Лизелотта Вельскопф-Генрих – Изгнанники, или Топ и Харри (страница 98)

Рогатый Камень пополз дальше. Чтобы оставаться незаметным, он сделал лишний крюк. Солнце уже осветило вершины и склоны, тучи рассеялись. Жеребец пока не учуял приближающегося охотника. Горный Гром тем временем тоже прекрасно справился со своей задачей: его было не видно и не слышно. Рогатый Камень добрался до леса выше болота и двинулся вниз, наискосок, прямо к мустангу. Тот перестал жевать и посмотрел в его сторону.

Рогатый Камень был уже на расстоянии броска лассо. Соблазн действовать, не дожидаясь друга, был велик, но он совладал с собой и подавил в себе преждевременный азарт. Если он бросит лассо один, мустанг может увернуться. А рисковать было нельзя. Но вот Горный Гром подал ему знак, едва заметно шевельнув ветку дерева и тем самым сообщив, что занял боевую позицию. Он тоже был от мустанга на расстоянии броска лассо. Они договорились, что Рогатый Камень бросит лассо первым, а Горный Гром – лишь в том случае, если его бросок окажется неудачным.

Буланый стоял неподвижно, как изваяние. Только кожа подрагивала, как будто по телу его пробегала судорога. Подняв голову и навострив уши, он все еще смотрел вниз, на заснеженное болото. Казалось, он чего-то ждет. Воспользовавшись этим, Рогатый Камень бесшумно поднялся на ноги. Мустанг стоял к нему спиной и не мог его видеть. Лучшего момента для броска и быть не могло! Рогатый Камень бросил петлю и крепко вцепился в веревку. Если он не удержит ее в руках, когда мустанг рванется с места, то потеряет и лассо, и мустанга. Или тот потащит его за собой.

Просвистев в воздухе, большая кожаная петля упала точно на голову жеребца.

Буланый отреагировал мгновенно, хотя это было для него полной неожиданностью. Он успел вцепиться в петлю зубами и уже готов был броситься вместе с лассо вдоль болота. Рогатый Камень перекинул веревку через плечо за спину, чтобы ее было легче удержать. Петля затянулась; за счет этого веревка в первый момент удлинилась, и мустанг смог сделать прыжок. Он не видел петли, затянувшейся у него под ушами, он только почувствовал ее кожей и стал метаться из стороны в сторону с ремнем во рту – как собака на поводке, вцепившаяся в него зубами, – только со страшной силой. Горный Гром держал свое лассо наготове. Бросать его еще не имело смысла, потому что, пока мустанг держал первое лассо, второе не смогло бы соскользнуть по его шее вниз. Борьба между разъяренным жеребцом и Рогатым Камнем длилась несколько секунд и потребовала от юноши напряжения всех его сил. Жеребец же из-за петли на шее мог воспользоваться своей мощью лишь отчасти.

Горный Гром вскочил на ноги, чтобы накинуть лассо мустангу на заднюю ногу и попытаться свалить его на землю. Но жеребец заметил его. Выпустив из зубов лассо, он подпрыгнул на месте. В приступе злости он не поскакал прочь, как того требовал животный инстинкт, а ринулся на врага. Тремя-четырьмя прыжками он преодолел расстояние, отделявшее его от Рогатого Камня, чтобы растоптать его, но тот отскочил в сторону. В это время петля лассо, брошенная Горным Громом, нависла над головой мустанга. В головокружительном прыжке, вытянувшись во всю длину, конь пролетел было сквозь нее, но его задняя нога запуталась в веревке. Он упал на землю. Рогатый Камень хотел еще раз бросить лассо, но жеребец уже перевернулся на спине и, высвободив ногу из петли, начал бесноваться, брыкаться, лягаться, кусать воздух вокруг себя, так что бросать лассо не имело никакого смысла, ведь мустанг не стоял на месте в ожидании, пока до него долетит петля.

Вдруг жеребец бросился в сторону болота. Рогатый Камень помчался за ним, держа лассо наготове. Бежать вниз по склону было легко, и ему удалось догнать буланого. Он поравнялся с ослепленным яростью и страхом животным, несущимся на заснеженное болото, и набросил ему на голову петлю лассо. Резко остановившись, он как следует уперся ногами в землю и откинулся назад, чтобы выдержать мощный рывок. Но это не помогло. Как только петля затянулась на шее мустанга, Рогатый Камень полетел на землю. Он не выпустил из рук веревку, и буланый протащил его за собой по болоту несколько десятков метров. Рогатому Камню удалось зацепиться за торчащий из снега куст и перебросить через него лассо. Он напряг все свои силы, уперся ногами и смог наконец остановить жеребца. Тот опять злобно забился и задергался, пытаясь освободиться от петли, но пробил задними копытами еще тонкий лед и начал погружаться в булькающее болото. Его отчаянные попытки выбраться на лед только ускоряли погружение.

– Стволы! – крикнул Рогатый Камень, не оглядываясь.

