Лоис Буджолд – Братья по оружию (страница 32)
Гален раздраженно на него покосился. – Посольство – это безупречно изолированный микрокосм, – продолжил он свою речь, – где ты сможешь проверить себя, прежде чем выйдешь на большую арену Барраяра. Присутствие Форпатрила дает идеальную возможность попрактиковаться. Если он тебя расколет, мы найдем способ его устранить.
– М-м. – Похоже, клона этот довод вряд ли утешил. – Пока мы не начали, я думал, что вы ухитрились втиснуть в мою голову все возможные сведения о Майлзе Форкосигане. И тут в последнюю минуту выясняется, что он все это время вел двойную жизнь… что еще вы упустили?
– Майлз, мы тратим на это слишком много времени…
Майлз внезапно сообразил, что Гален обращался к клону по его имени. Неужели тот столь тщательно запрограммирован на роль? Или просто безымянный? Странно…
– Мы знали, что в этих сведениях есть пробелы и что тебе придется импровизировать. Но лучшей возможности, чем его случайный визит на Землю, нам никогда не подвернется. Не ждать же еще полгода, чтобы попытаться устроить подмену на Барраяре. Нет. Сейчас или никогда. – Гален вздохнул, успокаиваясь. – Итак. Ночь прошла нормально.
Клон фыркнул. – Ага, если не считать этого чертового мехового покрывала: я проснулся, когда оно было совсем меня придушило.
– Что? А, живой мех. Разве он не отдал его своей подружке?
– Оказывается, нет. Я чуть не
– Он что-то заподозрил? – настойчиво уточнил Гален.
– Я списал все на кошмар. Похоже, с Форкосиганом они частенько случаются.
Майлз грустно кивнул. – А я что вам говорил? Отрезанные головы… сломанные кости… изуродованные родственники… необычные изменения всяких существенных частей тела… – Препарат оказывал странное воздействие на память; явно одна из причин, делавших фаст-пенту столь эффективныим средством допроса. Недавние сны всплыли в памяти Майлза с куда большей четкостью, чем ему удавалось вспомнить их по своей воле. А в конечном счете это благо – что
– Форпатрил заговорил об этом утром? – спросил Гален.
– Нет. Мы не особо много разговариваем.
– Это не в моем характере, – подсказал Майлз, желая помочь.
– Я притворился, что у меня легкий приступ депрессии – из тех, что были отмечены в его психологической характеристике… Кстати, а кто там такой? – Клон вытянул шею.
– Сам Форкосиган. Мы ввели ему фаст-пенту.
– А, отлично. Мне все утро дозваниваются по защищенному комм-линку его наемники, просят распоряжений.
– Мы договорились, что ты будешь их избегать.
– Прекрасно, скажите им об этом сами.
– Как скоро ты получишь приказ, откомандирующий тебя из посольства обратно на Барраяр?
– Не так скоро, чтобы избежать любых контактов с дендарийцами. Я заикнулся было об этом послу, но, выяснилось, что Форкосиган отвечает за розыск капитана Галени. Посол удивился, что это мне захотелось уехать, и я пошел на попятный. А капитан еще не передумал насчет сотрудничества? Если нет, вам придется подделать приказ о моем возвращении домой и подсунуть его в посольство, как примеру, с курьером.
Гален явно колебался. – Посмотрим, что я смогу сделать. Ты тем временем еще раз попытайся сам.
– Хорошо. Ладно, вы мне обещали оставить Форкосигана в живых, чтобы я мог задавать ему вопросы, пока я злесь. Вот первый. Кто такая лейтенант Боун и что она должна делать с избытком от «Триумфа»? Она не сказала, избыток чего.
Охранник пихнул Майлза: – Отвечай на вопрос.
Майлз изо всех сил постарался мыслить и говорить ясно. – Она – бухгалтер флота. Надо думать, она должна слить избыток на инвестиционный счет и поиграть с ним, как обычно. Избыток – это деньги, – счел нужным объяснить он, горько хмыкнув. – Временный избыток, это точно.
– Это так? – спросил Гален.
– Думаю, да. Я сказал: вы опытный офицер и должны поступить на свое усмотрение, – и, похоже, она ушла довольной. Но мне просто интересно, что же такое я приказал ей сделать. Отлично, дальше. Кто такая Розали Крю и почему она подала на адмирала Нейсмита иск в размере полумиллиона федеральных кредитов?
– Кто? – неподдельно изумился Майлз, когда охранник пихнул его снова. – Что? – К своему смущению, он никак не мог перевести в уме – где все перепуталось от наркотика – полмиллиона федеральных кредитов в барраярские имперские марки с большей точностью, чем «очень-очень много»; на мгновение все ассоциации, связанные с этим именем, были заблокированы, потом в мозгах щелкнуло: – Святые угодники, это же та бедняга-служащая из винного магазина. Я спас ее из пожара. Почему она подала на меня иск? Почему не на Данио, это он поджег ее лавку… ну конечно, у него же ни гроша…
– Мне-то что с этим делать? – спросил клон.
