Лоес Моррен – Кредит истины (страница 1)
Лоес Моррен
Кредит истины
Глава 1
Марк проснулся до сигнала, потому что мать кашляла на кухне. Она старалась делать это тихо, прикрывая рот полотенцем, но между приступами у неё получался короткий свист. За стеной включили воду, в потолочной трубе что-то ударило, и свист на несколько секунд пропал в обычном утреннем шуме.
Он лежал, пока кашель не прекратился, затем достал карту из кармана рабочих брюк. Терминал возле кровати показал шесть единиц и десять сотых доступного остатка. Ниже стояли два вечерних платежа: двадцать две сорок за его счёт и двенадцать сорок за счёт Грейс.
Ингалятор стоял на полке рядом с зубной щёткой. Он повернул кольцо до щелчка, вдохнул и подержал воздух, пока зелёная полоска не погасла. Во рту осталось слабое сладковатое ощущение, которое прошло после первого глотка воды.
Грейс сидела у стола уже одетая, хотя выходить ей было некуда. На плите подогревалась каша, крышку она прижала чашкой, чтобы не стучала. Марк заметил на сушилке фильтр лечебного прибора: его промыли, но серое пятно возле клапана осталось.
— Ты опять поставила старый? — Он снял фильтр и повернул к окну. — На нём дата ещё с прошлой недели. Хелен сказала менять после трёх использований, ты сама мне передала.
— Хелен сказала много чего, а выдали нам четыре штуки, — ответила Грейс. — Этот ещё тянет воздух, я проверяла. Положи его обратно, пожалуйста, иначе я забуду, куда ты убрал.
Марк посмотрел на стакан возле прибора. Для промывки она использовала кипячёную воду, значит, ночью вставала ещё раз и включала плиту. Он положил фильтр на чистую тарелку, где его можно было найти сразу, и сел напротив.
— Сегодня можно попросить повторный приём, — сказал он. — Я узнаю, есть ли окно после смены, а ты пока собери прошлую выписку. Если опять будут спрашивать про снимок, он сохранён у меня на тестере.
— После смены ты пойдёшь на сортировку, если там дадут часы. На приёме меня взвесят и спросят, стало ли легче, а за это возьмут столько же, сколько в прошлый раз. Выписка лежит в верхнем ящике, я ничего не выбрасываю.
Она подвинула ему миску, а сама стала отделять ложкой тёмную корку от дна кастрюли. Марк хотел сказать, чтобы она не ела пригоревшее, но вспомнил, как они вчера делили остаток сухой смеси. Он молча поменял миски местами и сделал вид, что не заметил её взгляда.
— Я не прошу тебя решать всё сегодня, — сказала Грейс. — Только не считай дополнительные часы до того, как тебе их подтвердят. В прошлую среду ты пришёл с пустыми руками и потом до полуночи искал, у кого занять.
— Я помню, что было в среду. И предупреждение у меня тоже сохранено, если ты хотела напомнить. Но фильтр сам новым не станет, пока мы сидим и считаем, как лучше ничего не делать.
Грейс убрала ложку на край тарелки. В кухне стало слышно, как сосед сверху передвигает стул, и Марк несколько секунд смотрел на собственные руки. На большом пальце была трещина от растворителя; он согнул его, пока кожа не начала щипать.
— Я не это хотел сказать, — произнёс он. — На приём сегодня всё равно не успеем, запись закрывают утром. Я попрошу часы и вечером посмотрю, сколько останется на новые фильтры.
— Посмотри, — согласилась она. — А кашу доешь, пока тёплая. С собой я положила хлеб в пакет, он не из твоего сегодняшнего пайка.
Перед уходом Марк подтянул винт на ручке кухонного шкафа. Резьба в тонкой плите уже не держала, и он вставил в отверстие обломок деревянной шпажки из старого набора питания. Ручка перестала качаться, хотя винт теперь выступал на полмиллиметра.
У двери пришлось приложить карту дважды. Замок открылся, а терминал напомнил об одной просрочке за расчётный период и предложил ознакомиться с условиями восстановления финансовой устойчивости. Марк погасил экран ладонью, чтобы мать не прочитала уведомление из кухни, и вышел.
В коридоре пахло влажной одеждой и средством для промывки труб. На третьем этаже лифт не остановился: утром его направляли на нижние площадки, где жило больше работников первой смены. Марк спустился по лестнице и у выхода сверился с часами над пропускной рамкой.
На получение пайка оставалось девятнадцать минут. Если очередь двигалась обычно, до завода он успевал пешком и сохранял стоимость рабочего транспорта. Он перешёл улицу там, где разметку почти стёрли колёсами грузовых платформ, и занял место под экраном.
Лира появилась без звука, пока заканчивалась реклама нового вкладыша для ингалятора. Потом включили голос, мягкий и достаточно громкий, чтобы его слышали у последнего окна выдачи. На её светлой одежде не было карманов, складки оставались неподвижными, когда она поднимала руку.
