Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 15)

Моего побратима заметно развозило. Веки с рыжими ресницами закрывались. Тяжелая башка ткнулась мне в висок. Я сделала ему инъекцию против всех известных зараз. Ваня кивнул в сотый раз согласно.

— Макс погиб, Ленька. Пока мы девчат грузили в хаммер, он нас прикрывал. Я дверь заднюю в броневике захлопнул, оборачиваюсь: все. Пусто. И тишина. Ни барона, ни хомо верус. Ничего. Р-раз и нету. Ему сегодня двадцать один год должен был исполниться…

— Есть ведь примета: нельзя заранее днюху гулять. Это все Эспо, латинская душа, все бы ему карнавалы фестивалить, поехали, погуляем, трындел, я девчонок классных подгоню, сколько можно Кей-Мереру в девственниках ходить. Напоим парня в честь совершеннолетия и закончим его дурацкий целибат, — бормотал Иван, когда я стаскивала с него берцы.

Два дюжих парня в черной форме донесли командира до койки. Его родная эскадрилья невозмутимо делала вид, что ничего из ряда вон выходящего не происходит. Стояла строем три на пять под окнами палаты и ждала указаний. Юнкер вперся вместе с нами в лазарет, желал, видно, дослушать все, что гонит бесконтрольно обессиленный комэск.

— Знаешь, Ленька, твой чертов барон мо-ло-де-е-ец! Сразу стал главным. Разрядил наган в пузо людоеду, и всех нас наладил по местам, потом прикрывал меня и Эспозито, пока мы грузили девчонок в хаммер. Двойняшки-ирландцы! Зачетное звено! Гоняли по песку на джипе туда-сюда, мешая целиться всем, отчаянные пацаны, мать их! Макс…

— Ладно, Ванечка, ладно, не переживай, — уговаривала я.

Иван затих. Полезли капли по круглым щекам. Что-то там было в синей ампуле для лечения запредельных микробов, меня на берегу еще насторожило. Запах неприятный. Медперсонал, три сестрички и старенький фельдшер, сочувственно прижали лапки к зеленым халатам. Вот тут я опомнилась. Что я делаю? Неназываемый! Причитаю над ним, как баба. Покойников не видно, пока. Отодвинулась.

— Сделайте так, чтобы старший лейтенант успокоился и уснул. Пойдем, Лео. Я утром его допрошу, — капитан подхватил меня за локоть и вывел из палаты.

В коридоре уже никого не осталось. Где остальные? Куда подевались? Только приглушенная череда ламп на потолке.

— Все уже спят. И ты отправляйся, Лео, отдыхать. Утро вечера мудренее. Ничего не поделаешь, мальчик мой. В этой жизни случается всякое. Смерть ходит рядом, но ты хорошо держишься, Лео, я впечатлен, честное слово. Тебя проводить? — тепло зудел в ухо голос чиновника по чрезвычайным ситуациям. Рука цепко прихватывала предплечье.

Треск телефонного зуммера спас меня от дальнейших разглагольствований. Начальственный бас в трубке приковал капитана к месту. Я изобразила преданный кивок на прощальный жест Юнкергрубера и быстренько слиняла. Его разочарованное бледное лицо я постаралась не заметить.

Верно подметил внимательный офицер безопасности. Я не чувствовала ничего. Абсолютно не испытывала ни возбуждения, ни горечи потери, ни растерянности. Слегка тревожилась за Ваню, да и то не сильно, он парень реальный, придет в себя, никуда не денется. Барон меня совсем не волновал. В конце концов, так ему и надо, этой безупречной заднице. И уж тем более я не ощущала паники и страха. Ничего, кроме обыкновенного голода и желания остаться одной.

— Привет, курсант. Пошли покурим.

Я обернулась. Толстый мой знакомец по испытательной борьбе стоял в шаге. Заметно потел в душноватом тамбуре санчасти и глядел вопросительно.

— Пошли, — я улыбнулась. Интересно, у него есть хоть какая-то еда? И он забавный.

Рада была выбраться на волю.

Свежий ветер с невидимого в черноте безлунной ночи Залива холодил горячие щеки. Я потянулась вверх с наслаждением.

— Жан-Жак, — вытерев ладонь о темные брюки, парень протянул руку.

— Да, ладно, — я засмеялась и не спешила пожимать красную конечность, — из тебя что Жан, что Жак, как из меня…

Я поискала сравнение. Не нашла.

— Жан-Жак Русс, мамой клянусь! — уперся жирный. Обиделся и спрятал руку в карман. Посопел. Вытащил оттуда сигареты и закурил. Табак его вонял гадостно.

— Леонид Петров, — я протянула ладонь честно. — Ленька. А ты?

— Израэль Герш.

— Как громко! А на самом деле? — я слегка толкнула его плечом в плечо и встала от его сигареты с подветренной стороны.

— Изя, — признался он со вздохом. Закашлялся. Выкинул, наконец, вонючее курево в ночь.

— Желаете получить наряд на уборку территории, мсье Кацман? — неизвестный говоривший из темноты сделал ударение на последний слог. Вернее, говорившая. Голос, что двигался к нам в круг света, был женским. Глубоким и совсем не юным.

— Пардон, мадам Буше. Все исправлю в момент! — Изя соколом нырнул к дотлевающему окурку. Поплевал и бросил в урну. Промахнулся снова. Запыхтел в тени, ища и чертыхаясь.

