Лолита Моро – Ло. Лётная школа (страница 13)

Не вышло.

Ехали по горной бетонке минут тридцать. Впереди на зеленом джипе открывали колонну оба комэска, блондин и брюнет, с ними два рыжих близнеца на галерке. Следом шелестел здоровенными колесами черный хаммер с черными стеклами. В арьергарде поспевали с трудом Ваня и я на любимой синей таратайке, нагруженной разным пикниковым барахлом вроде шашлычного мангала и складной мебели. Болтали ногами, сидя на краю, и орали песни. Теплый полуденный ветер толкался в лицо дружески и пыльно.

Запах моря становился все ближе. Скалы плотно закрывали обзор, но я чуяла. Вода рядом. Каменно-черная стена распалась, и узкий проселок увел нас с трассы. Потом Залив ослепил незащищенные мои глаза.

Зеленовато-голубая вода даже на вид казалась холодной. Я замерла в коротком шаге от волны. Она лизала берег, забывая небрежно на гальке ошметки морской травы. Я сделала движение назад, боясь, что море дотянется до моих, так тщательно вычищенных сапог. И оставит белый соляной след.

— Пойдем купаться, — услышала я за спиной негромкий, глуховатый голос.

— С ума сошел! — брякнула я сразу, — вода ледяная! Март.

Ароматом белой сирени бриз коснулся кончика носа. Я внутренне сжалась. Опять этот чертов барон! Подкрадывается беззвучно, как Потрошитель. Я тоже хороша! Вечно несу вслух все, что в голову придет! Неужели он опять оскорбится и ударит? А что я такого сказала? Ничего. Лезть в море только сумасшедшему в голову взбредет. Я обернулась.

— Боишься? Слабо? — Кей-Мерер стоял близко. Татуированная кошка снова обнимала его обнаженный торс пятнистыми лапами. Морская вода отражалась в прозрачном взгляде комэска. Ничего я не понимаю!

— Отстань от пацана, Макс. Один к десяти, что я вас сделаю!

Ваня крепко саданул гадкого барона по плечу. Вжикнул молнией на комбинезоне. Запрыгал на одной ноге, стягивая тяжелый ботинок.

Братья ОТул радостно вылезали из одежды. Ненормальные. Я отвернулась.

— Эй, Эспо! Мы с парнями плывем до скалы. Ставка — чирик. Ты с нами? — проговорил Иван, шумно пыхтя и разминаясь.

— Спасибо, нет, джентльмены. Мне, знаете ли, наследство дорого. Хотелось бы сохранить, — открыто рассмеялся командир пограничников. Махнул мне рукой: — Лео, дружок, держись лучше меня, а не этих экстремалов. Пусть себе плескаются, пока серьезные люди принимают по рюмке за здоровье.

Я с великим облегчением побежала к улыбчивому Эспозито.

Бутылки и закуски в коробках и корзинах. Даже скатерть не забыли. Двое мужчин в сером вытащили из хаммера складной стол, точными движениями накрыли и ушли готовить барбекю. Кто это?

— Ну здравствуй, курсант! Как учеба? Справляешься?

Мужчина глядел на меня с улыбкой. Рост как у меня или чуточку ниже. Черный свитер, черные брюки со стрелками, лакированные туфли. Смотрятся неуместно на мелкой гальке пляжа, будто их хозяин собрался ехать в последний момент. Губы тонковаты, очень правильный нос, высокие скулы, глаза. Да, у всякого есть глаза, что тут странного? Черные, как цыганская ночь, большие, как с другого лица украденные. Неназываемый! Я запоздало поняла, что разглядываю мужчину слишком долго. И молчу.

— Ничего не расскажешь? — мягко улыбнулись губы. Нижняя сделалась шире, податливее. — Эй, Петров!

Человек в черном протянул руку, видно по носу щелкнуть меня хотел. В этот момент я решила потрясти головой для просветления. Мужские пальцы зацепили щеку и рот, задели ссадину на губе, раскровянив свежую царапину. Я шикнула от боли.

Незнакомец рассмеялся, слизнул нахально мою кровь со своей кожи и спрятал руку в карман. Я его узнала. Чиновник из канцелярии Школы. Он расспрашивал, как я уложила на носилки дебила-Била на последнем этапе пятиборья. Показался мне тогда старше гораздо.

— Господин Юнкер?

— Ты не забыл, курсант? Мы же встречались всего однажды? — мягко удивился чиновник. Черные глаза глядели доброжелательно.

— Я не забыл, — я размазывала кровь по подбородку и старалась соответствовать, как умела.

— Тебе повезло, Петров, с фамилией. Ничего в ней нельзя ни прибавить, не убавить, ни отнять. Здешние любят укорачивать имена и перековеркивать их на свой вкус. На самом деле, Лео, меня зовут Вальтер Юнкергрубер, — доложился хозяин хаммера. Протянул настоящий и белоснежный носовой платок. — Прошу.

Я кивнула и прижала ткань к кровоточащей губе. Запах Блю от Шанель прочно переплелся с пороховым газом. Тренировался сегодня в стрельбе герр Юнкергрубер?

— Предлагаю выпить за мир во всем мире, — обратил на себя внимание Эспозито. Улыбался одним ртом и переводил взгляд с господина в черном на меня и обратно. — Шартрез, Черный Уокер, Веселая вдова?

