Ло Ян – Падение клана Шэ. Том 2 (страница 21)
– Вы можете презирать меня, барышня Шэ. Но я счёл своим долгом предупредить вас об опасности.
Он выдохнул, и плечи его вдруг бессильно опали. Словно сил хватило лишь на то, чтобы сказать самое главное. И это у её А-Юаня, неутомимого воина!
Шэ Юэ сглотнула поступившие вдруг к горлу слёзы.
«Отчего мне хочется плакать? – подумала она. – Его высочество ведь не братец Юй, он скоро поправится!»
Но страшнее была не телесная немочь. Что-то навсегда изменилось в А-Юане, что-то засело внутри его души, как зазубренный наконечник стрелы, – не вытащить.
– Давайте я помогу вам лечь. Не нужно сидеть на холоде, – тихо сказала она, но А-Юань с трудом поднялся сам, дохромал до кана, держась за стену. Сел, но не спешил ложиться, отчаянно комкал в руках одеяло.
– Мне… Мучительно, что барышня Шэ видит меня таким. – Он сердито выдохнул, знакомо нахмурились густые брови.
– А мне мучительно видеть, как вы страдаете, – честно призналась Шэ Юэ, потому что не было сил ему врать. – Пусть бы вы потеряли способность ходить, как братец Юй, я и тогда бы вас любила. Но всё же у меня сердце сжимается!
Она даже не сразу поняла, что сказала. А-Юань взглянул на неё поражённый.
– Вы… До сих пор любите меня?
Шэ Юэ спрятала горящее лицо в ладони. Какой же он глупый! Как может не понимать таких простых вещей? Если б можно было в один миг разлюбить человека за то, что обидел! Или за то, что он не герой…
Вот оно, самое мучительное в любви. Не то, что вы расстаётесь навек, а то, что любовь как заноза, которую не вытащить так просто. Разве что выйдет постепенно сама, с болью и горьким гноем.
Но то, что она чувствовала к А-Юаню, даже занозой не назвать.
– Меня не зря в деревне дразнят дурочкой, – прошептала Шэ Юэ.
А-Юань невесело усмехнулся.
– Для меня вы всё та же героиня цзянху, госпожа Лунная Орхидея, – печально проговорил он. – Вот только я вовсе не Быстрый Ветер. Правду сказать… Мне больше неведомо, кто я такой. Но… Пока мы ехали сюда, я всё думал в бреду, что мне больше некому рассказать о том, что случилось. Только А-Юэ.
Он сглотнул. Помолчал, словно собираясь с духом.
– Пусть мы не бабочки-любовники… Но ты… Ты моя семья, А-Юэ. У меня никого нет, кроме тебя. И потому мне важно услышать от тебя… Скажи, я плохой человек?
Шэ Юэ медленно обернулась к нему. А-Юань смотрел на неё печально, безо всякой надежды.
Она почувствовала, как слёзы текут по щекам. Что толку притворяться? Может быть, они оба глупые дети, ничего не знающие о жизни, но…
– Да, ты плохой человек, ужасный изменник, дурак! Ещё и умудрился заболеть, как довериться тебе?! Но… И у меня… И у меня нет никого, кроме тебя, А-Юань.
Матушка, братцы, шисюн – у всех них своя жизнь. Все вместе, клан Шэ, а мыслями будто порознь. И лишь они с А-Юанем всегда вместе в сердце. Там, куда остальным ходу нет.
Правду говорят, что дочь – отрезанный ломоть. Да только после того, что случилось во дворце, и А-Юань – сирота при живом отце.
Они одновременно потянулись друг к другу, взялись за руки.
– Я согласна стать твоей наложницей, А-Юань, – прошептала Шэ Юэ. – Уже меньше года осталось… Если ты позволишь мне, я войду в твой дом хоть служанкой.
– Я не позволю тебе стать служанкой. И принцесса Янмэй не позволит, – твёрдо сказал А-Юань, сжав её пальцы. Сила вновь вернулась в его руку. Словно зажёгся внутри едва тлевший огонь. – Ты моя драгоценная жена и её драгоценная сестра. А если она будет противиться…
– Она не будет, – уверенно перебила Шэ Юэ. – Мы с ней не просто так стали сёстрами. Ей можно довериться. И… Мне тоже поверь, А-Юань, я обещаю, что никогда больше не опозорю тебя перед твоей матушкой, перед государем и придворными. Я стану достойной наложницей Третьего принца.
– Тебе не придётся жить во дворце. – А-Юань сел ближе, крепко обнял её. – Мы уедем. Пусть жизнь на границе сурова, но честна. Мы будем сражаться, А-Юэ!
Он был такой горячий… Наверное, у него вновь начался жар. Шэ Юэ прижалась щекой к его отощавшей груди, закрыла глаза.
«А-Юань, А-Юань… Излечишься ли ты когда-нибудь от этой лихорадки?»
Она подумала, как странно будет просить матушку учить её манерам… Пожалуй, лучше с этим к дядюшке Баю обратиться и к сестрице Сяолянь. Как странно будет кланяться А-Юаню и принцессе Янмэй как хозяевам дома, будто чужим. Как странно будет принять новое имя, – ведь не могут же наложницу принца звать так простецки, наверняка сестрица придумает что-нибудь красивое…
На мгновение ей захотелось навсегда остаться здесь, в тихой школе Северного ветра, вместе с добрыми друзьями. И чтобы всегда стоял на дворе конец лета с жаркими днями и прохладными, прозрачными ночами…
– А-Юань, – тихо сказала она. – Выполнишь мою просьбу? Только пообещай.
