Лиза Плотникова – Проект "Хронос": Краснодар 2125 (страница 3)
— Вы шпион? Перебежчик? Готовы сотрудничать с нами? — надавил я на него и увидел, что он находится в полном замешательстве.
— Помощник, найди человека по фото, — бросил я в воздух.
В палате явственно раздался шелестящий звук наведения фокуса камеры наблюдения на Мирошникова. Проектор тут же развернул на белой стене изображение с фотографией парня, а рядом с ней появились другие его снимки, стилизованные под фото из соцсетей, которыми, кажется, пользовались в прошлом веке.
— Алексей Сергеевич Мирошников, 2000 года рождения. Пропал без вести в Краснодаре в феврале 2025 года. Машина, за рулём которой он был, упала в дорожный провал на улице Московской. Тело мужчины не найдено, — прочитал искусственный голос.
Я замер. Либо ИИ ошибся, либо…
Мирошниов старательно изображал ужас — лицо исказила гримаса недоумения. Он сидел на кровати без движения, безвольно опустив плечи.
— Покажи видео о провале в Краснодаре, — попросил я помощника.
На стене развернулся экран с видео гигантской ямы, снятым с дронов. Затем кадры сменились другими — сделанными на месте событий в прошлом веке.
— Катастрофа навсегда изменила облик города и оставила след в памяти его жителей, — рассказывал диктор. — Провал «проглотил» жилые дома, улицы и жизни людей. Свидетели описывали апокалиптическую картину: оглушительный грохот, дрожащая земля и поднимающееся в небо облако пыли и обломков. В считанные минуты тысячи семей потеряли свои дома, а многие — своих близких. По официальным данным, в катастрофе погибли 127 человек — их тела удалось найти, ещё 980 пропали без вести. Тысячи горожан остались без крыши над головой.
Мирошников не отрываясь следил за изображением, хмурил брови. «Хорошо играет, артист», — подумал я.
Голос за кадром продолжал: «Расследование показало, что к трагедии привела неправильная градостроительная политика: многоэтажки возводились в зонах, подверженных риску провалов, без должного укрепления грунта. Роль сыграли также изношенные коммуникации — сгнившие водопроводные и канализационные трубы постоянно протекали, размывая почву».
— Что скажете?
На мой вопрос парень не реагировал. Он был ошарашен, сидел, опустив плечи, не двигаясь. Тут меня впервые посетила мысль: а что, если он и правда оттуда — из прошлого, и его появление связано с какими-то аномалиями закрытой зоны?
Глава III Мила Сыромятникова
Когда мне поступило сообщение о приглашении в отделение КГБ, я со своим классом возвращалась из Новороссийска на маглеве.
Каждый год 16 сентября старшеклассники нашей 43‑й школы имени Цезаря Куникова ездят из Краснодара в город‑герой на мероприятия в честь освобождения от немецко‑фашистских захватчиков. Музей «Малая земля» напоминает о событиях почти 200‑летней давности. В этом году честь представлять нашу школу выпала моему 10 «В». Я сопровождала ребят, как классный наставник.
Почти все 40 минут поездки до Краснодара мои комсомольцы молчали — уж очень реалистично выглядела голографическая реконструкция боя у прибрежной полосы: свистели пули, падали бойцы, кричали раненые. Конечно, это была смягчённая версия, но и она давала понять, как тяжело было одержать победу и каким мужеством обладали наши предки.
— Людмила Александровна, да как им выживать‑то удавалось? — спросила Ира Берсенева.
Вслед за ней все оживились, начали делиться впечатлениями. Я старалась не вмешиваться в разговор — пусть поделятся мыслями друг с другом.
Наставником в 43‑й школе я работаю второй год. Меня направили сюда по распределению сразу после окончания Кубанского педагогического университета. Я не жалела: с удовольствием занималась с пионерами и комсомольцами, помогала им осваивать учебную программу, водила на экскурсии.
Только я собралась вступить в дискуссию, как кольцо связи завибрировало. В воздухе вспыхнула голограмма: «Сообщение из КГБ. Требуется срочный ответ».
Что могло понадобиться от учительницы Комитету?
Я отошла в сторону от ребят и других пассажиров и раскрыла письмо:
«Уважаемая Людмила Александровна! Вам требуется явиться в отделение № 2 Краснодарской агломерации 17 сентября 2125 года к 15:00. Адрес: проспект Пригожина, 42 А, кабинет № 32, к следователю Ефимову М.И. Причина вызова — предложение о сотрудничестве с отделом. В ответ вышлите подтверждение об ознакомлении с письмом, согласием о явке или переносе встречи на другое время».
Сердце забилось чаще. КГБ? Мне? Что я могла сделать такого, чтобы меня вызвали туда?
Пальцы дрогнули над кнопками. В конце концов, я нажала «Ознакомлена» и «Подтверждаю явку», но осталась в недоумении. Причина вызова так и осталась неизвестной, хотя побывать в отделе КГБ мне было бы интересно. Я гадала, чем могла бы помочь, но ничего, кроме организации экскурсий детей в отдел или музей КГБ, придумать не смогла.