Затем выхватил из-за пояса снегоступы, надел их на ноги и побежал к жеребцу, оказавшемуся в плену у болота. В глазах буланого застыл страх смерти. Теперь он был для Рогатого Камня не опасен. Подобравшись ближе, тот ослабил петлю на шее мустанга, чтобы она не душила его. В этот момент буланому было не до сопротивления. На краю болота уже раздавались удары топора. Быстро срубить ствол дерева Горный Гром не мог, поэтому он нарубил тонких деревцев и поспешил с ними на снегоступах к другу. Вместе они подсунули их под передние ноги жеребца, которыми тот еще мог двигать. Он уже готов был прекратить борьбу за жизнь, но, почувствовав облегчение и заметив, что ему стало легче дышать, возобновил попытки выбраться на лед. Рогатый Камень и Горный Гром, проявив чудеса ловкости, просунули под брюхо мустанга второе лассо. Теперь буланый, поддерживаемый с двух сторон, уже не мог погрузиться в воду, и они позволили себе небольшую передышку.

Утро выдалось холодное, дул ледяной северный ветер, а их разгоряченные тела были покрыты потом. Мустанг тоже весь был мокрый. Но он уже снова заработал ногами, пытаясь выбраться на лед. Рогатый Камень махнул рукой Горному Грому. Тот бросил ему свой конец лассо, и нечеловеческим напряжением сил Рогатый Камень перевернул жеребца на бок. Молодой воин не помнил, чтобы ему когда-нибудь доводилось так напрягаться, хотя он не в первый раз оказывался в трудном положении. В таком положении мустанг имел больше свободы движений и работал задними ногами не вертикально, все больше погружаясь в болото, а горизонтально. Теперь Горный Гром мог ненадолго оставить друга одного. Он быстро побежал по болоту к лесу и срубил три молодых, но крепких деревца. Ремней у них с Рогатым Камнем было достаточно – они взяли их с собой, чтобы, поймав мустанга, стреножить его. Горный Гром вернулся не только с жердями, но и захватил с собой их куртки. Шкур у них с собой не было, но их с успехом заменили куртки. Горный Гром прикрепил их к жердям, и получилось что-то вроде волокуши, которую надо было как-то подсунуть жеребцу под брюхо, чтобы вытащить его на лед. Однако это оказалось непростой задачей. Горный Гром положил волокушу на лед, потом они вдвоем изо всех сил потянули за оба конца лассо и в конце концов уложили мустанга на волокушу. Вскоре он вытащил из воды и задние ноги. Теперь надо было немедленно привязать его к волокуше, чтобы он не попытался ускакать и снова не провалился в болото. Этим занялся Горный Гром, а Рогатый Камень тем временем метался между передними и задними ногами жеребца, пытаясь его стреножить. Ему уже удалось накинуть петлю на переднюю ногу, но, прежде чем поймать заднюю, он получил удар копытом.

– Damned![2] – выругался он по-английски по привычке, приобретенной за годы жизни среди белых людей.

Борьба с болотом отняла у мустанга почти все силы. Казалось, он уже совершенно не способен был сопротивляться. Однако охотникам пришлось еще немало потрудиться, чтобы его связать. При этом Горный Гром, который смеялся, когда Рогатому Камню досталось копытом, тоже получил свое. Связанный жеребец, освободив копыта из болота, попытался перевернуться на другой бок. К счастью, он лежал на волокуше и его держал ремень лассо. Но долго так продолжаться не могло. Рогатый Камень поймал конец лассо, петля которого оставалась на шее жеребца, и, рискуя в любой момент испробовать на себе и его зубы, привязал его к жердям волокуши, так чтобы он не мог свободно двигать головой. Наконец они закончили приготовления, привязали остальные концы лассо к жердям, и Рогатый Камень потащил мустанга по болоту. Горный Гром толкал волокушу сзади. Путь был недалеким, однако прошло несколько часов, прежде чем они достигли цели – уже во второй половине дня.

Они сидели рядом со связанным мустангом, который обессилел так же, как и они, и только изредка подергивал копытом.

Рогатый Камень поискал свою трубку и табак. Убедившись, что не потерял их, он обрадовался, высек огонь и закурил.

– Что ты думаешь делать дальше? – спросил Горный Гром.

– Я остаюсь здесь. Пришли мне шкуры для мустанга и меховую куртку для меня. Еда у меня есть. Но мне нужен еще кто-нибудь, чтобы поочередно спать и бодрствовать. И гладить мустанга, и петь ему его песню.

– К ночи у тебя все будет!

Горный Гром встал, закинул за спину снегоступы и весело, по-мальчишески, понесся вниз по склону, к вигвамам, радуясь, что принесет в стойбище удивительное известие: мустанг-призрак пойман и связан!

Рогатый Камень сидел у болота. Небо снова затянулось тучами. Пошел снег. Но ветер стих, и молодой воин, несмотря на то что был без теплой куртки, не мерзнул, как прежде. Докурив трубку и спрятав ее, он придвинулся к жеребцу, прижался к его теплому боку и начал гладить мокрую, слипшуюся от пота, перепачканную болотной жижей шерсть. Он чувствовал, как подрагивает кожа мустанга, не знавшего до этого руки человека. Прильнув к его шее, Рогатый Камень тихо запел ему на ухо одну из древних песен-заклинаний дакота, которыми приручали диких лошадей, приучали их к человеческому голосу и уверяли в своей дружбе. Буланый обессилел от борьбы с болотом и с человеком. Даже подрагивание кожи прекратилось, и он неподвижно лежал, слушая тихие песни-заклинания своего покорителя и покорно принимая его ласки.