Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 14)

— Девочки! Наконец-то, — облегченно выдохнул Эспозито. Никого не обнимая, он чувствовал себя сиротой.

Девушки. Это да. Ничего уж тут не поделаешь, остается только уйти в сторону. Постоянный конфликт версий бытия. Мужской и женской. Я сделала пару шагов к кромке воды.

Восемь чудесных красавиц в потрясающих человеческий глаз и остальное нарядах стюардесс спустились с неба на галечный пляж. Ваня сделал грудь колесом, близнецы стали заметно прямее и остроумнее. Эспозито развалился в кресле. Кей-Мерер оделся и застегнул все пуговицы до подбородка. Из вранглера потянулась легонькая музыка. Мясной дух из шара барбекю обещал скорую готовность. Сразу заговорили все. Я потихоньку двинула к летающей лодке. Морщилась и втягивала в рот соленую разбитую губу.

— Хочешь сигару? — спросил сбоку мужской голос. Вальтер Юнкергрубер.

— Я не курю. Бросил, — памятуя предостережение пограничника, я не стала оборачиваться. Брела себе по бережку.

— Давно? — он не желал отставать. Обгорелое мясо и стриптизерши его не интересуют? Да неужели?

Я пожала плечами. Не скажу.

Побратим Иван, разумник Эспо и мое родное звено ржали, как застоявшиеся жеребцы. Шутили напропалую. Настроение упало на ноль. Конфликт версий.

— Тебе здесь не нравится? — желал беседовать любопытный герр Юнкер. Скрипел мелкой галькой след в след.

— Нет. Неинтересно, — я в раздражении передернула плечами.

За спиной раздалось слаженное мужское «о-о!» Ребята развлекались.

— А что тебе интересно?

Вот достал! Я резко остановилась. Сунула руки в карманы галифе. Ладно!

— Я в Школе уже десять дней. Никакого штурвала в руках, кроме руля джипа не держал. Сплошная зубрежка и муштра. Вот на амфибии этой я бы покатался! Интересно подняться в воздух с воды, — я глядела на мужчину чуть свысока. Мой рост и камни под ногами позволяли.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился Юнкер. Грыз травинку, пастушью сумку по виду. — Идем.

Он подал мне руку, желая помочь забраться на трапповый плот. Еще чего! По-моряцки, по самый локоть спрятав руки в карманы галифе, я небрежно утвердила себя в центре. Мотор загудел, унося нас к белому судну, мерно покачивающемуся на океанской глади. Я не стала оборачиваться на веселье на берегу. Мужские басы и звонкие колокольчики барышень далеко разносил теплый ветер по воде. Музыка и танцы. Их дела.

Понятно, что Вальтер не позволил мне в крошечной бухте поднять Альбатрос в воздух. Безопасник, он и есть безопасник. Что с него возьмешь. Сам сел в кресло первого пилота. Защелкал тумблерами. Я запоминала последовательность. Это не трудно.

— Ты умеешь летать, Юнкер? — сказала раньше, чем подумала и перешла на «ты».

— Ты же в Летной школе, Лео, тут все умеют, — Вальтер сложил тонкими губами улыбку. Стал моложе. И снова. Глядел в прищуре черными глазами. Он нравился мне. Коснулся вдруг мочки моего уха, я не ожидала. — По определению, Лео, по определению.

— Даже кухарки в столовой? — умудрилась я пошутить. Сделала вид, что не заметила ласки, щелкнула ремнем безопасности в кресле второго пилота.

— Один ноль в твою пользу, курсант. Кухарки не летают. Только мужчины.

Самолет раскручивал винты, взрывая кругами соленую воду. Через пару секунд видимость осталась только на мониторе. Шум, толчок, вибрация. Белая лодка рванула вперед с чувством и грохотом. Словно шасси подскакивало по старой бетонке. Р-раз! И тело воздухоплавательного аппарата оторвалось от воды.

— Теперь я? — я повернула голову к партнеру.

— Теперь ты, — он кивнул. — Четыре минуты, потом заработает автопилот.

Я потянула джойстик на себя. Ответный напряг высоты и скорости. Да. Я качнула вправо, потом влево. Машина без паузы отозвалась послушно.

— Не балуйся, — предупредил Юнкер серьезно. Положил руку на спинку кресла, ухватил прочно пальцами меня за плечо.

— Не плачь, командир, я с тобой! — я засмеялась счастливо. В душе, где-то очень глубоко под ребрами, родилось тепло. Будто я не одна.

— Ребенок, ты просто ребенок, — констатировал мужчина. Глядел сбоку и непонятно. Я получила еще одно горячее и легкое движение по мочке правого уха. Показалось?

Толкнулся в пальцы равнодушный компьютерный мозг, и ручка управления перестала отвечать. Но я все равно за нее держалась, как будто отказывалась выпускать. Невидимая нить соединения. Между мной и замечательной машиной. Между этим бирюзовым миром и синими елками береговой линии внизу. Там. Где оба города и их обитатели. Словно я тоже здесь родилась, летаю и живу. Я загляделась и замечталась.

— Назад. Возвращаемся срочно, — тревожный голос капитана ушел в нижний тяжелый оттяг.

— А? — я с трудом вынырнула из сладких сине-зеленых грез.

— Оранжевый код, — Юнкер быстро переключал кнопки и водил пальцами по экрану.

