Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 17)

Старый мужчина поливал из синего шланга брусчатку площади. Все улочки селения вливались в нее, как ручейки. Журчание воды в каменном стоке банально подбрасывало именно эту ассоциацию. Первые этажи домов по периметру ожидаемо пестрели вывесками с кренделями-пирожными и сапогами-штанами. Низкое окно-фонарь на белой островерхой лавке украсилось желтой клистирной грушей. Видать, здешний аптекарь не без чувства юмора. Не хотелось бы к нему попасть в руки.

Дворник что-то громко произнес в мою сторону. Здоровался, наверняка. Я кивнула в ответ. Пусть еще что-нибудь скажет. Чем больше звуков и слов, тем скорее я начну его понимать.

Я — хомо верус, удивляться здесь нечему. Мысленно поклялась себе прочитать все, что наврано и накоплено про мое племя в библиотеках людей. Когда выберусь из этого нежно-карамельного местечка. От человека с поливочным шлангом людоедством не пахло. Обычный человеческий запах за семьдесят. Старая кожа, седые волосы, табак и любимая собака. Клетчатая полотняная рубаха несла в себе аромат чистоты, утюга и лаванды. Кто-то ухаживает за дедом, в его доме есть женщина.

— Как ты добрался сюда в такую рань, паренек? Пешком пришел из Лисса?

Славный дедушка. Сам задает вопросы, сам отвечает. Я кивнула.

— Не близко, — старик выключил воду.

Солнце уверенно вышло на небосклон. Ровно одно, кстати. Камни мостовой сверкали словно лакированные.

— Будешь участвовать в состязании? Это правильно. Призовая банка в этом году распухнет аж до десяти тысяч, судачат наши бабы. А что? Все может быть. Пошли кофейку попьем, поможешь заодно мне столы вынести на улицу. Я — дед Мартин, а как тебя зовут, солдатик? — рот у него не закрывался. Коричневые руки наматывали шланг на колесо бухты.

— Лео, — не стала я скрывать, берясь за ручки зеленой тележки с метлой, совком и еще всяким разным. Пошла рядом со стариком. Улыбалась. Солнышко пригревало щеки.

Дед открыл здоровенным ключом калитку в каменой стене дома. Именно над его окнами висел заветный крендель и медные буквы. Кондитерская «У Мартина», догадалась я. Медь слегка покачивалась от утреннего воздуха и позванивала, сталкиваясь. Мило. Мой живот громким урчанием приветствовал этот пахуче-сладкий мир. Старик понимающе засмеялся и закашлял. Кисет и черешок трубки выглядывали из бокового кармана его черных в серую полоску брюк. Кивнул на стопки легких ажурных столов и стульев в углу. Я кивнула в ответ.

Мартин готовил свой кофеек на открытом огне маленькой дровяной печки, нарочно сложенной прямо на улице, что бы каждый посетитель мог контролировать или любоваться процессом. Подвесил на крюк пузатый кофейник и трындел без умолку. Я узнала про его дочерей и зятьев, про внучек и их неправильные увлечения. Эта жизнь ничем не отличалась от той, откуда я пришла. Так, мелочами. Дедов кофеек сильно отдавал какао и был, на мой вкус, куда приятнее нездешнего. Плюшки тут посыпали не корицей с сахаром, а тертым сладким орехом с сильным запахом ванили. Может быть, я на все той же планете, только с другой стороны?

— Сейчас внучка моя прибежит Алинка, так ты ей солдатик, в глаза не смотри, — сказал старый Мартин. На безымянном пальце правой руки я заметила массивное кольцо. Очень похожее на золотое. Корявые руны изрезали его по кругу.

— Почему? — я бросала в кофеек неровные кусочки розового сахара и нюхала благоухающий пар над большой щедрой кружкой. Что-то тонкое. Очень знакомое.

— А так. Вдруг ты ей понравишься? Женит на себе в момент, не успеешь чирикнуть, — дед явно не шутил. Нарубал круглую головку мягкого домашнего сыра широким прорезным ножиком по-мужски серьезно.

— Это вряд ли, — беззаботно хмыкнула я, с удовольствием соорудила себе чудесный бутерброд. Сладкая плюшка, разрезанная вдоль, и толстый кусок сыра внутри. Кла-а-ас!

— Один до тебя вот так же хмыкал, а пришла моя внучка Еленка, глянул ей в глаза и пропал.

— Как пропал? — разговор принял новый оборот. Я перестала жевать.

— Да так и пропал. Свадьбу сыграли через неделю. И не стало мужика. Еленка увезла на свою ферму. Теперь у него на уме одни дети, коровы, хозяйство. Это, кстати, его сыр, — многомудрый дед ткнул ножом в сторону желтоватого среза. Там и сям в плотной структуре проглядывали дырочки. Свидетельствовали о Парадигме. — Так что, солдатик Лео, если хочешь стать воздушным ассом, то не гляди ты моим бабам в глаза.

Я спрятала смех в тарелку. Судя по болтовне дедули, в местных нравах процветал матриархат полный. Вот только главного для себя я не услышала. А не случилось ли в местном идиллическом пейзаже падения метеорита или спускной капсулы космического корабля? Или, без всяких кудрявых затей, не находил ли кто голубоглазого блондина ростом два метра и весом в сто килограмм?

