Ло Ян – Падение клана Шэ. Том 2 (страница 13)
Горизонт перед ним вдруг сморщился и пошёл волнами, словно картина, написанная на шёлке. Цзиньюань отпрянул, задохнувшись на мгновение от ужаса. Далёкий пейзаж с Рыжим верблюдом преломился, перекосился, и откуда-то из складок пространства выступил невысокий бледный юноша в чёрном. Стоило ему сделать шаг, как горизонт вновь разгладился, подул лёгкий ветерок.
Но больше колдовства Цзиньюаня напугало иное. Не мертвенная бледность прекрасного лица. Не шаманское одеяние с длинными синими лентами на плечах и птичьими черепами у пояса.
– Четвёртый брат… – прошептал Цзиньюань и не удержался: упал в песок, больно ударившись коленями о прячущиеся под песчинками камни.
Нет. Такого не могло быть. Наваждение – вот, что это. Ещё одна иллюзия. Этот юноша с варварскими косами и вплетёнными в них золотыми колечками никак не мог быть его братом! Он был слишком молод. Слишком… Жив.
«Юхсэн, – пришло ему на память имя колдуна. – Мертвец».
По коже побежали мурашки, волоски встали дыбом.
– Зачем ты морочишь мне голову?! Зачем притворяешься моим братом?! – Цзиньюань вновь вскочил.
Дурацкая подделка. Зачем нацеплять на себя лицо принца Западной Шу, но одеваться шаманом?!
– Юань-эр, – мягко отозвался колдун. – Ты попросил меня показаться, и я пришёл. Чем же ты теперь недоволен?
– Ты не можешь быть Цзиньсюанем! – огрызнулся Цзиньюань. – Он умер! Его жена и сын… Вся его семья погибла здесь! Ты – самозванец! Как ты посмел тревожить память моего брата?!
Колдун задумался, знакомым жестом взялся за подбородок.
– Как же тебе доказать, что это я… Пожалуй, никак. Ведь Юхсэн это иное. Цзиньсюань и вправду мёртв. А это тело… Юноша-шаман, проникшийся моей бедой, отдал его для нашего общего дела. – Он невесело усмехнулся. – Как думаешь, что это было? Беззаветная братская любовь или жажда мести?
У Цзиньюаня голова пошла кругом.
– О чём ты говоришь? Я не понимаю?
– Видишь ли, он страстно желал вылечить меня. Чтобы мы с Юйсянь и А-Тао жили долго счастливо. И оказалось, что способ есть. – Колдун неприятно засмеялся чужим смехом. – Ужасный и прекрасный способ. Не думай, Юхсэн – это не я и не он. Юхсэн это… Иное.
– Я не понимаю…
– О, разумеется. Скажи мне, братец, ты встречался с А-Тао. Каким он показался тебе? Не слишком ли горд и высокомерен?
– А-Тао?! – Цзиньюань нахмурился. Он совершенно точно не видел племянника. Такую встречу он бы запомнил.
– Вот именно. Он должен был удачно подвернуться твоему человеку в борделе. Юнец, похожий на принца…
Цзиньюань похолодел.
– Нет. Ты издеваешься надо мной. А-Тао был младенцем, когда вы… Уехали. Сейчас он должен быть ребёнком, подростком!
Глаза Юхсэна походили на двух чёрных жесткокрылых жуков, выползших на лицо мертвеца.
– А-Тао всего лишь материя, способная принимать тот вид, что я прикажу. Всё под Небесами лишь материя творения. – Он набрал горстку песка и медленно высыпал из сжатого кулака. Конь за спиной Цзиньюаня жалобно заржал.
Цзиньюань резко обернулся к нему и отпрянул: с несчастным животным происходило нечто странное – оно менялось, но ни одно изменение не сохранялось: лишние глаза появлялись на удлинившейся морде, из копыт вырастали отростки, напоминавшие корни, тело шло буграми и волнами, словно глина, которую мнут невидимые руки. Цзиньюань перестал понимать, что видит: обнажённая женщина, ваза, дом с садом, плачущий в пыли ребёнок, дерево, горный пейзаж, ощерившийся демон с двумя головами… Но вот Юхсэн хлопнул в ладоши, и на песке остался лишь ком окровавленной плоти, покрытый жёстким волосом. Из кома торчали клыки, пальцы с обломанными, слоистыми ногтями, осколок белого фарфора с тончайшей голубой росписью. Цзиньюаня замутило.
– Превращение в противоположное есть действие
Цзиньюань сглотнул горькую слюну. Что-то сдвинулось в его голове, но он не хотел думать об этом. Чувствовал: если поддастся – сойдёт с ума.
– Ты… Ты хочешь мне отомстить? – спросил он, пытаясь уцепиться хоть за что-то понятное и знакомое.
– Я больше так не думаю, братец. – Юхсэн утёр слезу. – Теперь я думаю, можно ли судьбу смять будто плоть? Можно ли сшить одежды из ткани времени? Разумеется, я подчиню царство нашего отца – кто бы поступил иначе? Но лишь потому, что иного выхода нет.
Внезапная мысль неприятно кольнула Цзиньюаня.
