Ло Ян – Падение клана Шэ. Том 2 (страница 17)

– Матушка, родная… – просто сказала она, размазывая слёзы.

Дни шли за днями, тоска её немного развеялась, но теперь чуть что к горлу подступали слёзы, любое случайное слово отзывалось болью.

Смотреть на дядюшку Бая стало совсем тяжело – хоть матушка и не надевала больше те серьги, только шпильку с перламутровой хризантемой в волосы вставила, но всё равно обедали они теперь все вместе за семейным столом. Братец Янь на это сперва хмурился, но потом привык, даже как-то спокойнее стал. Он отца помнил плохо, а тут появился взрослый мужчина, который мягко учил его держаться и понимать классические тексты, а не фыркал раздражённо, как старший брат, и не закатывал глаза, как братец Юй.

И вдруг в те дни, когда днём ещё жарко, а ночью уже не выйти без накидки, прибыл новый гость – глава Фэн со свитой своих Фениксов. Траурные одежды сменились повязками и кушаками, и глава Фэн уже не выглядел таким осунувшимся и печальным. Пусть глаза его порой становились грустны, всё же он улыбался – и было чему! Фениксы привели с собой троицу, которую Шэ Юэ меньше всего ожидала увидеть: учеников школы Северного ветра! Шисюн Лу, коренастый и смуглый, выглядел как всегда решительно, Ли Цянь как будто ещё сильнее вытянулся, с их последней встречи, и держался с достоинством: совсем не тот мальчишка, с которым когда-то взбирались по деревьям. А его сестра Сяолянь стала похожа на цветущую ветку груши: каждое движение тихо и изящно, белое лицо скрыто было прозрачной вуалью, чтобы не загорело в пути, и даже посеребрённые медные шпильки в её волосах выглядели настоящими драгоценностями.

Увидев их у ворот, Шэ Юэ сперва даже не поверила. Как если б ученики её школы вернулись вдруг из мёртвых! Даже сдержанный братец Цзюэ бросился к шисюну, оставив церемонии, крепко обнял его изо всех сил.

– Названный брат! – воскликнул он. – Откуда ты?! Ты ведь не призрак?! Скажи немедленно!

Шисюн рассмеялся низким грудным смехом.

– Что, на ногу тебе наступить? Вовсе я не призрак!

Братец Цзюэ, увидев Фэн Чжицзяна опомнился, поклонился ему.

– Герой Фэн, вы спасли названного брата и младших учеников! Великий день! Нужно немедленно совершить подношения учителю Жуань-цзы!

– Но сперва умойтесь с дороги и пообедайте, – велела матушка, взяв Ли Цяня и Сяолянь за руки. В этот раз она даже не утирала слёз.

Братец Цзюэ недовольно свёл брови.

– Матушка, – негромко, укоризненно сказал он, но матушка его даже не услышала, решительно увела всех учеников.

Фэн Чжицзян заметил эту неловкость и похлопал братца Цзюэ по плечу.

– Молодой глава Шэ, каким бы славным героем вы ни были, невозможно препятствовать женщине, когда она хочет накормить детей, – сказал он с улыбкой. – Для меня радостно будет сделать подношения братьям по такому радостному поводу!

Шэ Юэ была ему очень благодарна за это. А на брата немного обиделась. Пусть матушка и не права была, перебив главу клана, но и ему не следовало при гостях её одёргивать! Раньше бы он так сделать не посмел.

Впрочем, это происшествие быстро забылось: слишком радостная вышла встреча. Уже второй раз за этот год перед алтарём предков собрались рассказать о радости: первый раз Шэ Юэ запомнила плохо, слишком горевала по А-Юаню, да и говорил отцу о возвышении клана Шэ братец Цзюэ. Зато этот день запомнила навсегда: солнечные пятна на вытертом, но чистом выметенном полу, поблескивание чаш для подношений, запах жертвенного вина и благовоний, аромат перезрелых яблок на блюде, ещё больше кружащий голову, чем вино. Опавшие от неловкого движения лепестки пионов…

В этот раз говорил шисюн Лу. Голос его, обычно такой раскатистый и уверенный, подрагивал от слёз, как у ребёнка.

– Учитель! Небу было угодно, чтобы вы послали нас с братом и сестрой в путешествие искать места с сильнейшим средоточием ци ветра. Мы отыскали такое место в горах Цинкэ… Ущелье, где скалы поют на разные голоса, когда ветра проходят сквозь них. Течение ци там словно бурная река, есть и пещеры для самосовершенствования в затворе, уступы для тренировок, питьевая вода из чистейших ручьёв, бамбук и плодоносные деревья. Крестьяне не ходят туда, им чудятся голоса духов, но на деле место это самое чистое и спокойное… – Он всхлипнул, не сдержался. – Как бы мы хотели отвести вас туда! Мы бы отправились в путь с братьями и сёстрами. Распевали бы песни по дороге, пекли лепёшки на костре. Старшие рассказывали бы младшим страшные истории, а вы бы ругали нас за это… А как отрадно было бы медитировать в таком благословенном месте! Все мы стали бы иными… Лучше… Сильнее… Никакие демоны не смогли бы нас одолеть…

Вэй-шисюн положил ему на плечо тяжёлую руку.

