Ло Ян – Падение клана Шэ. Том 2 (страница 15)
Воцарилось молчание. Дядюшка Бай и братец Юэ переглянулись, откашлялись смущённо.
– Я… Пойду во двор, попробую… – пробормотала Шэ Юэ и, сгребя в охапку свои рисунки и какие-то книги, убежала, чтобы эти двое книгочеев окончательно не потеряли лицо.
Только во дворе она сложила всё аккуратной стопочкой, расправила листы. Сверху оказалась книга «Превращение неживого в мёртвое». Почитав её когда-то, Шэ Юэ обнаружила, что это список стихов, перемежающийся какими-то рецептами. Может, за стихами крылся тайный смысл, но ей казалось, что Шэ Лань пишет о своей душе, что это она понемногу превращается в мертвеца.
Она решила забрать книгу себе. Нечего этим высоколобым копаться в грустных женских стихах. Всё равно ничего не поймут.
По вечерам к ним в изысканиях присоединялся и Ван Сиюй, как знаток алхимии и фэншуй. Правда, характер у него испортился: всё чаще он отчитывал братца Юя за то, что тот забросил тренировки. Шэ Юэ заподозрила, что он ревнует: шутка ли, явился какой-то тип и забрал у него ученика! К тому же дядюшка Бай, много лет страдавший в плену с переломанными ногами, делился с братцем Юем хитростями, которые облегчали ему жизнь: как сделать особый подголовник, повыше, как упражняться, чтобы не болела спина, как направлять ци, чтобы не таяли мускулы. Ван Сиюй сердился, обижался, братец Юй просил прощения, но постепенно Шэ Юэ начала подозревать, что они разыгрывают целый спектакль к обоюдному удовольствию.
– Что? Ты снова не медитировал? – громогласно вопрошал Ван Сиюй. – Какая наглость! Если меня не ценит ученик, лучше мне уйти! Нечего играть на цитре перед быком! Ни буквально, ни иносказательно.
– Учитель… Простите глупого, недостойного ученика! Я совсем забыл о времени…
– Забыл? Это что, оправдание?! Значит для тебя моя наука не важна! Нет уж, я уйду! – на этом месте Ван Сиюй грозно взмахивал белым рукавом и отворачивался.
Братец Юй же неловко выбравшись из кресла, падал на пол в подобии земного поклона.
– Прошу, учитель, не бросайте меня! Лучше накажите! Вы один моя надежда и опора! У меня нет батюшки, некому учить меня, сироту! Некому наставлять меня на путь истинный! Говорят, «учитель на один день – отец на всю жизнь»! Вы мой второй отец, как же я без вас!
Ван Сиюй со вздохом оборачивался и, бережно взяв его на руки, усаживал обратно.
– Глупое дитя! От тебя только и требуется, что заниматься! Хватит этой болтовни, раз не было времени медитировать днём, начинай сейчас!
Шэ Юэ понять не могла, к чему они тратят время на такие глупости, раз и так понятно, что учитель Ван никуда не собирается, но братец Юй весь так и расцветал.
– Ничего ты не понимаешь, – сказал он как-то. – Я средний брат, отцу всегда было не до меня: он заботился чтобы Цзюэ стал достойным наследником, да и вы, малыши, его донимали. И вот я стал первым и единственным учеником!
Шэ Юэ немного обиделась – будто их школа братцу Юю мало дала! Но всё же решила не обижаться. У братца в последнее время были одни огорчения, пусть порадуется!
Хотя… Как будто все кроме неё и братца Цзюэ были вполне себе счастливы. Вэй-шисюн подшучивал над ней, как всегда, будто и не было того ужасного разговора о свадьбе. А матушка…
– Я упросила господина Бая остаться ненадолго, – сказала как-то матушка, замешивая тесто. – Кому-то же нужно вбивать в детей Троекнижие и прочее.
– Зачем господина Бая заставлять работать? – спросила Шэ Юэ, готовя начинку из капусты и мяса. – Пусть братец Юй учит.
– От него дождёшься! – фыркнула матушка. – Он весь в своих изысканиях. И как его винить? Это же наследник Шэ Лань! Вдруг он и вправду найдёт что-то важное?
– Пока он только сам важничает! – засмеялся Шэ Юэ. – Будто он юный господин, а мы тут все слуги. Это же он баоцзы с капустой захотел?
– Это господин Бай. – Матушка поспешно наклонилась за ковшиком подлить ещё воды в тесто. – Сказал, что давно не ел баоцзы с капустой, как у них дома готовят. Он такой худой! И это ещё из дворца приехал. Ума не приложу, как его кормили в том ужасном месте под землёй…
Почему-то у Шэ Юэ при этих словах холодный ком заворочался внутри. Будто подкралась какая-то беда.