— Я не пью, — обнародовала я. Не могла, как ни пыталась, отлепить глаз от мужчины. Что-то было в том, как он на меня смотрел. Тревожное и заводное одновременно

— Тогда шартрез, — сделал вывод комэск. Всунул мне в руку крошечную зеленую рюмку на тоненькой ножке. — Пойдем, Лео, посмотрим на твоих мужиков. Как они там? Не утонули?

Почему это они мои? Да что с ними вообще может случиться, с этими сумасшедшими? Эспо неожиданно твердо взял меня за локоть и потащил к воде. Телефонная трель остановила герра Юнкергрубера где-то позади.

— Так, птенчик Ло, этот капитан не так прост, как кажется. Да не делай ты дурацкое лицо! Юнкер напросился с нами в последнюю минуту, а у самого в багажнике полный аллес гемахт в плане жратвы и выпивки. Зачем, спрашивается? Затем. Он безопасник, а они гребут только под себя и контору, понял? Соображай быстрей! И держи язык на привязи, мальчик, — небрежно ухмыляясь, как о мелкой ерунде, выдал негромко брюнет.

— На какую тему? — прошептала я. Мне не понравился поворот.

— На все! Тупо помалкивай. Понял?

Я кивнула. Терпела плотно прижавшегося к левому боку пограничника. Его револьвер в кармане галифе давил в бедро. Эх!

Как жалко. Такой интересный герр, как его? Вальтер. Какая контора? Куда гребут? Я не чувствовала от него ничего опасного. Наоборот. Веселящее любопытство покалывало подушечки пальцев. Хотелось узнать. Ну, к примеру, какие на ощупь его волосы. Такая плотная волна обычно бывает у жестких, как проволока, кудрей. И глаза. Я задумчиво поднесла к губам сладкий ликер. Алкоголь обжог чертову рану. Я ойкнула. 

— Я первый! Все вы зимы настоящей не видели, бледные! Мы — настоящие суровые парни с Урала, не боимся прохладной водички! — выкрикнул Иван, выбираясь из ледяной волны. Кр-расный, здор-ровенный, р-радостный. Заметил меня. — Что, опять кровь, Ленька?! Что же вы, летуны беспредельные, снова братана моего разрисовали! Ща я вам, буржуйские рожи, устрою хенде хох! Кто?! Эспозито, ты?

Тот резво поднял руки вверх.

— Гитлер капут, Иван! — заржал весельчак-пограничник и показал пальцем за спину на черного Юнкера, — его работа, натюрлих.

— Ща я со всеми вами разберусь! — постановил Ваня. Сунул могучие ноги в берцы и сделал шаг.

— Ваня, это… — я повисла на мокром побратиме, скороговоркой перечисляя события. Тот отводил меня конопатой рукой и желал выяснений.

— Прелестные трусики, Кей! — Эспо смеялся громко, предусмотрительно переместившись в сторону от сердитого Вани. — Новый взрослый имидж? Прощание с целибатом?

— Где? — переключился мой старший лейтенант.

— С чем? — изумилась я.

Мы слаженно обернулись.

Может быть, это кому-то нравится. Кто-то, наверное, делает фото на память и любуется в свободную минутку. Но только не я. Алого цвета тряпица якобы что-то прикрывала на теле нашего комэска. Зато было видно, где закончился хвост татуированной кошки. Бе!

— Зачет, Кей-Мерер! Готов к совершеннолетию? Браво-браво! — продолжал прикалываться Эспозито.

— Что-то ты слишком много говоришь, приятель. Не знал, что красное тебя заводит, — усмехнулся блондин в красных плавках. Вытирал себя знакомым полотенцем в клетку невозмутимо. Гладил кожу не спеша. Вдруг посмотрел остро: — Надеюсь, я могу не бояться поворачиваться к тебе задом, комэск?

Смех взорвал аудиторию фейерверком. Они ржали. Ваня показал большой палец. Близнецы тыкали в командира кулаками и хрюкали. Юнкер улыбался и велел жестом своему человеку разлить в стаканы алкоголь. Эспо открыто хохотал.

Кей-Мерер стоял довольный страшно. Шутка у него, видите ли, удалась! А ничего, что она моя, и я за это отнюдь не прославилась?

— Пять баллов, Кей! Похоже, что чувство юмора прибыло в тебе соответственно возрасту. Ничего не обещало, если честно. Очень рад за тебя барон! Поскольку ты родился за пару минут до полуночи, согласно секретным сведениям от кормилицы, то пить за твое сиятельство еще рано. И за очевидное здоровье я стакан успею принять, — сказал лукавый брюнет. И провозгласил: — Поэтому предлагаю тост: за нас, парни, за Школу! За сапоги!

Я честно сделала глоток густого зеленого пойла. Вкусно. Неприметный человек обнес всех закусками. Я сунула за щеку крошечный корнишон, гася злым уксусным маринадом навязчивый сироп. У барона праздник? День рождения? Вот так по-простому, междусобойчик для одобренных? Или здесь так принято? А целибат? В чем прикол?

Никаких вопросов я задать не успела. Высоко в небе забормотали лопасти винтов, потом докатился гул. Белая амфибия с красными зубастыми мордами акул по бокам плюхнулась на мелкую рябь Залива. Альбатрос. Я замерла в восхищении. Эту неземную красоту видела только на фото.