Лобстер Великий – 27 (страница 4)

Пленница ощутила, как внутри что-то сначала дрогнуло, а затем надломилось. Она практически услышала этот звук. Треск сломленного стержня, звон разбитой надежды.

— Я убил их, твоих маму и папу, за то, что они от тебя отказались, за то, что не любили тебя. Что ты должна сказать?

Он снова топил ее, бил плетью, шокером, связывал на несколько часов, после чего тело девушки начинало невыносимо болеть и сводить судорогами, до тех пор, пока она не провыла в ответ:

— Спасибо, хозяин.

— За что? — ехидно улыбаясь, переспросил он.

— За то, что убил мою семью.

На следующий день Сэнди в первый раз оказалась на столе. Руки и ноги были прикованы, широко разведены до боли в суставах. Глаза слепил свет лампы, слезы стекали по вискам в уши. Она ощущала себя такой грязной и такой беспомощной. Промежность ужасно болела, тонкая струйка крови стекала в желоб стола.

Ее насильник, на этот раз в маске чумного доктора, шумно дыша, смотрел на девушку сверху вниз, голый, с разводами крови на эрегированном члене.

— Ты испачкала меня, сука, — тихо сказал он.

— Прости, хозяин… — провыла Сэнди, голая, дрожащая, смертельно напуганная.

— Что еще ты должна сказать мне? — с тонкой хищной улыбкой протянул он.

— Спасибо…

— Что? — рявкнул похититель.

— Спасибо, хозяин, — всхлипы Сэнди стали тише.

Он чувствовал, как после избиений, изнасилований, голода и холода здесь, без дневного света и без возможности мерить время, девушка начинает сдаваться. Он был доволен. За время заточения она потеряла три пальца на ногах, пару зубов, получила два сломанных ребра из-за корсета. А самое главное — потеряла надежду. Другой терял, но в этот раз не он.

Мужчина взял нож с изогнутым лезвием и, едва касаясь, провел им по внутренней стороне ее бедра. Девушка шумно вдохнула и замерла. Терпкий липкий страх жертвы доставлял ему удовольствие, возбуждал.

Нет, нож — рано. Он выбрал на стене плеть с толстыми узелками на концах кожаных бечёвок.

— Благодари меня с каждым ударом, или я вернусь к ножу.

Она кричала. Но легче не становилось. Он замахнулся десять раз, оставив на ее теле кровоточащие раны, разорвав одним попаданием сосок на левой груди. Десять раз он услышал полное боли и отчаянья «спасибо».

Через две недели и два дня с момента похищения Сэнди он привел в подвал еще одну жертву — девушку двадцати трех лет с длинными каштановыми волосами, Самару Эриксон, похищенную из пригорода Болдерта. Сэнди, прикованная к стене, с ужасом смотрела на гостью.

— У тебя будет компания. Всего пару недель. Может быть, — улыбаясь, наклонился он к стоящей на коленях связанной девушке, поднимая ее голову вверх за густые волосы. Огромные слезы стекали по ее щекам к кляпу в виде черного шарика для секс-игр. Она что-то неразборчиво мычала, задыхаясь, из носа текли сопли.

— Да уж, — озабоченным тоном прокомментировал ее вид маньяк. — Думаю, нужно тебя умыть.

Схватив девушку за волосы левой рукой, а правой за шею, он поволок ее к железной мойке у левой стены за стоящей на штативе камерой. Мужчина грубо окунул ее с головой в ледяную воду и держал там несколько секунд. Связанные за спиной руки девушки рефлекторно дергались, пытались схватиться за одежду похитителя. Он вытащил пленницу из воды и швырнул на пол у стола. Затем неспешно подошел к ней, опустился на колено, снова схватил за волосы и склонился над девушкой, глядя ей в глаза. Верхняя часть его лица, как всегда, была скрыта карнавальной маской.

— Ты должна слушаться меня. У тебя нет имени, ты не сможешь убежать, у тебя нет никого. Только я. И ты должна быть мне благодарна. Это понятно?

Девушка медленно, робко кивнула, насколько он ей позволил, слегка ослабив хватку.

— Очень хорошо.

Он помог ей встать и, как джентльмен, протянул руку, приглашая пройти к стене с цепью. Все это время Сэнди старалась не шевелиться и даже не дышать. Ее страх рос с каждой секундой, превращаясь в черного дракона, который поглощал душу и сжигал способность мыслить.