– Я тоже была в том ужасном месте, – пробурчала она.
Матушка вздохнула.
– Была, конечно, была. Но ты из улинь, тебе такие испытания нипочём, а господин Бай учёный человек, почти придворный, нежный и изысканный.
Последние слова она и вовсе произнесла как-то странно…
Шэ Юэ вдруг впервые взглянула на неё со стороны и с ужасом поняла, что матушка совсем не старая, хоть у неё и морщинки. И седых волос у неё не много… Да и все, что были, она закрасила. И хоть по ней видно, что она родила четырёх детей, а всё равно…
И ещё у неё было имя. Бао Жуи. Красивое.
Страх сменился жгучей обидой. Да что же это такое?! С ума все посходили, что ли?!
– Ты… Почему это ты его нежным называешь?! – Шэ Юэ слышала, что голос у неё стал детский и обиженный, но ничего не могла с собой поделать. – Тебе совсем не стыдно?!
Матушка тяжело вздохнула, и принялась ещё яростнее вымешивать тесто.
– Тебе ли о стыде говорить, девчонка?! Шаталась неизвестно где с этим своим… С Третьим юным господином, – прошипела она. – Слава Небу, что в подоле не принесла! Как ты смеешь такое матери говорить!
Шэ Юэ с размаху вонзила тесак в разделочную доску. Всё лицо будто вспыхнуло, слёзы закипели в глазах.
– А-Юань Третий принц! И твой повелитель! И… и лучше б у меня был от него ребёночек, хоть какая-то память! Я бы его любила! Потому что ты меня не любишь!
Матушка со шлепком бросила тесто обратно на стол, вытерла руки, медленно, будто мастер перед боем.
– Паршивка! – она и сама покраснела. – За что тебя любить?! Только и делаешь, что огрызаешься, никогда меня не слушаешь! Всю жизнь ради тебя стараюсь, чтобы тебе легче жилось!
Шэ Юэ знала, что это правда, но обида раскручивалась как вертушка-трещотка, её было не остановить.
– Думаешь, если ты готовишь и убираешь, то можно… Можно папу обманывать?! Я сейчас пойду и всё ему расскажу! Как ты серьги надела! И… и лепишь баоцзы!
Матушка схватилась за ухо, будто её обожгло.
– Думаешь, я ему не говорила?! Всё рассказала как есть! Пусть он на том свете меня казнит! Это наше с ним дело, нечего сопливой девчонке соваться!
– Госпожа Шэ, ваш старший сын передал немного зелени для… – Дядюшка Бай замер на пороге с букетиком черемши в руках, и тут же склонил голову. – Прошу прощения, что прервал беседу. Просто оставлю травы и удалюсь.
«Удалишься ты теперь, как же! Нахлебник!» – подумала Шэ Юэ и выбежала из кухни, задев его плечом так, что дядюшка Бай пошатнулся.
Плечо у него было худое и узкое, поэтому ей тут же стало стыдно. Но обида перевешивала стыд.
Как на крыльях Шэ Юэ добежала до отцовской могилы, упала в желтеющую траву, крепко обняла камень.
– Мы с тобой никому не нужные… – прорыдала она. – Нас никто не любит…
Камень не ответил, но стало чуть легче. Кому ещё пожалуешься?
Шэ Юэ поплакала немного, уткнувшись в холмик, чтобы быть хоть чуть-чуть ближе к папиной душе. Душа и скелет – всё, что от него осталось. Но пусть бы даже скелет её сейчас обнял – всё было бы лучше…
Чувствуя, что начинает замерзать, она ушла наконец с холма и отправилась искать братца Цзюэ. Нужно было рассказать ему, чтобы он сделал что-нибудь! Он же глава клана!
Братец Цзюэ вместе с шисюном, подвязав рукава и подвернув подолы халатов, голова к голове возились над грядкой с травами. Вокруг почему-то валялось множество сломанных кустиков.
– Чего ты хочешь? – донеслось до неё тихое бормотание. – Ты и так здесь второй после меня, зачем тебе моя…
– А что вы делаете? – спросила Шэ Юэ, подходя ближе. Будь шисюн один, она бы и близко не подошла, но с братцем было не так опасно.
– Новые ученики так усердно пололи, что все лекарственные травы выкорчевали. Пытаемся хоть что-то спасти. – Шисюн выпрямился, утёр лоб. – Кажется, глава Шэ, нескоро тебе ходить с важным видом, игнорируя мирское.
– Нам повезло, что осень на носу, – вздохнул братец Цзюэ. – Но что делать с многолетниками… Вэйянь, пойди к брату Юю спроси, нет ли в его записях какой-нибудь техники по выращиванию трав зимой.