Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 19)

— По-по-по! — пошлепала губами толстая матрона. Ей пришлось согнуться почти вдвое, чтобы протиснуться в низкую арку, — что это у нас здесь за мальчик?

Проход за ее спиной замкнулся звонким лязгом собачки замка. Тучная дама показала в мою сторону красным зонтом. Тот раскрылся с громким эффектным хлопком и заставил меня подскочить. Тетка расхохоталась, сотряслась могучим телом. Кружевные юбки-накидки заколыхались в той же немаленькой амплитуде, накрывая меня неоднозначной смесью кухонной готовки и парфюмерной лавки. Карие смеющиеся глазки ощупывали мою фигуру доброжелательно.

— Я заблудился, мадам, и очень хочу пить, — я захныкала великовозрастным дебилом. Нарисовала пальцами мокрые дорожки на пыльных щеках.

— Бедный, бедный, такой хорошенький мальчик, пойдем, мой хороший, — она отомкнула калитку увесистым ключом. Ура. — Конечно, в моем доме найдется, чем угостить такого славного мальчугана.

Цветы везде. На клумбах. На деревьях, в зеленых и красных ящиках французских низких окон красивого здания. На миг стало неуютно. Ладно, чего мне париться? Женить меня местным красавицам не удастся по-любому. Прибежала девчушка лет десяти, уставилась на меня знакомыми темными глазами с живым интересом. Хозяйка велела ей ласково принести стакан лимонада.

— Ты чей, мой золотой? — она ненавязчиво взяла меня за локоток.

М-дя, пора держать ухо востро!

— Я старого Мартина знакомец. Того, что булочную держит на Центральной, — я сложила улыбку почтительно-тупо, насколько могла.

— А! Алинкин воздыхатель. Что ж, она девушка хорошая, — тетка закивала понятливо. И тут же: — только вертлявая слишком. Конечно, парням виднее, но я бы выбрала более спокойную и сговорчивую девицу.

Я окончательно сделала рот корытцем. Неназываемый! Нелегко в этом мире приходится неженатым парням. Необходимый мне аромат был рядом. Буквально в трех шагах. Кусты цветущей сирени и смородины в саду перекрывали.

— А там че? — махнула я в нужную сторону.

— Интересно тебе? — серьезная тетя оживилась.

Девочка принесла лимонад в тонком, голубоватого стекла высоком бокале, сделала смущенно книксен, отдавая. Я нагнула голову в благодарности, принимая. Девчонка прыснула. Я сделала глоток. Терпко, ледяно и сладко. Взрослая женщина сказала:

— Ну пойдем, посмотрим, — сунула по-хозяйски руку мне под локоть и повела.

Кей-Мерер стоял в центре милой зеленой лужайки. Сердце мое сжалось сразу и в ноль. Босиком, в одних штанах, плечо кровит неприятным черным пятном. На голове грязный мешок, и цепочка идет от шеи к запястьям и голым щиколоткам. Рядом развалился в белом плетеном кресле какой-то мутный гад. Сапоги командира на его мерзких ногах в измазанных лосинах я узнала. Серо-синяя венгерка в шнурах и засаленном позументе шибала в мой чуткий нос застарелым потом и недавним порохом. Никакой экзотики, вроде хомо верус. Нормальная сволочь.

— Бабуля, бабуля, давай его купим!

— Мамочка, ну пожалуйста! Давай купим этого несчастного!

Душ десять, или даже одиннадцать, я не успела сосчитать точно, ринулись к моей спутнице. Все прелестные барышни в белом, разном и кружевном. Взметнули к синим небесам нежное облако невинности.

Комэск втянул голову в плечи и попытался сделаться ниже, меньше, короче. Словно хотел под землю уйти. Врасти в плотный зеленый газон.

Вдруг осенило: он ничегошеньки не понимает, бедный. Местной речи не знает, не видит в своем мешке ни грамма. Кто эти люди, почему орут? Для бедолаги командира темнота полная.

— Купи, купи! — звенело кругом морем колокольчиков. — Мама, бабушка, купи!

Тут нехрупкая мадам выдвинула меня вперед. И сразу стало тихо, словно тумблер переключился.

— А вот таких славных ребят находит ваша подружка Алинка, — отрекомендовала меня мать семейства, — бесплатно, между прочим! И заодно не настолько огромных и бесполезных, как этот в мешке. Как тебя зовут, мой дружочек?

Она меня уже усыновила. Возможно, что даже без матримониальных поползновений, да. Просто, как найденыша. Глядела ласково. Весь этот женский мир считал меня своим априори.

— Лео, — я закашлялась.

Кей-Мерер медленно поднял понурую голову и повернул мешок на звук.

— О, как благородно звучит! Лео, — взрослая женщина улыбнулась снисходительно, — а я матушка Роза-Линда.

— А я Лилия, Камелия, Камилла… — названия цветов посыпались со всех сторон. Барышни взяли меня в кольцо пышных юбок. Глядели любопытными глазками, приоткрыв розовые губки. Была бы я парнем, захлебнулась от счастья.

— Кхм! Так, девицы-красавицы, чтоб вам всем замуж за принцев повыскакивать! Покупаем, не стоим! Дело-то у нас с вами будет? Или я дальше пошел, — мужик начал вставать сердито из кресла. Ростом едва дотягивает барону до плеча. На обеих руках толстые кожаные перчатки. Держит добычу за стальной поводок крепко. — Рози, сеструха моя единственная! Не жадничай, купи мужика в дом!

