Лоес Моррен – Кредит истины (страница 5)
— Это оставшиеся образцы после проверки совместимости. В отзыве о приёме не отмечайте выдачу дополнительного комплекта, пожалуйста. Иначе счётчик поставит её как обычную выдачу, и мне потом придётся объяснять, почему в этом месяце у вас превышена норма.
Марк поблагодарил её. Грейс застегнула куртку, прижав пакет к коленям. Хелен попросила не использовать образцы дольше назначенного времени.
У выхода Грейс остановилась перед коротким подъёмом к улице. Марк забрал у неё пакет, и на этот раз она не возразила. Через прозрачный край были видны новые белые фильтры; отказ в квоте лежал под ними на том же листе, что и лечебные рекомендации.
До дома они шли медленно, выбирая улицы без ступеней. Грейс сказала, что попробует новый фильтр сразу, но попросила Марка не ждать окончания сеанса. Он проверил подключение, поставил рядом воду и вышел, когда прибор ещё работал, чтобы не потерять подтверждённые часы.
На сортировке новую партию уже разложили на поддоны. В накладной стояли бытовая электроника и вспомогательное оборудование с административной террасы, как в предварительном уведомлении. Марк увидел между светильниками два корпуса андроидов, один с разбитой грудной панелью, другой без ноги.
Корпуса со снятыми учётными модулями разбирали, отделяя батареи и ценные элементы. Оболочки отправляли на измельчение. Марк взял повреждённый корпус и заметил у люка незнакомую маркировку.
Номер нанесли прямо на металл, ниже оставалась половина знака испытательного участка. Поверх него наклеили бумажную этикетку с категорией бытового списания. Марк приподнял край, сравнил оба обозначения и позвал оператора приёмки.
— По накладной это уже разобранное вспомогательное оборудование. Отдельной категории испытательных машин в партии нет. Если вы считаете, что здесь другое имущество, мне надо приостановить приёмку и запросить отправителя.
Марк попросил отложить этот поддон. Оператор показал общую пломбу: подтверждений отдельных мест не было. Соседний стол пока продолжал разбирать светильники.
— Если остановим, сегодняшний разбор не закроют? — спросил Марк. — Можно хотя бы записать, сколько уже сделали. Нам же поставили часы, а теперь выходит, что мы отработали их без результата.
— Часы останутся, но подтверждённый вес уйдёт после уточнения. Доплата по результату тоже подождёт, я не могу провести её отдельно. Вчера разделение разрешили потому, что у контейнера был свой номер, здесь его нет.
Марк прикрыл этикетку и вспомнил новый медицинский платёж. Задержка доплаты сегодня лишала его заработанных денег к расчётному сроку. Он написал Генри, приложив изображение испытательного знака.
Генри ответил не сразу. Он попросил проверить, пуст ли идентификационный отсек, а затем посоветовал отложить корпус и все незнакомые платы в контейнер несоответствий до утра. Марк показал ответ оператору, который уже позвал начальника вечернего разбора.
Начальник посмотрел на фотографию и набрал номер верхней приёмки. Там подтвердили списание партии по указанной накладной, но отдельную техническую справку предложили запросить в рабочее время. Он записал ответ в журнал и сказал продолжать разбор, не отправляя новые запросы от каждого стола.
— Я не собираюсь держать здесь людей до завтрашнего согласования. У них уже отмечено выбытие, у нас отмечено получение, категория одна и та же. Всё с пустым учётным отсеком разбирайте, остальное отложите, если найдёте номер на действующем модуле.
Марк проверил отсек под грудной панелью. Идентификационного блока там не было, но крепления центральной платы отличались от тех, с которыми он работал утром. Рядом, среди снятых деталей, лежала маленькая плата в металлическом кожухе с таким же испытательным обозначением.
Разъём платы был целым. На углу сохранился защитный лак, место опломбирования оставалось пустым. Марк повернул её к свету, стараясь не задевать открытые контакты.
Дома у Марка был старый тестер, который не сохранял длинные измерения. Он пользовался им для бытовых ремонтов и каждый раз переписывал результат вручную, потому что штатный модуль памяти давно вышел из строя. На этой плате были отдельные контакты диагностики, и разъём питания совпадал с одним из его переходников.
Проверить совместимость здесь было некогда, а без измерений Марк не хотел соединять плату со своим переходником. Он положил её возле деталей, приготовленных для измельчения, но остался у этого края стола. Оператор показал, что пора закрывать поддон, и придвинул к нему весовую ведомость.
Марк положил процессор рядом с отвёрткой, отделил провода и подписал вес снятого металла. Когда оператор отвернулся к следующему столу, он завернул маленькую плату в чистую салфетку и убрал в карман сортировочного жилета. Для неё следовало оформить отдельное движение, но он подтвердил, что все снятые детали разложены по указанным категориям.
