Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 20)

Родственный дискурс плавно утекал в скандал. Пора.

— Сколько стоит? — открыла я рот.

Все посмотрели на меня. Слепо-глухо-немой барон поднял голову в своем мешке. Мне не нравилась рана на его плече. Запах. Надо спешить.

— А тебе зачем?

— Гони штуку, чистоганом, пацан.

Брат и сестра выпалили одновременно.

— Триста крон была цена, дядюшка, — выступил тоненький голосок. Та самая девочка, что угощала лимонадом, не сводила с меня карих и любопытных глаз. Я подмигнула.

— Это вам была по-родственному скидка, а этого я не знаю, — пробурчал нехотя мужик.

Блоха впервые оглядел меня внимательно. Мундир, а особенно сапоги ему не понравились. Еще бы, они доводились родными братьями тем, что он снял с Кей-Мерера. Под узкой полоской лба шевелились мысли. Мнилось, что я слышу, как они скрипят с непривычки. Не поняв для себя ничего полезного, недомерок хлопнул перчаткой по столу:

— Для тебя тыща, салага. Есть у тебя?

— Есть, — солгала я, не моргнув глазом.

— Давай, — с той же скоростью мужик протянул пятерню. Даже перчатку затерханную не сбросил.

— Ага, спешу и падаю, прямо тут в левом кармане, — я издевательски рассмеялась, выйдя на пару минут из образа недалекого тихони, — через два часа принесу.

— Не, за два часа я загоню его кому-нибудь с дорогой душой! — заржал Блоха. Встал и плюнул мне под ноги. — Два часа! Да я если через десять минут стакан не приму, меня никакой лекарь не поправит!

— Я дам задаток, — я не отступала. Командир беззвучно смотрел в мою сторону. Сцепил пальцы рук и не понимал, — Вот возьми.

— Благодарствуйте, — Блоха мигом сцапал с моей ладони серебряную монету. Ржал: — Во, глянь, сестра, на настоящего ценителя товара. Учись, как надо жить! Так его разбирает прикупить себе парня, что имперского серебра выкинуть в кабак не жалко.

Короткий хозяин сегодняшней жизни простер руку, чтобы похлопать стреноженного Кей-Мерера хоть по какому-нибудь месту. Не рискнул. Свистнул в два пальца дураком. Прогубошлепал мне в лицо скоморошно:

— Цем, моя красотуля, жду тебя в тошниловке у Городских ворот. Два часа, гляди, не дольше! Потом сбагрю твоего летуна с дорогой душой, не обижайся! Вот житуха полосатая! Никогда не знаешь, откуда счастье обломится.

ГЛАВА 10. Большой и бесполезный

— Ты богач? — спросила Роза-Линда.

Мы смотрели, как ее братец заталкивает моего командира в черный, пыльный и мятый внедорожник. Тот оступился сослепу на подножке, упал в проход между сиденьями и не поднялся. Дверь автомобиля лязгнула замком по нервам, затворяясь. Обдав нас вонючим выхлопом, машина скрылась в путанице переулков.

— Не-а, — призналась я. В носу прочно застрял тухлый запах.

— Тысяча крон — приличные деньги.

За молодого мужика без документов столько платят только вдовы и очень старые девы. На рынке можно найти человека постарше, дешевле и покладистее. Конечно без татуированного барса на весь живот и галифе. Ты что из этих? — женщина оглядела меня с ног до головы придирчиво. Что увидеть мечтала?

— Из каких? — я не поняла.

— Ну из этих, — большая женщина смутилась, смешно наморщив нос. Оглянулась по сторонам. Все ее прелестное семейство вытянуло шейки и ждало продолжения. — Ну, когда мужик с мужиком живут. Тьфу, гадость!

— Мама! Что ты говоришь? Это ты сериалов у Еленки насмотрелась. А там всегда показывают жизнь, какой на самом деле не бывает, — рассказала все та же милая крошка лет десяти. — Разве ты не заметила, что у нашего Лео такой же серебряный знак на кителе, как у того несчастного мужчины на плече?

Малышка глядела серьезно. Никто здесь не заметил. Только мы двое.

— Вот все ты знаешь, золотко мое! Я внимания не обратила, — призналась матушка Роза-Линда. Притянула ребенка к большой груди. — Моя младшая дочка. Последыш. Умница, все книжки в доме прочитала.

— Все шесть, — не промолчала мамина радость. Выворачивалась осторожно из крепких объятий.

— Это мой товарищ. Я пришел за ним, чтобы освободить, — я решила, что пора признаться. Мне нужна помощь. К тому же, один соратник у меня точно есть.

— Товарищ? — мать семейства смерила меня недоверчивым взглядом. Подумала. Поглядела на младшую дочь. — Ладно, будем считать, мальчик, что ты правду говоришь. А я говорю сразу, чтобы не было между нами недомолвок: твоему имперскому летчику помогать я не стану, не проси. Не было такого чуда за последние двадцать лет, чтобы я жалела этих гадов.

— А мне? — я в умильной просьбе сложила ладошки возле серебристого сокола на груди. — Мне помоги, мама Роза-Линда.

