Ло Ян – Падение клана Шэ. Том 2 (страница 19)
Шэ Юэ вспомнила, как нравилось ей прикасаться к А-Юаню, как забавно было вызывать его судорожные вздохи и как хотелось, чтобы он продолжал делать языком то, что делал… Это самое настоящее распутство! Сестрице Янмэй никогда бы такое не понравилось. Но о таком она рассказать главе Фэну точно не могла, поэтому лишь уныло кивнула, пряча лицо в платок.
– Что меня тревожит, так это слова вашего шисюна. Я плохо знаю Чжоу Вэйяня, он человек скрытный и нелюдимый… Могу только надеяться, что в нём говорило вино, досада и ревность. Он молод, и ещё не так хорошо владеет своими чувствами.
– Вэй-шисюн говорил от всего сердца. Слышали бы вы его…
– Понимаю, – Фэн Чжицзян резко выдохнул, будто собираясь с силами. Шэ Юэ даже удивлённо подняла голову от платка. – Что ж, барышя Шэ. Если вас так волнуют его слова, позвольте мне предложить вам решение.
– Решение? – Шэ Юэ вдруг испугалась, такой пристальный у него стал взгляд. – Какое?
– Прошу вас, не сочтите мои слова дерзостью. Глупостью, неподобающей старику. Я лишь хочу, чтобы вы перестали бояться и знали, что сможете опереться на меня.
– Я знаю, что могу опереться на вас, глава Фэн. Я так благодарна… И вы ещё не старый.
– Барышня Шэ, – перебил он. Его мужественное лицо побледнело, кулаки сжались, словно он собирался идти в бой. – Я вдовец. Сын мой погиб и некому продолжить род. Пусть годы мои клонятся к закату, но я всё ещё сильный мужчина, способный произвести новое потомство. Как бы я ни любил жену, клан мой нуждается в наследниках.
У Шэ Юэ закружилась голова. Обморок был где-то рядом…
– Раз… Вы так говорите… – промямлила она.
– Пока моё горе слишком глубоко и одна мысль о другой жене причиняет мне боль, не буду скрывать. Но я знаю, что однажды страдания утихнут. И тогда, барышня Шэ, если вы к тому времени не выйдете счастливо замуж, я посватаюсь к вам. Я положу к вашим ногам все богатства Фениксов Золотой долины. Вас будут уважать как госпожу жену учителя, и никто не посмеет замарать ваше имя клеветой. Я защищу вас от всего. Чжоу Вэйянь – глупый ребёнок, если думает, что сможет поколебать мою решимость сплетнями! Этому коршуну не достанется голубка.
Шэ Юэ внимательно взглянула ему в лицо. И вдруг поняла, что ей больше не страшно. Взгляд главы Фэна не был так мрачен и тяжёл, как взгляд шисюна. В нём не горело тёмное пламя, наоборот, этот мужчина с ранней сединой в волосах, воспитавший не меньше сотни бойцов, сам как будто оробел от своих слов. Снова откашлялся…
– Неприлично делать подобные предложения девушке, потому не сочтите это сватовством выжившего из ума старика, – поспешно сказал он. – Если вы полюбите юношу, достойного вас, я буду счастлив и пришлю подарки к вашей свадьбе. Но если же вы почувствуете себя одиноко и вам нужен будет дом, вы обретёте этот дом в Золотой долине. Вам больше нечего бояться. Поэтому утрите слёзы, прошу вас. И даже если вы не выйдете замуж, даже если не хотите видеть в супругах меня – мой дом всегда открыт для вас.
Шэ Юэ вскочила, чтобы поклониться, поблагодарить как следует, но голова окончательно закружилась, мелькнули в вышине ажурные ветви деревьев…
Фэн Чжицзян поймал её безо всякого усилия, подхватил одной рукой, крепко прижав к груди. В глазах его искрилась чистая радость, губы чуть подрагивали от сдерживаемой улыбки. Ах он… Как он смел улыбаться, словно мальчишка и смущать её?!
Шэ Юэ на мгновение уткнулась лицом в его тёплое плечо. Ей было так стыдно, что уши горели, но она сама не понимала отчего.
Фэн Чжицзян поставил её на ноги и немедленно отступил, подобрал колчан и отвернулся.
– Если скромность не позволяет вам ответить, барышня Шэ, не отвечайте этому полоумному. Но я прочёл ответ в ваших глазах. Этого мне достаточно.
Шэ Юэ хлопнула носом и молча убежала. Сердце билось в горле. Где-то там, в лесу, было озеро… Озеро у развалин беседки! Там можно умыться…
Она остановилась, обхватила себя за плечи, помнящие тепло руки Фэн Чжицзяна. Вот и А-Юань обнимал её так же…
Нет, не так же. Крепче и уютнее. Зная, что имеет право.
Как же приятно, когда тебя обнимает мужчина и его взгляд искрится словно озеро на солнце!
– А-Юань… – прошептала она безнадёжно. – Я так скучаю по тебе…
Шэ Юэ думала, что после признания главы Фэна станет легче, но видеть шисюна было так невыносимо, что она, собрав в узел немудрёные пожитки, оставив дома все дорогие платья и украшения, пошла к братцу Цзюэ и объявила, что едет в школу Северного ветра помогать названым братьям и сестре с уборкой. А там, глядишь, приедут и каменщики – до зимы нужно многое успеть!
Братец Цзюэ долго смотрел на неё… А потом вдруг решительно сдвинул брови.
– Я тоже уезжаю, – выпалил он.
Этого Шэ Юэ не ожидала. Ей даже показалось, что он только что это придумал, глядя ей в глаза.
