Лиза Лазаревская – Цветок для хищника (страница 38)

И я, получающая от этого невыносимое удовольствие.

Не отстраняясь от меня, Дамиан нащупал букет и перекинул его на другую сторону кровати. Обхватив обеими руками меня за талию и под коленными чашечками, он спустил меня ниже и навис надо мной. Затем его колено широко раздвинуло мои ноги.

— Я не сделал тебе больно? — спросил Дамиан, на мгновение перестав целовать меня.

— Ты делаешь мне только приятно, — успокоила его я, обхватив за шею и снова притянув к себе. Иногда от резких движений в ногах стреляло, но я не обращала внимания. Дамиан сжимал мои бёдра настолько крепко, будто боялся, что я внезапно встану и убегу от него.

Даже если бы могла, никогда не убежала бы от него.

Он спустился к шее — и я издала кроткий смешок.

— Щекотно.

Мужчина ухмыльнулся, продолжая проводить языком по впадине на моей шее. Запрокинув голову, я втягивала в лёгкие воздух и глотала возбуждение, которое купировало всё тело — вместе с теми местами, где моя чувствительность не самая яркая.

— Если бы ты знала, малыш, — прохрипел он, снизу хватаясь за ткань моей ночной майки. — Только знала, что ты со мной делаешь.

— Что? Что я делаю?

— Заполоняешь мои мысли. Держишь меня на поводке. Сводишь меня с ума. Лишаешь чёртового рассудка.

Он перечислял до момента, пока его руки не приподняли край моей майки, слегка оголив живот. Его губы уделяли внимание каждому миллиметру моего тела. Его щетина покалывала кожу, но мне так нравилось. Мне так безумно нравилось, что я не могла собраться даже в собственных мыслях. Дамиан поднимал майку всё выше и выше, пока моя грудь наконец не вырвалась наружу, освободившись.

Дамиан прошёлся дорожкой поцелуев вверх — а затем приподнялся, разглядывая то, что не видел раньше.

— Дамиан? Всё нормально?

— Нет, Ася. Нихрена не нормально, — прорычал он. Тяжесть его дыхания передавалась мне. Он опустился — и наши лица отделяли считанные миллиметры.

— Тебе не нравится то, что ты видишь? — в этот раз я не была выпившей, поэтому волновалась о том, как выглядела в его глазах.

— Ты испугаешься, узнав, насколько мне нравится. Ты самое красивое создание на этой земле, Ася. Мне стоит гореть в аду за то, что я хочу сделать с тобой.

Я вздохнула с облегчением, потому что не могла разглядеть в его тоне и взгляде ложь. Мне так хотелось, чтобы он был искренним, чтобы он хотел сделал со мной то, за что можно сгореть в аду.

— Разве тебе не нужно было время?

— Две недели твоего игнорирования было достаточно, чтобы превратить меня в неконтролируемое животное.

— Ты не очень похож на неконтролируемое животное.

— Потому что ты не знаешь моих мыслей, малыш. Они кричат мне, чтобы я сделал тебя полностью своей прямо сейчас.

Боже мой.

Он говорил более чем серьёзно.

Он был возбуждён.

— Я безумно хочу тебя, даже если ты неконтролируемое животное, — я провела большим пальцем по его щетине, и, клянусь, от перевозбуждения у меня закружилась голова. — Но я не смогу заняться сексом, когда недалеко от меня спят тётя Сеня с дядей Маратом.

Он опустился ещё ниже — и запах мужского одеколона вперемешку с нотками сигарет ударили мне в нос. Я не была в восторге от запах табака, но когда это исходило от Дамиана — меня полностью одурманивало.

— Тогда, может, этой ночью мне стоит тебя украсть, цветочек?

Глава 16

Дамиан

Клянусь, эти прелестные глаза не оставят меня в живых. Чем больше они наполнялись недоумением, тем быстрее становилось моё сердцебиение. Ещё немного, совсем немного — и мой пульс достигнет крайней точки.

Как сильно я скучал.

Как сильно мечтал о ней.

Как сильно мне не хватало этого её взгляда, в котором борются две противоположности — смущение и желание, от которого искрится всё вокруг, включая меня самого.

Она беспокойно замотала головой, словно не веря услышанному.

— Ты шутишь.

— Я никогда не шучу, если дело касается тебя, малыш.

Хотя, если признаться, мои мысли были настолько спутаны, что я с трудом разговаривал. После двух недель без её присутствия в моей жизни Ася лежала подо мной на кровати, с поднятой майкой, позволяя мне рассмотреть каждый миллиметр её прекрасной груди, которая была чёртовым произведением искусства. Я не был прыщавым девственником, чтобы из-за увиденной обнажённой груди пересыхало во рту, но всё так и происходило. Мои зрачки вместе с роговицей готовы были отделиться от сетчатки, чтобы приклеиться к её возбуждённым розовым соскам, которые так и просились, чтобы я поласкал их.