— А ты разве не из этой надутой компании? — хозяйка дома глядела на меня с забавной смесью материнской жалости и планетарной подозрительности.

— Нет! — отказалась я гордо. По большому счету, это правда. — терпеть имперских не могу! Но своего товарища я выручить обязан. Долг чести. Как бы денег раздобыть, дорогая Рози, научи, а?

Она помолчала. Думала. Ее младшенькая нетерпеливо подергала материнский рукав.

— Стрелять умеешь? — задала вопрос примирительно мадам.

Я умела. 

У старика Мартина шкалили продажи. Все столики в его кондитерской забиты посетителями в два этажа. А также возле мясной лавки, зеленой и даже аптеки. Весь городок сошелся здесь на Центральной площади.

Ничем запредельным шоу герра Мосина не удивляло. На краю площади у глухой стены он поставил фургон, открыл боковой ставень, и там обнаружился тир с целями разной степени заковыристости. Чего тут только не было! На любой уровень и кошелек. От ярко раскрашенных тарелок, по которым даже незрячий не промажет, до хитровымудренных механизмов, которых следовало запустить метким выстрелом в неизвестную точку. Два огромных битюга с шорами на глазах мирно дремали в упряжке. Фонарики и колокольчики украшали их могучие крупы и спины. Щелчки мелких пулек, то и дело улетавших в молоко, звери смахивали расчесанными хвостами, как насекомых.

Публика попивала кофеек и сидр. Закусывала горячими плюшками и чесночной колбасой и мелкими ставками не интересовалась. Успеется. Встречи дружественных компаний, новые наряды, сплетни и стрельба глазами. Известная здесь всем и каждому девичья команда заняла один из лучших столов. Роза-Линда уселась в лично доставленное ей Мартином кресло и развлекалась комментариями в адрес начинающих стрелков и весьма немолодыми шутками.

Простенькие мишени, детские правила, копеечные ставки. Состязание стрелков слабо занимало кавалеров и их дам. Переживали только родные и близкие дуэлянтов.

Время не ждет. Намекает прозрачно: пришла пора общество взбодрить. Я стала здесь той самой темной лошадкой, которую все мечтают научить жевать сено. После десяти точных попаданий от желающих меня уделать отбою не стало. Мелкие монеты перекочевывали в мой карман. Но медленно, Неназываемый, медленно!

— Послушай, парень, — герр Мосин улыбался доброжелательно слишком, — у нас здесь праздник, а не расстрел. Может быть, присядешь за столик, отдохнешь, выпьешь стаканчик сидра за мой счет. Не надоело избивать младенцев? Дождись взрослую лигу.

— У меня нет времени, — призналась я, кивая согласием очередному учителю по стендовой стрельбе. На этот раз это оказался серьезный толстопузый дядя в жгуче-малиновом жилете и цепочке от часов такого размера, что ею можно швартовать корабли.

— Сколько тебе надо? — сразу перешел к делу букмекер.

— Тысяча, — я порылась в карманах, — хотя нет, уже только восемьсот двадцать.

— Ты ненормальный! — презрительно скривил губы герр Мосин, — иди погуляй, пока я патруль не вызвал. Вернешься к главному призу. Если повезет, войдешь в тройку.

Из-за его спины на меня выразительно глянул дюжий возница фургона.

Я развела руками толстяку, мол, увы и адью. Тот без интереса вернулся на свое место.

— Спорим, что ты не попадешь белке Тирле в левый глаз, — вдруг раздался насмешливый голос моей взрослой подруги.

Роза-Линда небрежно покачивала туфелькой серьезного размера на соблазнительной ножке. Улыбчивый кондитер что-то шептал ей в ушко, ухмыляясь и прихватывая ласково за плечико. Теплый ветерок приподнимал кружевной воротник нехрупкой прелестницы и нахально щекотал ему бороду.

Герр Мосин с шумом втянул в себя воздух через сердитый нос.

— Это ты мне, моя дорогая Рози?

— Ну что ты, Мос! — она небрежным жестом смахнула губы Мартина, подобравшиеся опасно близко к ее шее.

Тот обиженно выпрямился. Глянул на конкурента волком.

— Я обращаюсь к этому нахальному парнишке. Слабо тебе, мой меткий, сбить флюгер на крыше банка выстрелом белке в правый глаз? Сто монет!

Она выпрямилась во весь свой замечательный рост, развернулась на каблуках. Юбки взлетели к коленям, обнажив крепкие загорелые икры и трогательно тонкие лодыжки. Бросила большую желтую монету в сто крон на круглый поднос булочника.

— Слабо! Никогда этот дрищ в Тирле не попадет, — подхалим Мартин добавил от себя стольник. Получил звонкий поцелуй в щечку от заводилы.

Бедный герр Мосин задергался, поглядывая в небо на конек крыши. Желание получить поцелуй от предмета своих мечтаний боролось в нем со здравым смыслом. Я больше часа расстреливала его тир без единого промаха.

— Никто не может сбить с высоты символ нашего города! — важно заявил толстун в жилете с якорной цепью. Бросил деньги в поднос. — я с тобой, Роза-Линда.

— Спасибо, советник! Ты подлинный патриот! — моя прекрасная подруга наградила и его коротким лобзаньем.