Ведомость приняли без повторной проверки. Марк сдал инструмент и переложил свёрток в рабочие брюки. Переодевшись, проверил, не согнулись ли контакты.
Вечерние платежи прошли, оставив меньше, чем Марк рассчитывал утром. По дороге он перечитал сообщение Генри, но не сообщил о сохранённой плате. Вместо ответа поставил отметку о прочтении и убрал терминал, когда подошёл к домашней рамке.
Грейс сидела в кухне с новым фильтром на сушилке. Она сказала, что после сеанса удалось поспать, и спросила, закрыли ли вечернюю работу. Марк ответил, что закрыли, вымыл руки и достал из шкафа свой старый тестер.
Пакет с медицинскими бумагами оставался возле плиты. Марк ещё раз увидел строку отказа, когда мать доставала из него лечебную схему, но теперь не стал предлагать исправить отметку. В своей комнате он положил свёрток под лампу и развернул салфетку, стараясь не задеть детали на краю стола.
Глава 3
В комнате пахло горячей пылью, хотя тестер ещё не был включён. Марк протёр его крышку рукавом и положил рядом плату, принесённую с участка разборки. На защитном кожухе остался прямоугольный след от наклейки, под которой нашёлся заводской номер.
Он проверил сопротивление между питанием и общей шиной. У переходника пришлось заменить провод, державшийся на двух жилах. На фабрике эту работу не засчитали бы в норму, дома она заняла сорок минут.
Грейс принесла воду и посмотрела на раскрытый тестер. Поверх ночной рубашки она оставила рабочую кофту. Манжеты прикрывали ладони, в кухне опять было холодно.
— Ты ведь говорил, что у него память сгорела, — сказала она, переступая через провод. — Если это та же неисправность, зачем снова сидеть до ночи, когда завтра на смену? Я могу оставить тебе настольную лампу, но общий свет придётся выключить, счётчик уже перешёл на вечерний тариф.
— Память сама не восстановится, я проверяю другую деталь, — ответил Марк и отодвинул чашку от платы. — Возможно, из неё получится отдельный блок, только сначала нужно выяснить, что там вообще работает. Я закончу измерения и лягу, а дверь закрою, чтобы тебе не мешало.
Мать спросила, покупал ли он деталь, и Марк сказал, что нет. Она кивнула с таким облегчением, что объяснять дальше стало трудно. Когда Грейс ушла, он повернул плату номером к столу, хотя никто больше не мог его увидеть.
Процессор отвечал на служебные команды, но всякий раз останавливал запуск в одной точке. На тусклом дисплее появлялось требование внешнего удостоверяющего блока, после которого следовали время ожидания и отказ. Марк дважды проверил распайку, прежде чем признать, что питание здесь ни при чём.
Тестер не мог использовать плату как собственную память. Он служил источником питания и терминалом для чтения через диагностические контакты. Номера прочитанных областей Марк записывал на старом расчётном листе.
В памяти остались обрывки журнала загрузки. Одинаковые сообщения повторялись сотни раз, как после долгих испытаний на стенде. Между ними Марк нашёл отметку о сохранении сенсорного буфера при ошибке позиционирования.
Он знал такие буферы по рабочим инструкциям. Машина ненадолго запоминала показания датчиков, чтобы мастер мог увидеть, какой приказ предшествовал отказу и где движение перестало соответствовать расчёту. Здесь в перечне датчиков значилась ещё и камера, хотя обычные ремонтные программы изображение не сохраняли.
На извлечение одного пакета ушло больше часа. Тестер возвращал числа вместо картинки, и Марк собрал строку для своего старого просмотрщика, исправляя адреса по списку. Два раза он получал серое поле, а в третий раз заметил по краю зелёную полосу и перестал трогать провода.
Лист занимал почти весь кадр. На нём виднелись светлые жилки, коричневый надрыв у черенка и маленькая капля, в которой отражалось нечто белое. Марк сначала принял изображение за проверочную таблицу, но таблице не понадобился бы испорченный край.
В углу кадра чужой палец придерживал черенок, и Марк приложил к экрану свой. От стекла шло обычное тепло, и нелепость этого жеста заставила его оглянуться на дверь. За стеной мать кашлянула, потом зашуршала упаковкой одного из новых фильтров.
— Ты ещё долго? — спросила Грейс из коридора, и Марк услышал, как она прислонилась к косяку. — Мне не свет мешает, я всё думаю, что ты утром не встанешь и тебя отметят. Если дело не срочное, оставь до выходного, этот аппарат никуда не уйдёт.