Лоис Буджолд – Братья по оружию (страница 34)
Майлз откашлялся. – Вообще-то, богословие моей матери. С двух совершенно разных отправных точек они пришли к такому странному пересечению взглядов. Ее теория гласит, что принципы приходят и уходят, но человеческие души бессмертны, следовательно, выбор должно делать в пользу большего. Мать склонна к крайней логичности. Она же бетанка.
Галени с интересом подался вперед, легко сцепив руки и свесив их между колен. – Меня больше удивляет, что мать вообще приняла участие в вашем воспитании. Барраярское общество имеет тенденцию к, э-э, агрессивной патриархальности. А у графини Форкосиган репутация самой незаметной из жен политиков.
– Ага, незаметной, – радостно согласился Майлз. – Как воздух. Попробуй не заметь, если его не станет. Ровно до следующего вдоха. – Он подавил острый приступ тоски по дому и жестокий страх: «Если на этот раз я не вернусь…»
В улыбке Галени было вежливое недоверие. – Трудно вообразить, что Великий Адмирал настолько влюблен в жену, что уступает ее просьбам и уговорам.
Майлз пожал плечами. – Он уступает логике. Мать – одна из немногих известных мне людей, кто почти полностью поборол желание не думать. – Он задумчиво наморщил лоб. – Ваш отец весьма умен, верно? Смотрите, что мы имеем: он оторвался от СБ, он сумел составить эффективный – по крайней мере, на этот момент – план действий, он довел дело до конца, он явно упорен и настойчив…
– Да, пожалуй, – ответил Галени.
– Хм.
– Что?
– Кое-что во всем этом заговоре меня тревожит.
– Только кое-что? .
– – Не лично. А с точки зрения логики. Умозрительно. Кое-что не сходится в заговоре как таковом, даже если взглянуть с точки зрения вашего отца. Конечно, заговор – это неразбериха (вечно пользуешься любыми подвернувшимися шансами, пытаясь воплотить план в жизнь), но тут не просто возможные проблемы. Нечто нелепое в самой сути.
– Да, дерзко. Но, преуспев, он получает все. Если ваш клон захватит Империю, то попадет в самый центр барраярской политической структуры. И будет управлять ею всей. Абсолютная власть.
– Дерьмо собачье… – проговорил Майлз. Брови Галени взлетели.
– То, что на Барраяре система ограничений и баланса сил неписаная, вовсе не значит, что ее нет. Вы должны знать, что власть императора – не более, чем поддержка, которой он способен добиться от армии, графов, министров, от народа вообще. С императорами, которым не удается исполнять свои обязанности к удовлетворению всех вышеперечисленных групп, случаются ужасные вещи. Расчленение императора Юрия Безумного случилось не так уж давно. Мой отец мальчишкой присутствовал на этой кровавой казни. А люди еще удивляются, почему он никогда не пытался получить власть в Империи!
Итак, вот вам картинка: поддельный я в результате кровавого переворота захватывает трон, затем быстро передает власть и привилегии Комарру, даже, скажем, дарует ему независимость. И в результате?
– Дальше, – отозвался заинтригованный Галени.
– Военные будут оскорблены тем, что я отшвырнул прочь их с таким трудом добытую победу. Графы – тем, что я возвысился над ними. Министры – тем, что потеря Комарра как источника налогов и торгового узла уменьшит их власть. Народ будет оскорблен по всем этим причинам плюс тем фактом, что в их глазах я мутант и физически нечист – по барраярской традиции. Вы же знаете, в глубинке до сих пор убивают младенцев с явными врожденными дефектами, хотя уже четыре десятилетия это запрещено законом? Если можете придумать участь мерзейшую, нежели расчленение заживо, так этот бедный клон идет прямиком к ней. Я не уверен, мог бы я сам оседлать Империю и выжить, даже безо всех этих комаррских осложнений. А этому пацану лишь – сколько? – семнадцать, восемнадцать лет? – Майлз замолк. – Дурацкий план. Или…
– Или?
– Или это какой-то другой план.
– Хм.
– Кроме того, – произнес Майлз уже медленнее, – зачем это серу Галену, – который, если я правильно в нем разобрался, ненавидит моего отца больше, чем любит хоть кого-то на свете, – впутываться во все эти сложности, чтобы посадить на трон Барраярской Империи отпрыска Форкосиганов? Весьма невразумительная месть. И если он каким-то чудом преуспеет и вручит мальчишке императорскую власть, то как он предполагает управлять им?
– Психопрограммирование? – предположил Галени. – Угроза разоблачения?