– Куда? – спросила она и по его отчаянному виду и покрасневшим щекам вдруг поняла. – О… Тогда…
«Узнай, здоров ли его высочество».
«Спроси, вспоминает ли он меня!»
«Передай ему, что я не сержусь…»
– Тогда обязательно возьми шляпу вэймао… В пустыне жарко и солнце палит.
Он кивнул и выдохнул. Точно так же выдыхал братец Янь, понимая, что шалость вскрылась, но ругать его не будут. Какие же все мальчишки одинаковые!
Шэ Юэ крепко обняла его на прощание.
– Старший брат такой решительный и смелый! Я тобой горжусь!
Братец Цзюэ обнял её в ответ.
– Что ты делаешь… Ты уже взрослая! – Он вздохнул снова. – Не знаю, к добру или к худу я туда еду.
Шэ Юэ хотела его ободрить, но разве может уважаемый воин, глава клана, водить дружбу с демоном? Вправду, не повредит ли это? Она чувствовала, как всё меняется неудержимо. Пока его высочество Третий принц не появился в её жизни, ничего не происходило, дни шли спокойной и чинной процессией, как евнухи за императорским паланкином. А теперь понеслись вскачь, словно конница под развевающимися флагами. Навстречу… Чему?
Даже между учениками дядюшки Жуан-цзы и ней пролегла… Нет, не пропасть, конечно. Так, глубокая канава с мутной водой: перепрыгнуть можно, но у кого достанет духа и желания? Они держались вежливо, и даже побаивались её. Как же в один миг всё перевернулось! Теперь она наследница богатого клана и знаменитой школы, теперь у их ворот выстраиваются желающие податься в ученики, а школа Северного ветра в руинах и разграблена. Ни флейту дядюшки не вернуть, ни денег и оружия, удержанного казной. Шэ Юэ было их жалко, но она чувствовала, что нельзя такого говорить, – слишком обидно это будет звучать. Как снисхождение.
Но по дороге Ли Цянь заговорил сам.
– Шисюн, а у нас точно хватит денег расплатиться с каменщиками? Если надо собирать подаяние, я готов…
– Разве мой старший брат ничего не дал вам из своей доли? – удивлённо спросила Шэ Юэ. Выпалила прежде, чем сдержала себя. Просто… она сама поступила бы так, не задумываясь.
Все трое переглянулись.
– Правду сказать… – начал шисюн Лу, избегая смотреть на неё, – Цзюэ нам ничего не предлагал. – Фэн Чжицзян поделился своей долей. Цзюэ же извинился, сказал, что уже всё истратил, ведь ваша школа пострадала так сильно…
Шэ Юэ не знала, правда это или нет, но даже думать о том, что брат мог солгать из жадности, было противно. Они же с шисюном побратимы! Ли Сяолянь поспешно принялась её успокаивать.
– Не думай об этом, Юэ! Семья послала в помощь тебя, нам уже и этого много! Как хорошо, когда все побратимы вместе, правда?
Её боевые братья нестройным хором согласились.
Шэ Юэ не знала, чем может им помочь, поэтому, когда они прибыли в стылые, укрытые сырым туманом павильоны, где-то разрушенные упавшими во время грозы деревьями, где-то опалённые пожаром, она сделала то, что сделала бы матушка. Единственное, что утешало без слов: попросила названых братцев принести новых углей и принялась готовить ужин. Сяолянь бросилась ей помогать, и вскоре застучал о разделочную доску нож, забулькала вода в котелке.
Шисюн первым попробовал густую кашу с нашедшейся на грядке целой тыквой и одобрительно кивнул с таким важным видом, что все так и покатились со смеху.
– Не горячо вам, бессмертный мастер? – нарочито угодливо прощебетал Ли Цянь и принялся старательно дуть на его кашу, специально разбрызгивая слюну. Шисюн отпихнул его и тоже захохотал.
– Ах ты, обезьяна! Сейчас по лбу получишь!
– Оба вы обезьяны! – вздохнула Сяолянь. – Нельзя играть за едой. Учитель ведь смотрит.
Она кивнула в нишу. Из дома Шэ Юэ привезла погребальную табличку дядюшки и благовония. Ломтик тыквы пришлось положить на разбитую тарелку… Но будь тут сам дядюшка, не обиделся бы. Рассказал бы какую-нибудь притчу про то, что битая тарелка лучше новой, а то и заявил, что тыквы любит есть запросто, будто дыни, и никакая тарелка не нужна…
В шкафах нашлись несколько одеял, пропахших мышами, но целых: только кое-где маленькие лапки вытащили из швов вату. Шэ Юэ с Сяолянь забрались под сыроватые одеяла, прижались друг к другу замерзшими ногами. По крыше уютно стучал дождь, мальчишки похрапывали за ширмой.
И впервые за много дней Шэ Юэ по-настоящему выдохнула, расслабилась всем телом. Как хорошо, когда есть сестра… Интересно, как там сестрица Янмэй? Вместе с ней было бы не так горько…
Она крепко обняла Сяолянь, как обняла бы сестрицу Янмэй, и уснула.
Туман рассеялся, словно испугался хозяев. Ночью в горах было уже по-осеннему холодно, но в школе Северного ветра время будто остановилось: те же золотые дни, ясные прозрачные ночи. Главный дом сделался уютнее, приехали каменщики и плотники, наполнили всю школу весёлым шумом, звоном кирок и гомоном голосов. Шэ Юэ, забыв обо всём, целыми днями либо готовила вместе с сестрицей на всю ораву, либо бегала, передавая сообщения от каменщиков плотникам и наоборот. Даже на леса забиралась с коромыслом, относя обед тем, кто слишком увлекался.