Дама вступила в белый круг фонаря. Никакого намека на известное пирожное, даже мотива. Больше всего она смахивала на трехсотлетнюю черепаху без панциря. Огромное тело в бежевом плаще. Зонт в сине-желтую клетку и замшевые туфли на толстом каблуке непостижимого для дамы размера. На непропорционально маленькой голове длинная шпилька удерживала круглую шляпку. Я загляделась откровенно бестактно.

— Никогда не видела вас на своих лекциях, курсант, — она смотрела в упор, мигая с частотой в полминуты и сразу обоими морщинистыми веками.

Я убрала взгляд в утоптанную землю, но могла бы поклясться, что зрачок в круглых глазах большой дамы висит вертикально.

— Замыкающий пятого звена Универсальной эскадрильи курсант Петров. У нас сейчас теория, потом физподготовка…, — начала я наивно.

— Ничего не знаю. Учащиеся школы «Имперские соколы» обязаны прослушать весь курс и сдать экзамен. Никто вас и ваших коллег не освобождал от занятий. Никакой форс-мажор здесь не играет. Даже исчезновение комэска. — Черепаха раздраженно сделала сухими пальцами жест. Словно проткнула невидимо всех наглецов-прогульщиков разом длинным акриловым ногтем. Я невольно втянула живот к безопасному позвоночнику. Изя шумно сглотнул. — Вы видите пятно напротив левого берега, Петров?

Я проследила за поворотом старой головы. На фоне бледной горы из песчаника и темных сосен переливалось кольцо. Я знала, что это.

— Нет, — сразу отказалась я. Признаваться в таком невозможно. Равносильно самоубийству. Это во всех учебниках записано.

— Хорошо, — спокойно согласилась со мной мадам Буше.

Вытащила из объемистого ридикюля сначала длинный мундштук, потом мягкую пачку сигарет без фильтра. Кацман пулей метнулся дать даме прикурить. Мой нос уловил черный запах кубинского табака.

— А вы, Кацман, замечаете хоть что-либо в окружающем мире? — она бесцветно усмехнулась. Убедилась, что Изя деморализован ее вопросами полностью и даже не сглатывает. Медленно наклонила голову в кивке. — Еще лучше. Впрочем, ничего другого я не ждала. Очень надеюсь, что моими лекциями вы больше манкировать не станете, Петров. Иначе — берегитесь. Всего наилучшего.

Старая дама повернулась и, медленно переставляя ноги в громадных туфлях, двинулась к корпусу администрации. Там в левом крыле располагались квартиры для преподавателей, тех из них, кто не желал или не мог себе позволить жить в городе.

— Как я ее боюсь, черт! Старое земноводное. Чуть не упустил, когда она на меня глядела, — пробулькал захлебывающейся скороговоркой Изя. Разморозился, сунул свое гадкое курево в рот и хлопал по карманам в поисках зажигалки. — Читает лекции по культуре и этике. Б-ррр! Кей-Мерер у нее в свое время в любимчиках ходил. Чуть ли не единственный, кто сдавал ей предмет с первого раза.

Кацман передернул зябко узкими плечами в помятом пиджаке. Его невнятного цвета галстук прочно повис распущенным узлом под левым ухом.

— Комэска твоего жалко, эх! Дельный был мужик, красивый, и барон к тому же! — попыхивая сигареткой, вытащил неприятную тему толстяк.

Я смотрела, как переливается белым перламутром кольцо входа-выхода в ночи. Ничего собой не освещает, дергается и рябит, как голограмма в дешевом кино. Я не делала ничего в таком роде уже очень давно. Я не помнила толком, когда. И не буду.

— Вот почему одним достается все, а другим — че попало? — риторически обратился Изя к звездам. — Одним…

— Имеешь ввиду героическую гибель от зубов хомо верус? — перебила я оду профессионального неудачника.

Мой приятель сник и отвернулся.

— Откуда такая повсеместная безнадега, Кацман? Все твердят: погиб и траурный венок повесили. Не понимаю! Надо же искать. Ведь барон не поломойка, за плинтус не завалится, — я ухмыльнулась. За такое замечание легко схлопотала бы от зануды Кей-Мерера по губам. Хоть поговорить свободно в его отсутствие.

И да. Мне не читали лекций на эту тему в Сент-Грей.

— Разумеется, данные комэска сразу ушли в базы всех поисковых служб на полях Содружества. Только шансов обнаружить его в пределах нашей Системы — ноль целых, пара десятитысячных, — сказал толстяк.

Я достала смартфон и полезла в Сеть.

— Вот, глянь, Изя: известны сотни случаев спасения. Статистика обнадеживает.

— Брехня все это, Леня. Ну какие случаи? Прецеденты сплошные. Через десять-двадцать лет наследникам потерпевшего сваливался на голову чужой и странный человек. Начинал плести небылицы и откровенный бред. А в финале требовал свое хозяйство назад. Вот статистика судебных процессов имеется. За всю историю подобных дел, якобы вернувшиеся назад выигрывали всего два раза. И то только потому, что их признавали жены. В смысле, вдовы. А эти дамы, сам знаешь, не имеют привычки отказывать, если мужчины их просят. Особенно в любовной форме, — Кацман прикурил одну сигарету от другой. — Есть случаи другие, но там вообще все на уровне «мой дедушка рассказывал, когда я еще под стол пешком ходил». Я интересовался этой проблемой, когда думал поступать в Академию СБ…