Лиза Николидакис – Не переходи дорогу волку: когда в твоем доме живет чудовище (страница 38)

Правда, заснуть мне так и не удалось. Я выбирала самые длинные фильмы – дважды посмотрела «Банды Нью-Йорка» – и ни один из двух просмотров меня не вырубил. Вместо этого я писала в дневник, рисовала людей, сидящих рядом со мной, пока они спали, и раз в час искала в своем туристическом словаре незнакомое греческое слово. За эти годы мое знание языка ухудшилось. Мне было бы лучше повторить основы разговорной речи, но вместо этого я решила учить забавные слова. Совпадение. Битва. Рыба-меч.

К тому моменту, когда перед посадкой были выпущены шасси, я уже разваливалась на кусочки: мысли путались, тело превратилось в изможденный мешок с грузом. Я не спала уже сорок восемь часов, но, готовая к афинским пейзажам, я приподнялась, хрустя каждой косточкой в пояснице, и окинула взглядом хорошо выспавшихся людей слева от себя. Я ожидала увидеть руины, Парфенон, может, даже призрак моего отца в облаках, но мой первый взгляд на Грецию поймал блестящую голубую крышу магазина «Икеа». Я быстро нарисовала Гомера в тоге и греческую урну, стоявшую на самодельном столике рядом с ним.

Митсос, мой первый хозяин дома с сайта «Каучсёрфинг», прислал мне по электронной почте инструкцию, как с ним встретиться, и она не внушала доверия:

Все очень просто. Садись на пригородный автобус в аэропорту и выходи на станции Нератзиотисса (там стоит торговый центр). Оттуда перейди на зеленую линию в направлении Пирея (нужно купить другой билет). Потом сойди на станции Ано Патисия. Верю, что боги Олимпа помогут тебе. Я буду ждать тебя там.

Каким-то чудом я нашла дорогу правильно – хотя слишком долго стояла перед закрытой дверью поезда, прежде чем поняла, что для входа нужно нажать кнопку. На каждой остановке я чувствовала, что во мне еще ощущается то неуловимое внутреннее колебание, которого я не чувствовала с последней рыбалки с отцом, тот день закончился тем, что я была уверена: моя кровать колышется на океанских волнах.

Перейдя на зеленую линию, я позвонила Митсосу, и он заверил меня, что сейчас приедет. Навалившись на свою огромную сумку, я прождала сорок пять минут на углу оживленной улицы, поворачивая голову навстречу каждому незнакомому мужчине, проходившему мимо. Мне в голову пришла ужасно очевидная мысль: если он так и не появится, то у меня нет в запасе никакого плана. Точными ли были карты в моей книге о путешествиях от Barnes & Noble? Где мне ночевать? Где именно я сейчас нахожусь?

Уже в конце этой спирали страха, когда мой пульс не на шутку подскочил, появился Митсос, смуглый и улыбающийся, за рулем зеленого «Сузуки Сайдкик», волосы его были собраны в беспорядочный хвостик. Сильно запотевшие маленькие очки в круглой оправе производили впечатление скорее хиппи, чем городского жителя. Это впечатление оказалось верным: когда он хозяйничал у себя на заднем дворе, то часто разражался тирадами о том, что необходимо спасать Афинские горы, где каждый год возникали пожары. Во время моего пребывания у него он также часто называл себя Паном. Мне показалось, что и правда на пути эволюции он находится на расстоянии одной хромосомы от появления копыт на ногах.

– Ясу, Лиза, – сказал он и пустился в потные объятия и поцелуи в обе щеки.

Я ожидала, что он будет выше, посмотрев единственную его фотографию. Я была выше его на целых десять сантиметров – а мой рост 175 сантиметров, когда осанка становится совсем ни к черту.

– Добро пожаловать в Афины, – сказал он.

Должно быть, я выглядела раздраженной, потому что он добавил:

– Ты еще привыкнешь к греческому времени.

Не спрашивая разрешения, он взял мой рюкзак. При этом его бровь поднялась, но он ничего не сказал о весе моих вещей, просто положил рюкзак на заднее сиденье. Ноутбук и документы остались пристегнутыми ко мне, уже пробурив пару параллельных борозд в моих плечах.

– Ты привезла с собой жару из Флориды, – сказал он и вытер лоб. – Пока что это самая сильная жара у нас.

Я кивнула. Жара – мой основной триггер.

– У тебя уже есть планы на день? – спросил он, и прежде, чем я успела ответить, «Форд Фиеста» подрезал бордюр, на котором мы стояли, и въехал на тротуар. Перед вылетом я прочитала, что в Греции машины убивают пешеходов чаще, чем в любой другой европейской стране, хотя и не была уверена, что это так. Подозреваю, что это что-то из разряда тех местечек, которые я посещала в США, претендующих на звание «столицы молний».

– Элла! – крикнул Митсос, потрясая правым кулаком в направлении машины.

