Лиза Лазаревская – Цветок для хищника (страница 39)

— Я помешал твоему ночному перекусу?

— О нет, просто тётя Сеня обычно всегда оставляет мне что-то на ночь, чтобы... просто... ну... чтобы было... — застенчиво объяснила она, тем самым заставив меня умилиться.

Мысленно сделал пометку насчёт ночных перекусов и пошёл к шкафу. В нём было куча новой одежды — и некоторые вещи заставляли кадык на моей шее дёрнуться. Я достал вешалку, на котором весело платье с открытой спиной. Затем повесил его обратно, сменив вешалкой с платьем, которое должно едва прикрывать её задницу — даже с учётом того, что она постоянно находилась в сидячем положении.

У меня не особо сильна визуализация женской одежды, но за эти несчастные секунды я успел представить Асю чуть ли не в каждой из этих вещей. Успел так же проклясть себя за это, потому что мой член снова окаменел.

— Лучше выключить свет, — прошептала Ася, но я не мог думать о свете, когда размышлял над тем, как вырежу глазные яблоки каждому мазохисту, чей взгляд будет задерживаться на ней, когда она наденет то, что я держу в руке.

— Ты сама выбирала все эти платья?

— Элина.

— Стоило догадаться.

— А тебе не нравится? — она нахмурилась.

— Мне нравится, только если это предназначено исключительно для моих глаз.

— Дамиан, я не думаю, что чьим-то глазам интересно смотреть на меня. Ты можешь не переживать об этом.

— Я не могу не переживать об этом, когда нахожу в твоём шкафу вот это.

— Что бы ты ни нашёл, Дамиан, я никому не интересна, кроме тебя.

Она взглянула на меня. В её голосе и взгляде встретились тысячи оттенков грусти. Я стиснул челюсть, в принципе раздражённый темой этого разговора. Она верила в то, что говорила — и я был бы лицемерным ублюдком, если бы утверждал, будто сам не хотел, чтобы её слова были правдой.

Только сам я не верил.

Моя девочка корила себя за то, что всего лишь не могла ходить. На подобное обращали внимание лишь не умеющие брать на себя ответственность сопливые недоноски. Для меня же это было ничтожной мелочью.

Я открыл другой отсек шкафа и взял первые попавшиеся брюки, которые оказались джинсами. Вернувшись к ней, присел на корточки и посмотрел на неё снизу вверх.

— Тебе нужно внимание других мужчин?

— Вовсе нет.

— Это хорошо, потому что любой, кто окажет тебе знаки внимания, умрёт, — прорычал я, аккуратно взяв её под коленной чашечкой, чтобы поднять ногу.

— Хорошо, что все останутся живы.

— Ты восхитительна, малыш.

Я просовывал тоненькую ножку в штанину, а потом мои губы дотронулись до одного её колена. Я хотел целовать её — так много, чтобы она утонула в моих чёртовых поцелуях.

— Настолько, что мне сложно жить, потому что я теряю рассудок. Не смей думать, будто это не так. Я буду доказывать тебе обратное каждый день. И в следующий раз скажи, что тебе никто не интересен, кроме меня.

— Мне никто, кроме тебя, не интересен, — тёплой ладонью она дотронулась до моей щеки, уколов нежную кожу о мою щетину. Желваки на моём лице заиграли — и это был максимум, который я мог позволить себе показать. Я смотрел на неё, желая остановить этот момент и остаться в нём насовсем. Мои руки продолжали сосредоточенно одевать её. Затем, обхватив одной рукой её за талию, я приподнял Асю, чтобы натянуть джинсы на её задницу. И тогда мой член предательски заныл и из камня превратился в чёртову сталь.

Я молил похотливого животного внутри себя прекратить думать про её задницу.

— Теперь можем идти.

— Дамиан, нет, — серьёзно проговорила она — и от  строгости её тона каждая часть моего тела готова была воспламениться и сжечь меня живьём.

— Ты думаешь, я позволю тебе упасть? — спросил, снова взяв её маленькое тельце на руки. Как бы она ни препятствовала мне словесно, её руки всё-таки обвили мою шею — и теперь мне даже не приходилось просить об этом.

