Лоес Моррен – Кредит истины (страница 4)

— Тогда кто будет с ребёнком, когда вы оба на работе? — спросил он. — Я иногда заканчиваю после вечернего расчёта, а ты тоже берёшь дополнительные часы. Моя мать не сможет сидеть с ним весь день, у неё сейчас даже дорога до врача занимает больше часа.

— Я не предлагала назначить твою мать бесплатной помощницей. Здесь есть сменный уход, я его внесла, только не на каждую ночь. Если ты с самого начала считаешь, что я собираюсь скинуть всё на Грейс, ты мог спросить меня ещё в цехе.

Сотрудница дождалась паузы и включила отдельный расчёт присмотра. Теперь они втроём смотрели на строку, которая почти возвращала месячный платёж к прежней величине. Списание основного остатка оставалось большим, но получать его предстояло вместе с новыми постоянными расходами.

— А содержание ребёнка входит в эту сумму? — спросил Марк. — Или потом ему откроют свой кредит за все эти годы? Я хочу видеть, какая часть оплачивается нами, чтобы не считать один расход два раза.

— Сейчас рассчитываются обязательства родителей и доступная им поддержка. После совершеннолетия гражданин получает личный счёт по действующим на тот момент правилам. Детские услуги до этого предоставляются в рамках отдельной программы, их условия не входят в вашу амнистию.

Эмили попросила распечатать не рекламную памятку, а полный перечень условий с номером редакции. Сотрудница сообщила стоимость печати, и Эмили оплатила её, не спрашивая Марка. Последний лист вышел без рисунка Лиры, мелкие строки занимали бумагу до нижнего края.

В конце распечатки оставалось условие о втором рождении, для которого требовалась отдельная квота. Повторное списание не предусматривалось, и сотрудница подчеркнула это, возвращая им документы. Эмили прочитала пункт и сложила листы по первому сгибу.

К проходной они вернулись с остатком в три минуты до конца перерыва. Марк успел доесть хлеб, пока Эмили искала на распечатке графу с дополнительным уходом. Крошки попали на рукав, и она стряхнула их так же тщательно, как утром снимала клей.

— Если не брать ночные часы, уход можно сократить. Я ещё спрошу про семейные смены, иногда одному дают начало раньше, другому позже. Мне только нужно знать, ты вообще допускаешь такой вариант или пришёл убедиться, что я всё неправильно посчитала.

— Я не могу, — сказал он. — Даже если у нас получится уменьшить платёж, я не готов отвечать ещё за одного человека. У матери сегодня приём, а я до последнего не знал, подтверждать ли запись.

— Я слышала про приём и не просила отменять его. Как раз поэтому и предложила уменьшить то, что с нас берут каждый вечер. Ты говоришь так, будто я пришла добавить тебе расходы, а до меня ты справлялся и собирался скоро закрыть счёт.

— Я не собираюсь скоро его закрыть. Но это не значит, что можно сделать нового человека частью расчёта. Получается, мы ещё его не видели, а уже знаем, сколько за него нам дадут.

Эмили прижала листы к халату, чтобы они не задевали рамку. Марк понял по её лицу, что сказал не то, но продолжил, пытаясь объяснить мысль до того, как она отвернётся. Он добавил, что не хочет торговать будущей жизнью, и услышал, как это прозвучало вслух.

— Ты со мной только что сидел и смотрел сумму. Большая цифра тебе понравилась, я видела, как ты её перечитал. А теперь ты рассказываешь, что я продаю ребёнка, потому что я первая достала бумагу.

Она прошла рамку раньше него и ушла в соседний коридор. Марк хотел окликнуть её, но охранник попросил убрать карту от считывателя: проход уже подтвердился. Он вернулся к стенду, где на экране стояло задание на проверку четырёх одинаковых блоков.

К середине дня он открыл семейную справку ещё раз. Шестнадцать тысяч никуда не исчезли из предварительного расчёта, хотя согласие второй стороны больше не было активно. Он закрыл окно, но прежде успел представить, сколько лечебных фильтров можно было бы купить на эту сумму, если бы её разрешали получить деньгами.

Ближе к концу смены Марк подошёл к соседней линии. Эмили отмечала трещины на белой оболочке и не подняла головы, пока он не попросил дать ему минуту. Она закончила запись, положила карандаш рядом с масштабной линейкой и ждала.

— Я неправильно сказал про торговлю, — начал он. — Ты не обязана хотеть ребёнка каким-то способом, который мне кажется правильным. Я увидел все эти строки и разозлился, а отвечать за них заставил тебя.

— Я за свои строки отвечаю, Марк. Только ты мог просто отказаться, без объяснения, какой я человек. Мне пришлось бы всё равно искать другое решение, но хотя бы не пришлось бы сейчас спорить, что я действительно хочу семью.

