу за десять лет никто не нарушил Правила, — моя добрая подружка глядела на меня серьезно до невозможности.

— Так уж и никто? — я глотнула шипучки, сунула в рот травинку. Даже не смешно. Вспомнила Блоху и барона на поводке.

— Люди ходят, бывает, это правда, — согласилась неохотно Алинка, — но зверям нельзя!

— А как же вы их распознаете? — мне стало весело. Грызла пушистый зеленый колосок.

— Так ведь индикатор все носят в кармане, — небрежно, как о неинтересном и каждодневном сообщила внучка своего деда. Вытащила из потайного кармана в складках широкой юбки знакомую жестянку определителя. Та равнодушно выдала синий лучик. — Вот видишь: синий, значит, все в порядке.

Я подставила ладонь под самое окошко датчика. Свет даже не дрогнул. Дела.

— А другая лампочка в нем есть? — спросила я, ухмыляясь. Коварная шипучка тянула уголки губ предательски в стороны. Кругом окончательно стемнело. Разбегаться пора.

— Конечно, есть, дурачок Левушка, оранжевый луч он выдает, если рядом зверь. Иначе, какой бы из него вышел индикатор? — снисходительно, как взрослая тетя малышу, улыбнулась Алинка. Обняла крепко. Расцеловала в обе щеки. — Желаю тебе удачи, мой хороший. Тебе и твоему товарищу. Возвращайся, Лео. Не пропадай!

Я неторопливо пошагала вниз.

Есть места, где не жалуют торопыг. С равнодушной ленивой прохладцей на лице и во всем теле я вынырнула из ореховых зарослей, сунула руки в карманы по локоть и пошла сквозь толпу.

Мужики. Бородатая толпа в камуфляже самых немыслимых раскрасок, кожаных жилетах на голое тело и вечных берцах. Трезвых нет. В безветренной ночи прочно повисла вонь морских грибов, перегара, нечистого тела, машинного масла, цветочных духов и ночевки у костра. Джентльмены удачи. Шляп с плюмажем им серьезно не хватало. Впрочем, красные банданы на немытых головах светили тут и там.

Женщин не заметно. Мангалы и жаровни издавали удушающе жирный запах. Торговцы быстрой, горелой и полусырой едой, беспардонно вопя, расхваливали товар и недостатка в желающих не испытывали.

— Эй, красавчик! Ищешь кого? — редкозубый мужичок ухватил меня за локоть, заглядывал снизу востренькой мордочкой. — Купи беляш!

— Блоху не видел? — я с отвращением посмотрела на коричневые куски теста, шипящие на железном противне. Кошка там у него или крыса? Сглотнула предательскую слюну.

— Купи беляш, тогда скажу, — он ухмылялся широкой дырой на фасаде.

— Мерси, переживу как-нибудь без твоей отравы.