– М-м, быть может. – Майлз, зайдя в тупик, погрузился в молчание. Долгая пауза, и он заговорил снова. – Думаю, истинный план куда проще и умнее. Он намерен бросить клона в самую сердцевину политической борьбы просто затем, чтобы создать на Барраяре хаос. А чем эта борьба закончится – не важно. Клон – просто пешка. Начало восстания на Комарре запланировано на самый пик беспорядков на Барраяре, причем чем они будут кровавее – тем лучше. У вашего отца должен быть союзник, который появится, как чертик из табакерки, который готов вступить в игру с достаточным количеством военной силы, чтобы блокировать барраярский выход П-В туннеля. Боже, надеюсь, он не заключил для этого сделку с дьяволом, то есть с Цетагандой.
– Поменять барраярскую оккупацию на цетагандийскую – это игра в лучшем случае с нулевым выигрышем; уверен, что он не такой сумасшедший. Но что случится с вашим весьма дорогостоящим клоном? – спросил Галени, проследив нити рассуждений.
Майлз ответил кривой улыбкой. – Серу Галену наплевать. Клон – лишь средство достигнуть цели. – Он открыл рот, захлопнул, открыл снова. – Только… я так и слышу сейчас мысленно мамин голос. Это у нее я заимствовал великолепный бетанский выговор для адмирала Нейсмита. Я ее слышу прямо сейчас.
– И что она говорит? – дернул бровью изумленный Галени.
– Она говорит: «Майлз, где твой маленький братик?»
– Ну, не клона же так называть, – выдохнул Галени.
– Напротив, по бетанским законам клон мне
– Безумие. – Галени помолчал. – Не ждет же ваша мать, что вы станете заботиться об этом существе!
– О, как раз ждет. – Майлз с мрачным видом вздохнул. Комок невысказанной паники под ложечкой превратился в целую глыбу. Как все запуталось…
– И вот эта женщина, по вашим словам, стоит за спиною человека, на которого опирается вся Барраярская Империя? Не понимаю. Граф Форкосиган – самый прагматичный из политиков. Только посмотрите на план интеграции Комарра.
– Да, – радушно согласился Майлз. – Только посмотрите на него.
Галени стрельнул в него полным подозрения взглядом. – Люди превыше принципов, а? – медленно проговорил он наконец.
– Ага.
Галени устало сгорбился на скамье. Потом дернул уголком рта. – Мой отец, – пробормотал он, – был всегда человеком великих принципов.
Глава 10
С каждой минутой надежд на освобождение оставалось все меньше. Через некоторое время был доставлен еще один завтрак. Это означало – если можно положиться на такие часы – что пошел третий день заточения Майлза. Судя по всему, клон не совершал грубых ошибок, которые непременно выдали бы его Айвену и Элли. А уж если ему удастся провести Айвена и Элли, он проведет кого угодно. Майлз содрогнулся.
Глубоко вздохнув, он соскочил со скамьи и заставил себя проделать несколько физических упражнений, пытаясь освободить мозг от остатков суперпентотала. Галени, олицетворявший малоприятный синдром лекарственного похмелья, депрессии и бессильной ярости, растянулся на скамье, молча глядя на Майлза.
Астматически хрипя, потея и с трудом держась на ногах, Майлз принялся расхаживать по камере, чтобы привести мысли в порядок. В камере начинало вонять, что отнюдь не способствовало хорошему самочувствию. Без особой надежды Майлз прошел в туалет и испытал свой трюк с затыканием носком раковины. Как он и подозревал, та же сенсорная система, которая включала воду, когда он подставлял руки под кран, отключила ее прежде, чем жидкость начала переливаться через край. Унитаз работал на таком же безотказном принципе. Но даже если бы Майлзу и удалось принудить тюремщиков открыть дверь, Галени уже продемонстрировал, что они не более чем кролики под дулами парализаторов.
Нет. Это все не годится. Единственной связью с противником был поток информации, которую те рассчитывали из него выжать. В конце концов это единственная причина, почему он еще жив. Из всех рычагов, которые можно привести в действие, этот – самый действенный. Если клон ведет себя безупречно, ему надо помочь – научить делать ошибки. Но как этого добиться, если ты накачан суперпентоталом? Можно, конечно, встать посреди комнаты и декламировать фальшивые признания, взирая на осветительную панель а-ля капитан Галени, но вряд ли такое воспримут всерьез.
Майлз сидел на скамье, хмуро разглядывая замерзшие ступни (влажные носки он разложил сушиться), когда щелкнул замок. Двое с парализаторами. Один из охранников направил оружие на Галени, который вызывающе улыбался, не двигаясь с места. Палец охранника лежал на спусковом крючке: сегодня колебаний не заметно. Галени в сознании им явно не нужен. Второй сделал Майлзу знак выходить. Если капитана Галени сразу же парализуют, как в прошлый раз, Майлзу нет смысла в одиночестве драться с охранниками. Он вздохнул и подчинился.
Оказавшись в коридоре, Майлз изумленно выдохнул: его ждал клон, пожирая своего двойника глазами.
Дубль-Майлз был одет в форму адмирала дендарийцев, сидевшую на нем просто идеально.