В школе директор уже получила извещение и отпустила меня без вопросов: после обеда у детей была только внеурочная деятельность. Ровно в 15:00 я стояла у здания отдела, прошла идентификацию по чипу. Симпатичный лейтенант проводил меня на третий этаж к кабинету.
— Михаил Иванович, к вам Сыромятникова, — доложил он, открывая дверь.
Кабинет встретил меня прохладой и запахом полированного дерева. За столом сидел капитан Ефимов — высокий, темноволосый, с пронзительно‑голубыми глазами. Его улыбка казалась искренней, но взгляд оставался оценивающим.
Рядом с рабочим столом Ефимова, напротив окна, в кресле сидел ещё один молодой человек. В отличие от хозяина кабинета, он был не в форме, а в удобных спортивных брюках и футболке. Рядом с ним стоял внушительного размера чемодан. Он с интересом меня разглядывал, словно что‑то знал обо мне и проверял, верно ли составил мнение.
— Здравствуйте, Людмила Александровна! — капитан поднялся. — Присаживайтесь. Позвольте представить вам Алексея Мирошникова. Мы бы хотели, чтобы вы взяли над ним шефство. Он прибыл к нам из‑за границы, принял гражданство ССГ, не знаком с нашими правилами, и ему требуется поддержка и помощь.
— Почему я? — вырвалось у меня.
— Вы талантливый педагог, умеете находить общий язык с подростками. А Алексей… в некотором смысле тоже подросток — ему не хватает опыта. К тому же, — он сделал паузу, — Мирошников — ваш дальний родственник. Очень дальний, вы о нём вряд ли знаете.
Я замерла.
— Родственник?
— Да. Связь есть, хотя и дальняя. Мы провели отбор по нескольким критериям: возраст, профессия, место жительства, психологическая устойчивость. Вы — самая подходящая кандидатура.
А вы бы как отреагировали, если бы с вами связались сотрудники Комитета государственной безопасности, представили неизвестного вам ранее человека и заявили, что он ваш родственник?
Потерянных или исчезнувших родных у меня, насколько я помню, не было: часть семьи жила в Краснодаре, другая — в Кунгуре. Всех бабушек, дедушек, тёть, дядей, сестёр и братьев я знала и поддерживала с ними отношения. А тут, словно в старых мелодрамах, — внезапно нашедшийся родственник. На связь намекала только фамилия парня — Мирошников. Такую же носила в девичестве моя какая-то далекая прапрабабушка.
— Людмила, понимаю, звучит странно, — продолжил Ефимов. — Но мы проверили по документам и провели генетическую экспертизу — родство подтверждено.
— Что от меня требуется?
— Помогите ему социализироваться. Познакомьте с городом, семьёй. Мы выделили ему жильё рядом с вашим. Надеюсь, вы поддержите его как советский гражданин.
Я кивнула, всё ещё находясь в шоке. Надо так надо, тем более если просит КГБ.
Алексей всё это время не отрывал от меня взгляда. В нём было что‑то вызывающее, самоуверенное, но при этом в позе сквозила неуверенность: он то смыкал пальцы в замок, то размыкал их, не мог усидеть спокойно.
Ефимов вышел из‑за стола, Мирошников поднялся, взял чемодан, и мы отправились к выходу. Внизу нас уже ждал служебный шаттл с эмблемой КГБ на дверях. До Нового Краснодара мы добрались по воздуху, поэтому дорога заняла не более 15 минут.
Пока мы летели, Алексей вертелся в салоне, расспрашивал про улицы, восхищался широкими дорогами и пришёл в неописуемый восторг, когда увидел войсковой собор Александра Невского в старой части Краснодара. Разглядев маленький и почти незаметный храм среди деревьев, он спросил:
— Это казачья церковь? А почему её не разрушили?
— А почему её должны разрушить? — в ответ спросила я. — Во‑первых, это памятник архитектуры, во‑вторых, это действующий храм. У нас свобода вероисповедания.
Он явно удивился и молчал до момента, когда мы прибыли в Новый Краснодар — район, расположенный в восточной части города рядом с посёлком Знаменским.
Я живу там, на улице Смолянинова, в доме старой постройки. Квартиру мне выделили как молодому специалисту. В будущем, когда обзаведусь семьёй и наработаю стаж, рассчитываю на переезд в более современное жильё — возможно, даже с террасой и небольшим садиком. Пока же я вполне довольна этим: да, район у нас не новый, тесноватый, с бестолковой застройкой, но зато соседи хорошие — много молодёжи, все дружные.
Мирошникову предоставили жильё в соседнем доме № 20 — «двушку» на 15‑м этаже, отремонтированную и обставленную типовой мебелью и техникой.
Когда мы втроём зашли в квартиру, Алексей начал суетливо её осматривать.
— Располагайтесь, это теперь ваш дом, — сказал Ефимов, передавая ему электронный ключ. — Людмила покажет вам город, в понедельник подумаем о трудоустройстве и предложим несколько вариантов. Сейчас доставка привезёт продукты и ужин, а пока давайте попьём чаю и познакомимся поближе. Людмила, вы не поможете на кухне? Сделайте заказ, у Алексея открыт счёт на 100 баллов.