— Что? — я опешила.

ГЛАВА 8. Свой среди чужих

Иван сидел на гальке. Сжимал руками бритую голову и раскачивался. Рукава комбинезона спущены на бедра. Кровь везде. Темно и красно она блестела глянцево на овальных камушках. И особенно много на лице побратима. Воняла тошнотворно-сладко.

— Привет, — сказала я и присела на корточки рядом. Ничего лучше в голову не пришло. — Где?..

Я огляделась. Никого. Стол завален на бок. Кругом еда, затоптанная в осколки фарфора и стекла. Только барбекюшница осталась оплотом прежней беззаботной жизни. Опрятная, на своих ногах, крышка плотно опущена. Большая, пятилитровая бутыль Черного Уокера, видать, та самая, зарыта по плечи в крупный гранитный песок. Я с усилием вытащила ее на свет. Виски честно плескался у горлышка. Значит, до него дело дойти не успело. Откопала стакан и нацедила до половины.

— Возьми, Ванюша, выпей. Где все? — я прикоснулась к побратиму.

Он очнулся. Узнал, кажется. Отвел мою руку.

— Черт, сколько крови. Сейчас, Ленька. Я хочу отмыться. Все нормально, брат. Все нормально, все уехали. Безопасники, Эспо, девчата. Мы с Максом всех затолкали в бронированный хаммер. Близнецы удрали на джипе. Успели. Все нормально.

Все нормально. Его заклинило. Ваня стянул комбез. Остался в чем мать родила и пошел большими шагами в мартовский океан. Все нормально.

Я посмотрела на Юнкера. Он долго, обстоятельно докладывал по телефону. Наклонился и белыми пальцами счищал красноватый песок с лакированных черных туфель. Поймал мой взгляд, выпрямился и отошел в сторону. Секретные секреты? Ладно. Я пошла к синей платформе. Никаких других средств передвижения не сталось больше на плотно утоптанной дорожке, петляющей к трассе.

Ванин баул лежал там, где мы забыли его пару часов назад. Здесь нашлось все, что должно было найтись. Полный комплект обмундирования, НЗ и аптечка. Иван себе верен: запас карман не тянет.

Я завернула его чистое белье в белое полотенце. Зачем? Не знаю. Повесила пятнистый мешок на плечо и пошла к обратно. Подошва вязла глубже. Прилив идет.

Синий от холода Иван стоял по пояс в океанской воде, скреб яростно руки, отмывая.

— Выходи, Ваня, простудишься, — попросила я. — вот чистая одежда.

Он кивнул и послушался. Брел к берегу, расталкивая собой волны, тяжело и низко наклонив лобастую голову вниз

Стараясь не замечать его обнаженность, я оттирала со всей силы холод с избитого тела, потом мазала прозрачным гелем из синей тубы его ободранный бок. Соленая вода пополам с антисептиком наверняка неслабо тревожила края грубых царапин. Но мужчина не чувствовал. Шкура на правом плече распадалась чересчур глубокой бороздой. Меч, нож, ятаган? Лазер?

— Надо срочно ехать в лазарет, — наградил откровением герр Юнкер. Подобрался незаметно с тыла. Заглядывал через мое плечо, вплотную приближаться не спешил. — Но сначала ты должен…

— Дай мне трусы, — велел мне старший лейтенант. Шарил по песку, как слепой.

Я помогла Ване надеть белье. Его правая рука отказывалась слушаться, висела плетью и кровила.

— Говорить можешь, Преображенский? Ты меня слышишь? — снова начал капитан. Стоял где-то за моей спиной слева.

Я нашла в аптечке степлер и клей. Иван кивнул согласно и, как мне показалось, вполне осознанно. Догадливый Юнкер быстро налил в стакан виски до краев и протянул раненному. Тот снова не пожелал принять обезболивающее.

— Терпи, казак, атаманом будешь, — произнесла я древнее заклинание сестер милосердия.

Я успела сделать три щелчка. Два в центре раны и один мимо. Ваня зарычал от боли и расшвырял нас с Юнкером, как котят. Пришел в себя. Обвел бледно-голубым взглядом мир кругом. Что-то искал, не нашел, потух заметно и сел обратно на песок.

— Заканчивай, братка, — он подставил мне плечо. Нашел стакан с алкоголем и пил его как лимонад. — Чо те надо, Юнкергрубер? Хочешь знать, как вели себя твои бойцы невидимого фронта? Нормально себя вели. Все вели себя нормально…

— Рассказывай, старший лейтенант, хватит истерить.

Я оглянулась на Юнкера. Он глядел на Ивана холодно. Как бы даже презрительно. Только руку из правого кармана брюк не вынимал.

— Я читал позавчерашнюю ориентировку, капитан. Ничего похожего с происшествием в Ханне-Голд здесь не было, — Ваня сделал хороший глоток виски, глянул на остаток и допил залпом. — Классика жанра, все, как в учебнике и двадцать лет назад: белым кольцом открылась дыра. Оттуда вылетел ржавый в хлам сортир с тремя вонючими уродами. Трупоеды-клоуны! Как они умудряются передвигаться на этой хрени? Не понимаю. Никто не понимает! Кей-Мерер сразу уложил одного из револьвера. Даже «хэнде хох!» не стал им зачитывать, потом я, потом Эспо…