– Какую, А-Юэ?
– Когда я умру, похорони меня здесь.
А-Юань не удивился, просто серьёзно кивнул.
– Я сегодня думал попросить тебя о том же, – тихо сказал он. И умолк, зная, что это невозможно. Он принц, его место рядом с предками. Никогда ему не оторваться от своей семьи.
– Если ты уйдёшь первым, я заберу сюда твою погребальную табличку, – пообещала Шэ Юэ.
А сама подумала, что, если вдруг А-Юань умрёт раньше, она не погнушается ничем, даже выкрадет из гробницы тело, только бы исполнить последнюю волю мужа. Только б не оставить его… им.
Она отстранилась, заглянула ему в глаза.
– Я всё сделаю для тебя, У Цзиньюань, мой муж. Ни о чём не волнуйся. Никогда.
Глава 4
Он смахнул повисшую по углам паутину метёлкой из гусиных перьев, довольно хмыкнул и тут же тихонько рассмеялся себе под нос: устрашающий демон Огненной бури, Агатовый владыка, полюбил убираться! Раньше ведь жил в пещере, давал имена паукам, и ничего… А тут и метёлкой машет, и ветошь для пола приготовил. Сказывалось тлетворное влияние главы клана Шэ! Каких-то пять лет прошло, а вольный бык готов под ярмом ходить.
Впрочем, на деле это все было не ради одобрения какого-то мальчишки. Шэ Лань нравилось, когда всё чисто, всё на своих местах, и мужланы, привыкшие грязь месить в военном лагере, стоят в её мастерской чинно и ничего лишний раз не трогают.
Фэнбао помахал метёлкой перед именной табличкой.
– Только для тебя стараюсь! Так-то я не изменился, всё тот же дикий демон! Меня не приручить!
Она, конечно, и при жизни бы не поверила.
Он наскоро пробежался по святилищу с тряпкой, задницей вверх, выложил личи на алтаре, зажёг благовония. Словно в одобрение, солнечный луч пощекотал его макушку, осветил деревянные полы и стены, ещё не успевшие потемнеть, хотя уже пять лет прошло.
Святилище на Яшмовой горе начали строить сразу же, стоило отметить возрождение школы Северного ветра. Сперва Цзюэ об этом и не задумывался, ему и так хватало забот: ученики прибывали, а вот наставников не хватало. Девчонка Шэ выскочила замуж, малыш Янь внезапно для себя стал шисюном, а среднему братцу лучше не стало – разве что сам научился ездить в своём кресле по проложенным везде настилам. Они со стариной Баем взялись вдалбливать молодняку всякие скучные науки про принципы недеяния, алхимию да работу механизмов, а вот Ван Сиюю с Фэнбао как будто и заняться было нечем: ученикам чужой школы Ван Сиюй знания Облачных рукавов открывать не желал, а Цзюэ просил Фэнбао разве что чучелом для битья побыть – слишком уж отличался его яростный янский стиль от изящных иньских приёмов школы.
Вот так, оказавшись не у дел, Фэнбао с Ван Сиюем, как в старые добрые времена, объединились и принялись разбирать развалины старой школы на Яшмовой горе. Фэнбао, приняв демонический облик, рогами рушил стены, кулаками дробил кирпичи, таскал целые валуны. Ван Сиюй же, вспомнив свою геомантию, готовил место для святилища, расхаживая по расчищенным площадкам с компасом мальчишки Юя, и что-то бормоча под нос.
В конце концов он выбрал площадку на вершине скалы, где раньше медитировал внутренний круг учеников. По мнению Фэнбао, он просто углядел самое красивое место, но стоило об этом заикнуться, как зловредный призрак побагровел и, маша своими облачными рукавами, принялся рассказывать о токах и потоках, хранителях сторон света и прочей ерунде.
Они уже и количество камней да досок начали пытаться высчитывать, чертя прутом на песке, как вдруг на гору пришёл с фонарём вечно занятый Цзюэ. Увидев пустоту на месте мрачных, ветхих залов своих предков, он так и открыл рот.
– Я слышал, как что-то гремит в горах, и думал, что ты упражняешься, – пробормотал он. – А ты… Здесь всё разобрал.
– Мы с братом Ваном. – Фэнбао скрестил руки на груди и усмехнулся. – А что, тебе жалко было эти старые заплесневелые камни выкидывать?
– Это ведь школа моих предков… – начал Цзюэ и запнулся, чуть поклонился. – Простите, старшие, я забыл, что для вас это была школа Шэ Лань.
Ван Сиюй взглянул неожиданно смущённо и тоже поклонился.
– Мы с братом Фэнбао слишком привыкли ваш гостеприимный дом считать своим, глава Шэ. Вот и начали здесь распоряжаться. Прошу прощения.
– Что вы, мастер! Если рассудить здраво, это и вправду лишь старые, позабытые развалины! Давно нужно было заняться ими, спасибо, что избавили от хлопот, – ответил Цзюэ, глядя на Фэнбао так, что тому стало не по себе. Взгляд у него был не сердитый, а… цепкий какой-то. Напряжённый. Так же он смотрел тогда, в приграничной крепости…
– Мы не просто тут всё сломали. Хотели с картинками и чертежами к тебе явиться, показать, как можно будет устроить, – быстро заговорил Фэнбао, поборов желание отвернуться. – Брат Ван нарисует.