В свою очередь, мне он сказал:

– Здесь нужно быть осторожной.

Внезапно все время, проведенное в самолете, эти часы без сна показались мне ужасно пустой тратой времени. Мне нужно было спланировать, чем заняться, – придумать хоть что-нибудь. Я потрудилась положить в ручную кладь туристический справочник, но так и не открыла его. Я предполагала, что Митсос останется со мной и поможет сориентироваться в городе.

– Сегодня у нас будет Акрополь, – сказал он, взъерошив волосы, которые выбились из хвоста, и затянул его потуже. – Ты сходишь туда как туристка. А потом станешь жить у нас как настоящая гречанка.

– А какие у тебя планы? – спросила я.

Мы несколько раз переписывались перед моим приездом, однако я чувствовала себя неловко, как будто мне было очень важно узнать о нем побольше. В конце концов, я узнала, что он занимается семейным бизнесом по продаже шурупов. Мое будущее в Афинах зависело от человека, который зарабатывает, продавая шурупы.

– Я вернусь на работу, но когда закончу, позвоню тебе, и мы встретимся у Монастираки, – сказал он. – Эндакси?

Он начал было идти обратно к машине. Я остановила его. А что, если мой телефон вырубится? Что, если он потеряет свой? Что такое Монастираки? И где, мать его, Акрополь?

– Может, подскажешь дорогу? Какой у тебя адрес?

Хотя я была благодарна себе, что у меня хватило ума это спросить, но мне понравилось, что все эти мысли вообще не пришли ему в голову: если нам суждено встретиться позже, Вселенная сама все это уладит. Карта, которую он набросал в общих чертах, выглядела очень смешно: там был греческий иероглиф, призванный объяснить, как добраться до Монастираки (так называется часть города, где находится Акрополь), обозначение времени в военном стиле 17:00, которым было отмечено, где и когда мы снова встретимся. С тем же успехом он мог вручить мне детский рисунок.

Когда он выехал на афинскую дорогу с моими вещами в руках, я подумала: «Наверное, я вижу свои вещи в последний раз». За этой мыслью сразу же пришла другая: «Ну и что?» У меня было с собой самое необходимое – ноутбук и паспорт, записная книжка и телефон. Удивительное дело, но я почувствовала себя физически легче, и это не было связано с отъездом рюкзака. У русла местной зеленой линии я вручила свою судьбу практически незнакомому человеку – да еще и греку, – и это казалось мне нормальным. Для девушки, которая бо́льшую часть своей жизни провела, утопая в море тревоги, подобная перемена была просто спасительной.

На остановке метро под названием «Монастираки» я вышла в самом сердце Афин – это был древний район под названием Плака, туристы собирались там на главной площади, с фотоаппаратами на загорелых шеях, и бродили по мощеным улицам, на которых роились торговцы фруктами и стояли магазинчики, где предлагалось заплатить втридорога за бюст Зевса. Я вышла из здания метро и посмотрела вверх: над всем этим возвышался Акрополь, и его руины были настолько безупречными, что выглядели скорее голливудской декорацией, чем реальной историей.

Я прошла квартал от вокзала и так сильно проголодалась за время своей поездки, что уже подумывала в метро съесть свой карандаш, но вместо этого последовала за лысым мужчиной с меню в руках, напрягавшим своими выкриками: «Красотка! Красотка! Садитесь здесь!» – это был верный знак, что я выбрала не тот ресторан. Вскоре передо мной оказался огромный бокал «Стеллы Артуа» (там не было местного пива – это был еще один плохой знак) и греческий салат – настоящий, увенчанный кирпичиком феты, такой гладкой и плотной, что она ложилась на листья, словно горькое соленое масло. Я зарисовала хозяина, который обрабатывал толпу на улице, пытаясь заполнить свои столы. Когда он остановился, чтобы заглянуть мне через плечо, то посетовал, что я не наколдовала ему побольше волос. Он при этом даже не подмигнул, выражение его рта было серьезным, поэтому я положила ему на макушку сноп своих кудрей, и его лицо расплылось в улыбке. «Вот теперь меня будут любить женщины», – запел он.

«Британника для подростков» утверждает, что в современных Афинах «широкие бульвары с цветущими олеандровыми деревьями. Улицы переполнены людьми, трамваями и такси. В старых районах Афин все еще можно увидеть ослов, которые нагружены товарами или запряжены в телеги». Людей тут было много, очень много, но олеандры, казалось, сменились ювелирными салонами и магазинами для новобрачных, а рядом с этими местами роскоши часто соседствовала распродажа одежды и дешевые товары для туристов. После обеда у меня оставалось шесть часов до встречи с Митсосом, поэтому я немного побродила по рынку, заходя в наиболее привлекательные магазины, чтобы ощутить шум кондиционера. Без понятия о том, чем еще занять время, я решила прислушаться к совету Митсоса и направиться в Акрополь.