— Совершеннолетие означает право самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Личный кредит объединяет расходы, которые общество приняло на себя в годы вашего взросления. Своевременный платёж сохраняет доступ к привычным услугам и подтверждает вашу готовность отвечать за собственные решения.
Сегодня работали три окна из пяти. У четвёртого висела табличка о техническом обслуживании, у пятого сотрудница пересчитывала упаковки, не поднимая головы. Старик в синей рабочей куртке задержался у первого окна и снова поднёс карту к считывателю.
— Вчера я здесь получал, — сказал он. — Вот пакет с вашей отметкой, ещё даже не выбросил. Посмотрите по номеру, у меня смена с семи.
— Сегодня у вас другая категория выдачи. Мне не открывается ячейка, пока вы прикладываете эту карту. Отойдите, пожалуйста, вправо, там можно распечатать маршрут.
Старик отошёл на полшага и посмотрел туда, куда она показала. В нише стоял терминал без клавиатуры; на экране менялись сведения о пищевой ценности пайка. Он приложил карту, но отпустил её до того, как считыватель закончил проверку.
Марк вышел из очереди и придержал край карты. Старик не сразу разжал пальцы, словно молодой человек собирался забрать её себе. Когда появился маршрут, Марк нажал кнопку печати и увидел адрес распределительного центра на другой стороне железнодорожной ветки.
— Это ошибка, у меня нет назначения туда, — сказал старик. — Меня вчера перевели на полсмены, потому что полный день я уже не прохожу по здоровью. Я думал, они пересчитают норму, а не отправят за едой к железной дороге.
Марк вернулся к окну и попросил сотрудницу проверить категорию. Она ввела номер вручную, дождалась ответа и показала ему красную строку, не разворачивая экран до конца. В графе основания стояло изменение рабочего режима, но дата начала нового маршрута не совпадала с датой перевода.
— Выдайте ему сегодня, а потом поправят, — попросил Марк. — Здесь же видно, что даты разные. Он иначе на смену не успеет, даже если сразу пойдёт туда.
— Я не могу поправить дату и не могу открыть ячейку. Заявление примут там же, куда его направили. Если хотите помочь, покажите ему короткий проход, а здесь задерживать людей не нужно.
Марк взял распечатку и объяснил старику, как выйти к подземному переходу. Тот слушал внимательно, повторил номер улицы и убрал бумагу во внутренний карман. Ему было важнее не ошибиться ещё раз, чем продолжать спор с окном.
Пока Марк возвращался, женщина из соседнего подъезда раскрыла свой пакет. Она переложила одну хлебную упаковку в сумку стоявшей рядом женщины, которая прятала уменьшенный набор под курткой. Обе продолжали смотреть на табло, будто пересчитали только собственные вещи.
Своё место он сохранил благодаря мужчине, стоявшему сзади. Тот пропустил его, но постучал ногтем по часам и сказал, что выдача не обязана оправдывать чужие опоздания. Марк получил кашу в плоском контейнере, хлеб, ингалятор и бумажную салфетку, которую сразу убрал для пайки.
До начала смены оставалось восемь минут. Отсюда пешком было не меньше одиннадцати, даже если не останавливаться у грузового перекрёстка. Марк пошёл к остановке и оплатил две единицы сорок за транспорт, прежде чем успел ещё раз посчитать вечерний остаток.
В заводской рамке его карта сработала с первого раза. На табло оставалось сорок семь секунд до начала смены, и Марк успел взять халат, не дожидаясь, пока высохнут ладони после промывки. Генри Коул стоял у третьего стола и поворачивал к свету ногу андроида.
— Сначала этот, потом два корпуса из ночного брака, — сказал он. — У этого привод останавливается при нагрузке, хотя на свободном ходе всё нормально. Не лезь сразу в редуктор, вчера там уже лазили и ничего не нашли.
Андроид лежал на стенде лицом к потолку. Вместо глазных стёкол на нём стояли защитные заглушки, рот был закрыт полоской транспортной плёнки. На грудной панели сохранилась наклейка с первой проверки: готов к комплектации.
Марк подключил питание и запустил медленное сгибание ноги. Привод прошёл половину хода, остановился и снова начал движение после снятия нагрузки. В журнале стояло три одинаковых сообщения об отклонении тока, но измерение без нагрузки укладывалось в допуск.
Он отключил питание, проверил кабель до блока управления, затем отстегнул кожух. На одном контакте была тёмная точка, почти незаметная возле штатного покрытия. Марк поднёс лампу ближе и прижал разъём деревянной палочкой; показание сопротивления изменилось.
Артур Хейл подошёл, когда он снимал фиксатор. Начальник держал планшет обеими руками и смотрел на него, а не на раскрытый привод. В ведомости напротив этого стенда уже появилась жёлтая полоса задержки.