Ты должен угомонить свой каменный член, ублюдок.

Блядь, мне действительно стоило гореть в аду. Даже несмотря на то, что сейчас я не собирался спать со своим ангелом, то, что я мечтал сделать с ней, просто зверское преступление.

Чтобы хоть на каплю вразумить себя, мне стоило опустить её ночную майку и закрыть доступ к её упругой груди, но это было непосильно для меня.

— Надеюсь, ты не против?

— Конечно же против, — прошептала она, подарив мне одну из своих самых искренних улыбок.

— Есть хотя бы одна причина, по которой я не должен делать этого?

— Дамиан, как... — она сглотнула. — Как ты себе это представляешь? Я вряд ли смогу спуститься через окно.

Сияние глаз в миг потухло. Она снова думала о своём положении — и я хотел сжечь мир дотла, истребить всё человечество, просто чтобы ей больше не приходилось переживать о таких мелочах.

— На моих руках сможешь.

Опустив майку, двумя руками я обхватил Асю за талию и поднял. Уже через секунду её ноги болтались в воздухе, пока я крепко держал её тело на весу. Если бы одна из моих ладоней опустилась ниже, то я бы не обошёлся без инфаркта. Ася была не только мечтой, лишающей меня сна. Она была моим запретным плодом, несмотря на то, что пару часов назад ей официально исполнилось восемнадцать. Для меня это ничего не меняло. Наши отношения оставались платоническими, потому я не мог.

Просто не мог.

Меня до жути пугала мысль, что я сломаю её. Обычно я никогда не сдерживался в сексе, что было чревато последствиями в виде отметин на женских телах. Но так я мог вести себя с другими, с Асей — никогда.

— Нет, прошу тебя. Ты ведь несерьёзно, — снова сказала она, пытаясь убедить себя в этом.

— Я более чем серьёзно, Ася, — ответил я и прошёл к открытому окну, ногой немного задев лежащую на краю кровати гитару.

— Дамиан, прошу тебя, нет! — умоляла моя девочка, только крепче цепляясь за мою шею.

Она абсолютно точно была напугана, но я хотел показать ей, что не будет существовать, она будет жить и делать то, что ей хочется.

— Мне будет холодно! Я совсем голая! — шёпотом кричала она, всячески пытаясь остановить меня. Блядь, я действительно забылся настолько, что собирался спустить её на улицу в одних трусиках и майке.

— Чёрт, я совсем идиот.

Ася закрыла рот рукой, таким образом попытавшись проглотить громкий вздох облегчения, когда я усадил её на кровать.

— Вовсе не идиот.

— Сейчас мы тебя приоденем, — прохрипел я, наклонившись, чтобы оставить лёгкий поцелуй в уголке её сладких губ. Она покраснела, как только заметила, что бретелька её тёмно-зеленой майки спала. Она была божеством, рассеивающем свои чары каждый раз при виде меня. Ангелы на небесах не так невинны, как она — я уже увидел её почти обнажённой, а она засмущалась из-за спадающей бретельки.

— Давай просто закончим на этом, — попросила она, когда я поправил бретельку, натянув её обратно. После этого я снял с себя серую спортивную кофту и накинул на её плечи. Моя вещь была слишком велика для Аси — она буквально тонула в ней, а от подобного зрелища я с трудом мог совладать с собой, понимая, что сейчас она сидела в моей одежде.

— Тебе очень идёт моя одежда, цветочек.

— Спасибо.

И мне хотелось, чтобы она ходила только в ней. Чтобы от самой шеи и до кончиков пальцев ног она пропахла моим запахом. Чёрт возьми, нахуй. Она не понимала, что творила со мной, как сильно я был на ней помешан, что мог отдать за возможность видеть её каждое утро — утро, день, вечер, ночь, двадцать четыре ёбанных часа в сутки, семь дней в неделю. До появления Аси я не видел снов — мои перманентные кошмары перестали являться ко мне больше десяти лет назад. И лет с пятнадцати каждую ночь я видел лишь пустоту, чёрный экран. Но не сейчас. Сейчас я закрывал глаза, предвкушая, как мой любимый цветок овладеет моим бессознательным состоянием.

Безо всяких сомнений я мог простоять всю ночь, любуясь ею. Но у меня ещё будет время. Всё время мира, которое я собираюсь потратить на неё одну.

Прежде чем пойти к шкафу и достать штаны, чтобы она не замёрзла, я заметил две лежащие на тумбочке тарелки. Одна заполненная ягодами, другая — выпечкой.