Он захрипел как бы смехом. Тяжело и невыносимо вонюче. Ползал по девчонкам липким взглядом. Те, как по команде, переключились обратно на пленника.

На зеленой лужайке перед домом белая плетеная мебель из лозы давила из меня непривычные мысли и сожаления о большой дружной семье, которой у меня никогда не было. И не будет. Я поставила пустой стакан на скатерть круглого стола. Держала рот на замке.

— Мешок с головы человека сними, — велела матушка, усаживаясь в кресло. Мне указала властным жестом на соседнее. Две старшие барышни, совсем уже невесты, расставляли на столе закуски. Очень аккуратно и совсем не быстро. Грели уши в разговоре.

— А зачем? — осклабился вонючий недотырок.

— А вдруг он лишайный, или безносый, или слепой? — старшая женщина в семье степенно перечисляла обстоятельства. Одна из девиц принесла на тяжелом подносе фарфоровый чайный прибор.

— Слепой? А что, это мысль богатая: ни черта не видит, никуда не удерет, — похахатывал, причмокивая от собственного воображения, пришлый вонючка. Протянул коричневую лапу к прозрачной вазе с марципановыми крендельками. Передумал.

— Я бы так и сделал сам, своими руками, да возиться неохота. Нормальное у него лицо, ребята его слегка подправили, но нос и уши целые. Только об чем базарим? Ты же не для чтения его покупаешь, сестрица, — заржал откровенно похабно продавец, — давай я лучше галифе с него сниму. Ты офигеешь, милая, зуб даю!

Женщина брезгливо поморщилась, ее питомицы сделали вид, что они не здесь. Кей-Мерер в своем мешке переступил с одной голой ноги на другую. Цепочка неожиданно зацепилась за большой палец и натянулась, сползая звеньями вниз. Все произошло в единый миг, но недомерок среагировал тут же. И силы ему было не занимать, где только берет, тварь. Он дернул поводок резко и неприятно-вовремя, пленник без паузы повалился на колени. Барон мечтал лицом упасть в прохладный газон, да цепь не позволила. Вздулись жилы на правой руке Блохи и опали. Комэск перестал сопротивляться.

Сквернословя вполголоса, человек в перчатках выплеснул на невольника воду из кувшина вместе с ромашками. Тот повел саженными плечами. Блоха вместе с креслом поехал к нему. Ножки оставляли узкие раны на траве.

— Есть здесь кто-то, кого я знаю? — хрипло произнес командир. Замызганная тряпка намокла и липла к его губам.

Никто его не понял. Девчата переглянулись и пожали плечами. Видать, высокий имперский в этом милом местечке был не входу.

Я промолчала. Я никак не могла придумать, что же мне делать. Наган в правом кармане брюк обещал некие перспективы. Я удачно увела его из перчаточного ящика в биплане. Но там всего семь пуль. И не могу же я застрелить дядю Блоху на глазах его кружевных племянниц. Или могу? А дальше что? Неназываемый, надоумь! Ты забыл обо мне.

Мешок на башке комэска съехал вбок. Сквозь кровь и грязь на теле проступил рисунок. Пятнистая кошка все так же пыталась прикрыть собой хозяина от вражеской нечисти. Скалила на шее мужчины злую пасть. На левом предплечье развернула соколиные имперские крылья родная до слез эмблема Школы.

— Ты что натворил, Блоха! Недоноском ты был, недоноском остался! Ты кого в мой дом привел! Это же имперский! Знать ничего не желаю! Убирайся прочь! — матушка Роза-Линда превратилась в разъяренную кошку. Тигрицу. Вскочила, уронив кресло и сунула руки в бока.

— Да не голоси ты, Рози! Патруль наголосишь. Ну че ты, как маленькая? Империя-шмимперия, — ее братец быстренько поднял руку в защитном жесте, морду прикрыл на всякий случай. — В чем проблема, сестренка? Где мы, а где Империя? Никому он не нужен, никто его не ищет, успокойся…

— Все равно! Мне он не нужен тоже! — большая женщина стукнула кулаком по столу. Фарфор подпрыгнул.

— Ну, мам! Ну, ба! Давай! Купи! — хор девиц снова взлетел, украсил и поддержал собой тему торгов. Моя знакомица с яркими глазами прыгала на одной ножке вокруг стола. Довершала гармонию хаоса.

— Всем молчать! — рявкнула мать семейства.

Стало тихо. Птички и пчелки не в счет.

— Я не стану его покупать. Огромный, раненный, с лицом не понятно, что. И в придачу ко всему: имперский летчик! Послушайте меня, девочки. Нет в мире более бестолкового в хозяйстве мужчины, чем воин! Ничего полезного, кроме как красоваться в красивом мундире, он не умеет. И летать туда-сюда в компании себе подобных. Где мы возьмем ему самолет? А? Да он у нас через месяц запьет горькую и сбежит. Или набезобразничает, не стану даже говорить, как, и опять сбежит. Или сначала одно, потом второе и бросит нас обязательно! Поэтому, мой ответ! Нет!!! Был бы он хотя бы пехотинцем…