– Ты хотел быть мною, – угрюмо заявил Майлз, – вот и разбирайся. – В голове у него снова щелкнуло. – Выдвини встречный иск за ущерб здоровью. По-моему, я спину надорвал, поднимая ее. Болит до сих пор…
Гален отмахнулся. – Игнорируй, – распорядился он. – Ты уедешь отсюда раньше, чем это дело во что-нибудь выльется.
– Ладно, – с сомнением отозвался клон-Майлз.
– А дендарийцев бросишь расхлебывать последствия? – гневно вопросил Майлз. Он крепко зажмурился, отчаянно пытаясь собрвться с мыслями, – комната вокруг него колыхалась. – Хотя на дендарийцев тебе плевать, верно? А не должно! Они отдают свои жизни за тебя – за меня – так нельзя – ты собираешься их предать между делом, даже не задумавшись, ты так и не понял, кто они такие…
– Кстати, – вздохнул клон, – насчет дендарийцев: в каких отношениях он с этой Куинн? Разобрались вы, переспал он с нею или нет?
– Мы просто добрые друзья, – пропел Майлз и истерически расхохотался. Он рванулся к комм-пульту – охранники попытались его сцапать и промахнулись, – вскарабкался на стол и прорычал в камеру: – Держись от нее подальше, ты, дерьмецо! Она моя, слышишь, моя, моя, вся моя – Куинн, Куинн, прекрасная Куинн, звездочка вечерняя, прекрасная Куинн, – фальшиво распевал он, пока охранники волокли его обратно. Несколько ударов заставили его замолчать.
– Я думал, он у вас под фаст-пентой, – сказал Галену клон.
– Так и есть.
– Не похоже.
– Да. Что-то не так. Хотя его не должны были обрабатывать на предмет искусственной реакции… Я всерьез засомневался, стоит ли сохранять ему жизнь: пригодится ли он нам как банк данных, если мы не можем доверять его ответам?
– Потрясающе! – хмуро проговорил клон. Он оглянулся через плечо. – Мне надо идти. Доложусь еще раз сегодня вечером. Если еще буду жив. – С раздраженным «би-ип» изображение исчезло.
Гален снова вернулся к Майлзу со списком вопросов: про барраярский Имперский Генштаб, про императора Грегора, про то, как Майлз обычно себя ведет, живя в барраярской столице Форбарр-Султане. И со все новыми и новыми вопросами про дендарийских наемников. Майлз, корчась, отвечал, отвечал и отвечал, не в силах остановить бормочущую скороговорку. Но где-то на половине допроса он напал на стихотворную строчку, и закончил тем, что продекламировал весь сонет. Пощечины Галена его не сбили; цепочки ассоциаций оказались слишком сильны, чтобы их можно было разорвать. После этого он раз за разом принялся сбиваться с темы допроса. Лучше всего срабатывали тексты с четким размером и рифмой: скверно зарифмованные рассказики, непристойные застольные песни дендарийцев – все, вызываемое к жизни случайной фразой или словом допрашивающего. Память оказалась просто феноменальной. Лицо Галена мрачнело от досады.
– Такими темпами мы просидим тут до следующей зимы, – раздраженно заметил охранник.
Кровоточащие губы Майлза обнажили зубы в маниакальной усмешке. – «Здесь нынче солнце Йорка злую зиму», – прокричал он, – «В ликующее лето превратило…»
Годы прошли с тех пор, как он учил наизусть эту древнюю пьесу, но яркое пятисложие ямба неудержимо тащило его за собой. Гален ничем не мог заставить его заткнуться, – разве что избить до потери сознания. Майлз не дошел еще до конца первого действия, как двое охранников отволокли его обратно вниз по лифтовой шахте и грубо швырнули обратно в камеру.
Но и там скорострельные нейроны заставили его метаться от стены к стене: он вышагивал и декламировал, запрыгивал на скамью и слезал с нее в нужные моменты, исполнял все женские реплики высоким фальцетом. Майоз исполнил все, до последнего «Аминь!», и лишь тогда чем рухнул на пол, тяжело дыша.
Капитан Галени, который скорчился на скамье и весь последний час сидел, защитным жестом зажав ладонями уши, осторожно поднял голову. – Вы закончили? – мягко спросил он.
Майлз перекатился на спину и тупо уставился на светильник. – Троекратное ура грамотности… меня тошнит.
– Неудивительно. – Галени и сам выглядел бледным и больным, его все еще трясло после парализатора. – Что это было?
– Пьеса или препарат?
– Пьесу я узнал, спасибо. Препарат.
– Фаст-пента.
– Шутите!
– Не шучу. У меня странные реакции на некоторые лекарства. Есть целый химический класс снотворных, которых мне и касаться не стоит. Этот препарат явно из того же ряда.
– Вот так везение!