Что, если отец был прав, связавшись с Белым ядом? Один колдун против другого колдуна. Только так и можно выжить. Правда ведь?
Потому что боги поддерживают всех и никого.
– Что значит… Иного выхода нет?
Юхсэн печально усмехнулся уголком губ.
– Потому что в этой истории нет героя, способного меня остановить.
Цзиньюань заставил себя высокомерно хмыкнуть.
– Ты просто демон. Разумеется, армия Западной Шу тебя остановит.
Юхсэн рассмеялся в ответ и покачал головой, будто ему предложили пропустить по кувшину вина, а нужно было возвращаться домой.
– Юхсэн не демон, я ведь сказал тебе. Он – сила. Не смерть, ведь смерть упорядочена, законна и принадлежит богам. Не бессмысленное разрушение. Скорее… Яд.
Ветер принёс откуда-то нежный аромат миндаля. Тёмный орех, белая сердцевина, пахнущая так нежно… Так же пахнет и яд, когда-то советник Бай дал ему понюхать пузырёк, чтобы он умел распознавать…
– Белый яд… – прошептал Цзиньюань. – Ты истинный Белый яд. Тот, что превратил Цзян Сюэляна в чудовище. Но разве он тебя не убил?
Сказал, и сам понял, как глупо это прозвучало. Разве это, чем бы оно ни было, может умереть?
– Отпусти душу Цзиньсюаня, – неуверенно сказал он. – Не знаю, что за тёмный ритуал провёл тот шаман, но клянусь, я схвачу тебя и утоплю в собачьей крови, чтоб развеять все чары!
– Пожалей собак, – отозвался Юхсэн знакомым, раздражённым тоном Четвёртого брата, но тут же вновь улыбнулся. – Небесный мандат Западной Шу потерян. Твоё царство – будто лодка, несущаяся по волнам без руля, без ветрил. А я – бурный океан.
В мгновение ока он оказался рядом и легонько толкнул Цзиньюаня в грудь. Цзиньюань хотел ударить в ответ, но силы оставили его, и он рухнул на песок рядом с тем, что осталось от лошади. Так вот как это закончится…
– Цзиньсюань, – он всё же приподнялся на локтях, чтобы не умирать лёжа. – Четвёртый брат. Если это действительно ты, прости меня. И если своей смертью я искуплю вину, пусть будет так. Но если вместо тебя говорит нечистая тварь…
Юхсэн сочувственно улыбнулся, встал рядом с ним на колени, мягко уложил обратно, подсунув под голову плащ.
– Ш-ш. Ты болен, к тому же долго скакал по пустыне без отдыха. Спи, Юань-эр. Конечно же, я на тебя больше не сержусь. После всего что я знаю, мой удел – печаль. И твой тоже. Смирись с неизбежным. Будущего, которого мы творим, тебе всё равно не осознать. Ты пришёл в мир людей не для этого.
Он ласково подул Цзиньюаню на веки сладким, миндальным дыханием, и Цзиньюань зажмурился, не в силах сопротивляться.
Печаль… Цзян Сюэлян ведь тоже печален, потому и не желал сражаться в том, последнем бою.
– Я не буду печалиться… – пробормотал Цзиньюань, проваливаясь в сон. – И я не болен…
– Не болен он, как же! – сказал знакомый голос над ним. – Лошадь загнал, жаром пышет, прямо как я, ещё и бредит! Давай-ка спи.
Фэнбао… Да, Фэнбао можно было послушаться…
Цзиньюань хотел рассказать ему обо всём, о страшной встрече, но не мог подобрать слов.
– Лодка без руля и ветрил… – попытался он и почувствовал качку, словно вправду под ним днище лодки…
Но вот «лодка» подпрыгнула на ухабе, и всё встало на свои места. Телега, его везут куда-то в телеге. Взяли в плен? Его и Фэнбао, значит. Это ничего, они выберутся…
Кто-то приложил к его губам прохладный мокрый край деревянной миски.
– Выпей. Скоро сделаем привал, будет полегче.
Цзиньюань послушно глотнул воды, но вдруг осознал, что пьёт прохладный воздух и над головой по светло-голубому небу плывут облака.
Никакой больше пустыни… Человеческие голоса, какой-то перестук, ослиный рёв, запах стружки…
– Я-то думал, тут развалины, а вы что затеяли?! – удивлённо рассмеялся где-то Фэнбао.
– Я ведь говорил тебе, что восстановить школу Северного ветра – наш долг. Оказалось, что старшие ученики, уехавшие подыскивать пещеры для медитаций, выжили, как было им не помочь? – Этот голос Цзиньюань тоже знал, но память не хотела подбирать к нему имя. Никак не хотела…
– Старший брат! Ты правда привёз Болтуна Хуаня! А кто с вами… Нет!
Небо исчезло. Теперь среди облаков над ним парила А-Юэ. Словно фея, что превращается в тучу. И слёзы капали из её глаз, как дождинки. Цзиньюань попытался улыбнуться ей, но собственные слёзы застилали глаза.
«Если бы она была дождевым облаком, а я – травой, источающей росу, или цветущим деревом, как было бы славно…»
Рука А-Юэ коснулась его щеки. Он осторожно сжал милые ласковые пальцы, вздохнул глубоко и…