Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 23)

Центурион без напряга взял меня за шиворот и поволок к люку. Я чуть приоткрыла веки, силясь разглядеть второго. Не повезло. Шаги в мягкой удобной обуви удалялись прочь.

— Не шали, — предупредил Маркуша. Показал барону шокер.

Точным, давно отработанным движением сунул кулачище Кей-Мереру поддых. Пока тот глотал воздух, запихнул меня в клетку и провернул дважды ключ в навесном замке.

Хлопнула с деревянным скрипом крышка люка, отрезав желтый свет и внешний мир.

— Привет, Петров!

Барон обнял меня обеими руками, кашлял в сторону, чтобы раздышаться. Тесно здесь ужасно. Говорил весело:

— Это все-таки ты! На кой черт ты приперся?! Я, когда твой голос услышал днем, то ушам не поверил. Где ты научился местному языку? Как вообще сюда попал?

— За тобой пришел, командир, — промямлила я в голое плечо барона. То самое, что охраняла нарисованная кошка. Оно имело запах исключительно прекрасный. Пот, кровь и пыль дорог.

— Зачем? — барон откровенно ухмылялся.

— Чтобы спасти, — я ответила еле слышно. Прозвучало глупо ужасно. Идиотски-пафосно. Я торопливо добавила: — Ты слышал, что они сказали? Про завтрашнее утро…

— Ну да, здесь абсолютная звукопроницаемость, — барон перебил и покончил с обнимашками. Встал боком. Жаль. — Печень а-ля натюрель, бефстроганов и румяное-веселенькое на десерт. Я все меню их выучил и запомнил, не сомневайся. Выберусь из клетки и бефстроганов нарежу не хуже. Ты не ответил, Петров, как здесь очутился?

— Почему украли именно тебя? Кто этот таинственный заказчик? — я накидала вопросов. Интересно, что он ответит. О себе мне хотелось рассказывать меньше всего.

— Понятия не имею, потом разберусь, — отмел мои глупости командир, — у тебя есть план спасения, Петров?

Я молчала в темноту виновато. Нету.

— Но как-то ведь ты планировал меня спасти и — самое главное! — вернуться обратно? — попытался подтолкнуть мой мозг Кей-Мерер, — рассказывай, Петров, не тяни кота за… за хвост.

— Я помню место, где выпрыгнул сюда, в этот городишко. Я думал, что мы там же прыгнем назад, возьмемся за руки и впрыгнем…, — я затихла, осознав полную свою несостоятельность по части планов.

— Впрыгнем-выпрыгнем — это интересно. Это даже свежо. Ладно! Я буду думать, а ты рассказывай все по порядку, — велел с начальственным нажимом комэск.

— Это история длинная, — я вздохнула.

— А мы не торопимся, курсант, — он снова меня приобнял дружески. Сделался прост и улыбчив. Приятно зверски. Может быть, ради этой минуты я нырнула в Кольцо перехода? — До утра время есть. Поговорим, подумаем. Или ты мечтаешь выспаться перед смертью?

Я отрицательно помотала головой. Рассказала про Кацмана и биплан. О ненавязчивом совете старухи Бланш распространяться не стала. Про Кольцо перехода наврала, что якобы заметила вспышку света над Заливом. Кей-Мерер слушал и не перебивал. Только руки убрал, отодвинулся в самый угол клетки и больше не хмыкал.

— Чертов браслет царапается, — пожаловалась я, когда повесть моя, слегка отредактированная и адаптированная для понимания баронами, закончилась.

— История твоя странная и, мягко говоря, завиральная. Если бы я не сидел с тобой сейчас в клетке, не поверил в нее никогда, — задумчиво проговорил Кей-Мерер. Замолчал.

— А браслет? — я живенько попыталась переключить его на другую тему.

— Я попробую его снять, но это будет больно. Терпи, Петров, — приказал командир.

Я не успела мяу сказать, как он сжал мою руку, вдавил сустав большого пальца в ладонь. Боль стеганула незаслуженной обидой.

— А-а! — я заорала. Слезы выскочили из глаз.

— Че ты орешь, как девочка, — недовольно заметил Кей-Мерер, — все закончилось, держи.

Он постучал браслетом меня по плечу. Я отвернулась, растирая левую кисть. Хорошо, что в подвале темно, хоть глаз выколи. Плакала беззвучно.

— Твоя игрушка наощупь смахивает на ментальный блокиратор, — решил просветить меня гадкий барон. Говорил близко, тревожа волосы над левым ухом. — Весьма недешевый и редкий гаджет, между прочим. Мне такого не надели.