Он развязал руки Самары и практически сразу заковал ее. Вытащив кляп, он повторил, как нужно к нему обращаться и что говорить после каждой его манипуляции.

Потом отошел к стене с верстаком и инструментами и занялся сооружением чего-то, о чем ни Сэнди, ни Самара знать не хотели. Девушки переглянулись. И новая пленница поняла, насколько она напугана на самом деле. В глазах Сэнди была безысходность. И боль. Порезы и синяки по всему телу, у уголков рта кровило, губы распухли и по ногам тоже стекала кровь. Самара поняла, что это не месячные. И что единственный шанс выжить теперь — это не сдаться, как сдалась другая девушка. Их найдут. Надо верить. И бороться.

Черный человек подошел к камере и, включив ее, направил на девушек.

— Время развлечений, — без тени улыбки сказал он.

9

Роб заехал за напарником в девять утра 6 сентября. Они отправились в Лумар к родителям Кирка Роджерса. Это был первый пункт в длинном списке встреч на сегодняшний день. Первое время оба молчали.

— Поужинаешь сегодня с моей семьей? — внезапно спросил Майк.

Роб поперхнулся слюной и пару раз кашлянул.

— Неожиданное приглашение, знаешь?

— Я всегда знакомлю жену со своими напарниками.

— Даже с временными?

— Как знать, — многозначительно протянул Майк. — Ну так что?

— Эм, ладно. Хорошо, я приду.

— Вот и отлично.

— А что ты имел в виду? — наконец дошло до Роба.

— М? Ты о чем?

— Ну, что значит это твое «как знать»?

— То и значит. — Майк немного помолчал. — Моя бабушка верила в интуицию. В предчувствие. Понимаешь?

— Кажется, да.

— Вот и я верю. Чувствую, что этот Кирк не первый и, тем более, не последний в списке. И что мы будем работать над этим делом долго. И либо возненавидим друг друга, либо станем друзьями.

— Или и то, и другое, — усмехнулся Роб.

Майк ответил на это замечание своей широкой улыбкой.

— Думаешь, Роджерс не первый?

— О нет, — младший детектив мгновенно нахмурился. — Так обставить место. И не побояться принести тело через день после объявления о пропаже. Он знает, этот парень, о том, как проходит расследование. Знает хирургию, согласно отчету судмедэксперта. Он очень умен.

— Он псих, — парировал Роб.

— Я так не думаю.

— Да какому нормальному человеку в голову придет такая хрень?

— Ну, норма — это, знаешь ли, весьма относительное понятие. Думаю, в идеальном варианте нормальных нет. Потому что все идеальное — иллюзия, Роб. Я тоже могу казаться сумасшедшим под определенным углом для определенных людей. Как и ты. Наша нормальность определяется обществом.

— Думай как хочешь, он — псих. Как это ни называй, как к этому ни относись. Ублюдок заживо вырезал у парня суставы.

— Боюсь, это еще даже не самое страшное, что он делал. И сделает.

Оставшийся путь до дома семьи Кирка они проехали молча.

10

Мистер и миссис Роджерс, жившие в маленьком уютном домике в тихом районе Лумара, мало что смогли вспомнить про день отъезда сына. Все время опроса Кэтти Роджерс плакала, без рыданий и всхлипов, сохраняя достаточно ровный голос. Слезы крупными градинами скатывались по ее морщинистому лицу. Джек Роджерс, по-видимому, еще пребывал в шоке. Говорил мало, глядя в одну точку чуть выше фотографии сына над декоративным камином в плотно обставленной мебелью гостиной.

Кирк собрал вещи: трусы, носки, пару рубашек, брюки, джинсы и майку с принтом, а также ноутбук, телефон и планшет — все, чего не хватало в его комнате из личных вещей. Никаких новых друзей он не заводил, привычки свои в последнее время не менял, о врагах родители ничего не знали.

— Среднестатистический парень, — резюмировал Майк. — Держу пари, то же самое мы услышим и в семьях трех пропавших.

Он оказался прав. Города, в которых жили жертвы, находились примерно в сорока минутах друг от друга, небольшие и тихие.

Около восьми вечера детективы вернулись в Лумар. Еще через десять минут старший детектив остановил машину у дома Майка.

— Какой план действий теперь? Зацепок, по-прежнему… ни одной. — Роб устало потер правой рукой глаза, и снова верхняя губа приподнялась, обнажая зубы.