Дверь распахнулась и процокали тонкие каблучки.

— Привет, дед Мартин! У тебя деньги есть? — раздался мелодичный голосок. Смеялся колокольчиком.

— Ого! Привет, малышка, зашла проведать меня? — ответил довольным кашлем старик, — или денюжек выпросить?

— Все девочки делают ставки на победителя турнира, и я тоже хочу, давай, деда, сыграем, а? Твоя возлюбленная красотка Роза-Линда — основной кандидат на главный приз. Ну, де-е-ед!

— Может и сыграем, мое счастье. Только ставку делать пока погодим. У меня тут еще один кандидатик образовался с утра.

Я осторожно выглянула из-за кружки. Интересно, как выглядят смертельно-опасные для мужской свободы барышни. Неназываемый, сила твоя! Прикалывается ли аксакал, или вправду сносит крышу людям их неземная красота, мне-то чего бояться? Новости здешние нужны мне до зарезу.

— Меня зовут Алина. Эй, кто там? Выходи знакомиться! — приказал колокольчик.

Я выбралась из-за стола.

Минуты три мы молча разглядывали друг друга. Фарфоровая кожа, румянец. Глаза голубые. Блондинка. Коротковатый носик гордо смотрит выше, чем может. Ростом мне до подбородка. Мы не понравились друг другу, старый Мартин зря переживал. Такие феи норовят запасть на сладких положительных здоровяков с брутально-садисткими наклонностями, вроде Кей-Мерера. Тощие безволосые юнцы с фигурой-оглоблей их не заводят никак. И да, следовало признать. Девушка действительно была хороша собой необычайно. На таких хочется смотреть и глаз не отрывать. Любоваться.

— Деда, ты опять пускаешь в дом кого попало, — резюмировала красавица Алинка. Фыркнула, наморщив носик очень симпатично. — Ни имени своего не говорит, ни занятия.

— Я не кто попало, я растерялся, ты извини. Меня зовут Лео, курсант летной школы. Я просто никогда в жизни не видел таких красивых, как ты, — я опомнилась и погнала обаяние на всю катушку. Пусть девушка считает, что я от нее без ума, как она привыкла. Что, мне жалко, что ли?

Меня соизволили простить. Алинка танцующей походкой сновала между улицей и лавкой, расстилала на столиках бумажные скатерти в голубую клетку, расставляла вазы с цветами. Красиво у нее получалось, легко. Порхающе. Я и впрямь засмотрелась. Может быть, и мне научиться? Или с такой пластикой рождаются? Интересно. Стоп, я что, жить на этой планетке собралась?!

Не прошло и десяти минут, как девушка взяла меня в оборот, я даже не уловила как. Таскала деревянные лотки с хлебом и булочками, расставляла на улице спрятанные в дом на ночь витрины. Порадовалась, между делом за себя, что почти не замечаю их тяжести. Физкультурная жизнь под руководством побратима Вани и тренировки в родной эскадрилье не прошли мимо.

Появились первые посетители. Завсегдатаи и другие люди. Болтали оживленно и ничем подозрительным не пахли. Я навострила уши.

Главных тем обнаружилось две: Великая распродажа в Модном доме и Состязание стрелков. С распродажей все понятно, она волновала женские сердца живее всего. Дам на площади, под редким названием Центральная, становилось все больше. Я с интересом отметила, что мужской пол здесь встречается не часто. Пожилые дяди и мальчишки от нуля до десяти, максимум одиннадцати лет. Почему? Война? Не похоже, слишком часто и звонко смеются кругом. Да и разговоров в эту сторону нет никаких. Где мужики? В поля ушли?

Женское внимание окружало меня плотным кольцом. Красавица Алинка громко отдавала распоряжения, гоняя меня на кухню или в кладовую. Прикрывает? Прячет про запас?

— Сходи-ка ты, солдатик, в подвал. Принеси пару бутылок сидра. Там, слева от мучного ларя ящики стоят. От пыли их протри, — попросил Мартин, покашливая. Глядел на меня внимательно и заметно грустно. — Примем по стаканчику. Говорил я тебе…

Я засмеялась и открыла тяжелую дверь.

Щелк. Лязг щеколды отрезал меня от внешнего мира. Солидный подвал. Запах расчудесный. Все устроено с любовью, хозяйственно и крепко. «Так бы и отнял», — сказал один известный персонаж. Может, мне прикинуться и поженихаться в этой славной кондитерской? Месяц-другой, бока бы наела…

Под самым потоком виднелось окошко. Вернее, вентиляционная отдушина. Пролезть сквозь нее на волю не получится, зато не задохнешься.

Тонкие руки обняли меня и теплые губы впились поцелуем. Я терпела. Ждала, когда красавице надоест притворяться. Я узнала запах орехов и розового масла. Внучка Алинка все же решила оставить меня за собой. Барышня настырно слюнявила мое лицо, потом нахальная коленка полезла между ног. Ну уж это вряд ли!