— Можешь оставить его себе, Кей-Мерер. Для красоты! — прошипела я. И неожиданно для себя самой, громко всхлипнула.

— Что, действительно, так сильно болит? Вывих? — удивился мужчина, — я не мог, я бы почувствовал…

Он отобрал мою бедную руку. Стал растирать осторожными круговыми движениями. Потом перестал. 

ГЛАВА 11. Ненужная, но случившаяся

— Что. Это?! — возмутилась я.

К моему копчику, напрягая опасно пуговицы галифе, надежно прижималась сиятельная эрекция.

— Извини, — вздохнул Кей-Мерер в мои волосы на затылке. Держал руки строго по швам.

Я отодвинулась, как могла. Отклеилась от барона, уперлась лбом и грудью в холодные прутья клетки. Забыла про боль.

— Интересная у тебя реакция на смерть, — я улыбнулась. Забавный этот барон, нет сил. — Инстинкт продолжения рода сработал?

— Не твое дело, Петров! — ожидаемо рявкнул комэск.

— Да как же не мое? В нашей клетке и так места нет, а ты еще!.. — я поискала слова, не нашла и втянула воздух через нос сердито. Почти. Густо несло мужским, здоровым потом, эрекцией и окаянной белой сиренью. Дыхание сбивалось. Захлебывалось.

— Извини, — после долгой паузы повторил Кей-Мерер.

Я от нечего делать пересчитала вертикальные прутья на клетке. Потом горизонтальные. Сглотнула слюну. Чертов барон!

— Они прикончат нас, когда вернутся, — заметила я в темноту подвала.

— Это вряд ли, — ответил Кей-Мерер, — Иначе, зачем запирать здесь? Шлепнули бы сразу и в холодильник бросили. Выжидают.

Это правда. Несмотря на вид снизу, голова у комэска работает. Впрочем, как всегда. Он помолчал. Дышал мне в затылок своей сиренью. Пытался сдерживать глубину вдоха, да не получалось у него.

— Какой ты худющий, Петров, кости сплошные, — легкое движение вдоль хребта пересчитывает позвонки. Рука? Левая или правая? — Устал стоять?

— Хочешь взять меня на ручки, комэск? — не устояла я перед соблазном. Прикололась.

— Ладно, — он принял шутку. В голосе потеплело. — Только потом ты меня, договорились?

Вот точно, ему очень хотелось назвать меня как-то еще, кроме осточертевшего «Петров». Но он не придумал. Улыбался. Близко. Трогал дыханием кожу на шее.

Где-то в кривых щелях потолочного перекрытия появились белые полосы света. Лампа? Луна взошла? Ночь поворачивается к рассвету. Проступили границы предметов. Хлам и мусор в углах подвала. Никакого плана не родилось. Ни А, ни Б.

— Хочешь, я убью тебя, чтобы не мучился? — я вполне искренне предложила, — они собираются позавтракать твоей печенью прямо так, на живую. Зря ты хвастался, что не пьешь.

Кей-Мерер снова откликнулся на прикол. Засмеялся почти беззвучно. Взял жестковато за плечи и притянул к себе.

— Обопрись. Так легче стоять, ну же, — он убрал руки и положил их на кресты решетки по обе стороны от меня.

Его большое сильное тело откровенно не было равнодушно к моему. Я нахально поелозила по напряженному паху.

— Такое ощущение, что нас трое! — ехидно заметила я. Не о смерти же говорить на самом-то деле! Надоело до рвоты.

— Я уже извинился два раза.

Я кожей чувствовала, как внутри барона поднимается гнев. Между нами ведь нет расстояния. Только моя рубашка и мундир. И две пары армейских штанов. Хотя нет. Есть еще его знаменитые трусы и мои, не менее чудесные панталоны от душки герра Шен-Зона. Вот бы он порадовался за них!

— Над чем ты хихикаешь? Надо мной? — вспышка ярости подобралась к самым кончикам пальцев барона. Он сжал решетку до белых костяшек на руках.

Мой злой комэск рядом. Вплотную. И хочет. Меня. Нет. Я про это не думала, честное слово. Никогда!

Я даже мечтать о таком себе не позволяла. Никогда!

Но если. Если завтра не будет? Я так и не узнаю ничего? Что?

— Поцелуй меня, Макс, — я попросила. А вдруг получится?

Он сунулся мокрым лбом в мои волосы на макушке. Шумно выдохнул. Жарко.

— Ты в своем уме?

— Да. Поцелуй меня, пожалуйста.