– Брат Лу. Что толку бередить душу учителя пустыми мыслями о том, как было бы? Скажи ему о главном.

Шэ Юэ хотела было защитить шисюна Лу, но смолчала и в этот раз. Только кулаки сжала. Всё, что бы ни сказал Вэй-шисюн, начало ей казаться таким жестоким!

Но брату Лу помогло. Он даже головой встряхнул, торжественно поднял чарку с вином.

– Да. Учитель. Мы пришли не для того, чтобы плакать, а для того, чтобы принести клятву! Мы восстановим школу Северного ветра!

– Школа Серебряного ручья и клан Шэ помогут братьям! Не тревожьтесь, дядюшка, – прибавил братец Цзюэ.

– Школа Огненных мечей поможет ученикам названного брата, как своим! – воскликнул Фэн Чжицзян, и Шэ Юэ даже вздрогнула, так молодо зазвучал его голос. На мгновение в игре света и тени на его лице она увидела юношу, со всей горячностью молодой души дающего клятву старшему брату. Отчего-то у неё слёзы навернулись на глаза, но это были радостные слёзы.

Так в солнечный и тёплый день осени три школы выпили перед алтарём клятвенную чарку абрикосового вина, горькую и сладкую одновременно. А потом отправились к накрытому столу.

Постепенно беседа перетекла на клан Шэ, братец Цзюэ, выпив чуть больше, чем следовало, рассказывал о приключениях и пленении Белого яда чуть громче, чем следовало, и кое-где даже приукрашивал. Братец Юй слушал несколько мрачно и в конце концов попросил появившегося в сумерках учителя Вана его увезти. Вэй-шисюн больше молчал и пил одну чарку за другой. Братец Янь ковырял палочками в тарелке. Всех словно одолевали невесёлые мысли, которые неприлично было высказывать за столом. Шэ Юэ и сама могла бы кое-где поправить братца: сказать, что вовсе его высочество не сидел беспомощный в плену, ожидая, пока его спасут. Что это не принцессу Янмэй пришлось выносить на руках… А когда братец расписывал, как, совсем не тратя сил, ловко накопил ци, для разрушения демонических зеркал, даже открыла рот, чтобы возразить… Но дядюшка Бай тут же принялся подкладывать ей еду, уговаривая попробовать вяленые баклажаны.

Ученики слушали открыв рты, Фэн Чжицзян серьёзно кивал и издавал приличествующие случаю восклицания вроде: «О…», «Ах…» и «Великолепно», но, встретившись взглядами с мрачной Шэ Юэ, вдруг улыбнулся ей мельком, как-то заговорщицки, словно просил не унывать и не принимать это так уж всерьёз. Отчего-то это её смутило, она опустила голову. Неужто все видят, как ей хочется окоротить старшего братца? Так стыдно!

В конце концов, не выдержав, она тоже извинилась и ушла, сославшись на то, что хочет спать, а сама забралась на дерево у окна. То самое, на котором когда-то сидел А-Юань, пытаясь незаметно с ней поговорить…

В ночном воздухе чувствовался холодок осени. Скоро на срединные равнины придёт зима, но каково будет на восточных рубежах? Если туда пришла пустыня, значит, ни снега, ни холодов там больше не будет? А если будут, взял ли А-Юань… то есть его высочество, тёплые вещи, или так и сбежал со свадьбы, в чём был?

Как хорошо было бы встретить зиму с ним… Вместе собирать последние яблоки, побитые морозцем, но от этого особенно вкусные. Возиться с зимними ставнями и прочими скучно-уютными домашними делами! Для того чтобы ощипывать кур и таскать уголь, конечно, теперь есть ученики, но вот если бы они с А-Юанем зажили своим домом…

– А я-то думал тебе и вправду худо, забеспокоился, – раздался снизу насмешливый голос шисюна. Шэ Юэ хотела было залезть к себе в окно, но передумала. Не странно ли от него бегать?

– Я просто дышу воздухом.

Всё равно получилось так, будто она оправдывается. Проклятье!

Шисюн в два прыжка оказался на соседней ветке. Их разделял ствол, и Шэ Юэ стало немного спокойнее. По крайней мере, не надо было смотреть в глаза.

– Не обижайся на главу, – сказал вдруг шисюн. – Люди именно это хотят услышать о подвигах героев цзянху. А не правду.

– Но ведь глава Фэн понял, что это неправда!

Шисюн фыркнул как-то неестественно. И Шэ Юэ поняла, что он пьян.

– А ты думаешь, Фениксы Золотой долины никогда не привирают? Он знает, как мир устроен.

– «Мир устроен»… Разве не мы сами его устраиваем? – возмутилась Шэ Юэ, но вяло. Будь всё так просто, разве его высочество предал бы… – Вот ты тоже привираешь, бывает, что мой и твой отцы сражались вместе. Хотя что постыдного в том, что у тебя нет отца? Ты людей стыдишься, а не какого-то «мира». Думаешь, что о тебе скажут другие воины.

– Всё случается, как угодно Небу… – туманно произнёс шисюн. – Послушай, глупышка Юэ. Тебе пора бы уже понять, что твоя судьба – выйти за меня замуж. Ни единой причины противиться у тебя нет.