— Знаю, что не позволишь. Но мне всё равно страшно.

Я подошёл к открытому окну и позволил ей увидеть железную лестницу, купленную мною и поставленную сюда накануне Давлетом, одним из охранников этого дома.

— Как она здесь оказалась? — её излучавшие шок глаза округлились. — Как ты поставил её сюда?..

— Это секрет.

Мне повезло, что я входил в мизерный круг людей, для которых двери дома Крылова открыты. Правда, мне пришлось договариваться — и когда я говорю о договорённостях, я имею в виду манипуляции, шантаж и подкуп.

Благодаря этому сейчас я держал Асю на руках.

— Нет-нет-нет, я не смогу. Пожалуйста, верни меня на кровать. Умоляю тебя.

Я усадил её на подоконник, прежде чем перешагнуть через него и встать на одну из ступенек железной лестницы. Она обернулась, когда мои руки взяли её за талию и пододвинули ближе. Ася в ужасе наблюдала за тем, как я взял её подмышками и вытянул из окна, прижав её тело к своему максимально близко. Одной рукой я крепко удерживал её, другой держался за поручень, пока спускался вниз. Стремянка прочно стояла на газоне, почти не шевелясь.

Моя девочка была так напугана, что буквально затаила дыхание и не двигалась, пока мои ботинки не нащупали траву. Я ненавидел себя за это поступок, потому что сильно напугал её, но я намеревался показать ей, что её состояние никогда не будет преградой для нас.

Теперь уже свободная рука обхватила её под коленными чашечками.

— Мы здесь.

Она молчала, уткнувшись в моё плечо.

— Не делай так больше, — попросила она. Я видел, как от страха она дрожала — и хотел забрать весь страх себе. Я был полным идиотом и придурком.

— Ты никогда не упадешь со мной, — пообещал я, и тогда она отделила лицо от моего плеча. Свет неполной луны позволил мне хорошо рассмотреть застывший след от слезы.  Господи, я заставил её плакать. Идиот — слишком слабо сказано. Я — полное дерьмо.

— Я верю. И понимаю, для чего ты хотел это сделать. Но это не отменяет того, что мне всё равно страшно. И дело не только в этом...

— В чём ещё?

— Я не хочу, чтобы тебя заметили. У дяди Марата есть одно негласное, но очень важное правило, — объяснила она.

— Я внимательно слушаю.

— Никаких. Мальчиков.

Я ухмыльнулся.

Естественно, иначе и быть не могло.

— Что смешного? — обиженно спросила Ася, в изумлении выгнув брови.

— Я полностью поддерживаю его правило. Придерживайся его, иначе любой мальчик пожалеет, что родился на свет.

— Вообще-то оно относится и к тебе, — сердито сообщила она.

— Ко мне это не относится, цветочек. Я собираюсь стать Марату зятем, поэтому ему стоит привыкать к мысли, что мы вместе и когда-то я заберу тебя.

— Зя... Зятем? Ты что, хочешь жениться на мне?

— С сегодняшнего дня ты совершеннолетняя, малыш. Меня останавливало только это. У меня есть шанс?

Ася рассмеялась.

Она старалась смеяться тихо, чтобы никто не услышал. Несмотря на то, что окна спальни Марата и Ксении выходили в другую часть двора, она всё равно очень переживала.

— Только у тебя он и есть. Но если ты будешь говорить тише, вернёшь меня в мою комнату и уйдёшь незамеченным.

— Он всё равно узнает. Я планировал рассказать ему после твоего дня рождения. Или на самом празднике.

Теперь в её глазках поистине застыл ужас.

— Нет! Ты не можешь! Дядя Марат будет очень зол! Пожалуйста, давай немного подождём.

— Я не могу ждать, Ася. Я собираюсь сделать так, чтобы все знали о том, что ты всецело, полностью моя.

— Я полностью твоя, Дамиан, — подтвердила она.

— Ты говоришь это, чтобы успокоить меня таким образом?