Он сказал, что отказ остаётся в силе. Эмили кивнула и забрала со стола линейку, хотя измерять больше ничего не требовалось. Потом попросила его не рассказывать об их разговоре Джеймсу и остальным, потому что предложение касалось только двоих.

— Не расскажу, — ответил Марк. — И твой лист в расчёте я закрыл, никто его с моего терминала не увидит. Если нужен номер платы с утреннего брака, он у меня записан, я могу передать до ухода.

— Передай Генри, мне завтра понадобится. А бумагу я не выбросила, если ты вдруг думаешь, что я всё поняла и перестала считать. За нас давно считают другие, я хочу хотя бы видеть, где стоят числа.

Она вернулась к оболочке, а Марк отступил из прохода. На участке ещё работали люди, которым он собирался сдавать свои закрытые задания; никакого другого источника дохода здесь не было. Он посмотрел время приёма Грейс и пошёл оформлять выход, оставив заявку на вечернюю сортировку действующей.

Грейс стояла возле медицинского корпуса, опираясь ладонью о стену. Пакет она держала в другой руке и не отдала Марку, когда он подошёл. Сказала, что пришла рано, посидела внизу, а здесь ждёт только последние несколько минут.

Хелен Уорд сидела у приоткрытого окна. Возле сетки висела полоска бумаги, показывавшая движение воздуха. Врач поздоровалась с Грейс по имени и спросила, что изменилось после прошлого приёма.

— По лестнице теперь останавливаюсь на каждом пролёте. Ночью тоже стало хуже, но я после прибора засыпаю, если не выключать сразу. Фильтр ещё работает, просто запас закончился раньше, чем я думала.

Марк достал использованный фильтр. Грейс недовольно посмотрела на него. Хелен взяла фильтр за пластиковый край и положила возле клавиатуры.

— Он уже плохо пропускает поток. Прибору приходится работать сильнее, а вы получаете меньше, чем показывает время сеанса. Промывка не возвращает ему прежние свойства, даже когда внешне он кажется чистым.

— Я знаю, — сказала Грейс. — Мы купим новые, просто сейчас мне надо понять, можно ли сократить сеансы, пока они не пришли. Я не хочу, чтобы сын снова платил за проверку прибора, у него с самим прибором всё в порядке.

Хелен измерила насыщение кислородом, выслушала лёгкие и сравнила показания с прошлой записью. Марк стоял у стула, занятого коробкой с расходниками, и придерживал принесённый матерью пакет. Грейс выполняла просьбы врача, затем согнулась, пережидая кашель.

— А рабочий ингалятор ей помогает ночью? — спросил Марк. — Она говорит, что легче заснуть после него. Я могу отдавать свой, если нужно чаще, мне на смене одного хватает не каждый день.

— Он не лечит то, что происходит в лёгких. Не увеличивайте употребление только потому, что тревога становится меньше. Для дыхания нужен назначенный прибор и лечебная схема, а профилактический набор их не заменяет.

Грейс попросила выписать поддерживающую схему без новых обследований. Хелен сказала, что ухудшение уже подтверждено сегодняшними показателями, и открыла форму полноценной терапии. На экране появились два варианта: платный курс и заявка на распределяемую квоту.

Марк спросил, что нужно для положительной оценки. Хелен перечислила медицинские показатели, продолжительность курса и сведения о занятости, после чего Грейс сама назвала дату своего последнего рабочего дня. Врач не спросила, почему она больше не работает, и поставила отметку о стойком ограничении.

Ответ пришёл, пока Хелен дописывала схему прибора. В графе квоты стояло отсутствие соответствия критериям, ниже — соотношение расходов и прогнозируемого восстановления производственной занятости. Марк прочитал строку дважды, чтобы убедиться, что речь не о другой пациентке.

— Но она не станет работать без лечения. Если вы заранее пишете, что она не вернётся на участок, откуда ей взять другое состояние? Можно не ставить эту отметку и проверить ещё раз, когда ей будет легче?

— Я не могу написать, что у неё другое состояние. Эти показания как раз подтверждают необходимость лечения, но порядок квот учитывает ещё и сведения о работе. Повторный запрос возможен через комиссию, я укажу его в направлении, только обещать другой ответ не могу.

Грейс положила ладонь на край стола и попросила закончить сегодняшнюю схему. Она сказала, что ей надо домой до вечерней толпы, а Марку ещё на сортировку. Хелен посмотрела на Марка, затем внесла направление на комиссию и закрыла окно с отказом, не удаляя результата.

Из коробки на стуле она достала три фильтра в прозрачных пакетах. На каждом было написано, что образец не предназначен для продажи, и номер отличался от обычной торговой партии. Хелен положила их в пакет Грейс вместе с распечаткой режима.