Лиза Гамаус – Выжить в нулевые (страница 1)
Лиза Гамаус
Выжить в нулевые
Глава 1. Запоминать имена детей и собак
Запах воска от горящих свечей, микс сложных дорогих духов, аромат свежемолотых кофейных зёрен, доносившийся из бара, — всё это смешивалось с разговорами гостей и звоном бокалов.
Ресторан «Бисквит» на Кузнецком мосту, создатели которого явно вдохновлялись известным парижским рестораном Costes, был, без сомнения, самым модным местом Москвы. Люди записывались в «Бисквит» за две недели, а ходили туда преимущественно сливки общества во всех прямых и переносных смыслах.
Сейчас он открыл свои двери для презентации известнейшего французского бренда. Презентация была посвящена новой коллекции высокого ювелирного искусства, навеянная творчеством Шекспира.
— Скоротаете вечер и получите опыт, — пригласил её на презентацию Сергей Петрович, начальник отдела закупок института, куда Уля устроилась на полставки после ухода из Гохрана.
Жены у него не было, приличной любовницы, видимо, тоже, а появиться в одиночестве счёл моветоном.
— Ульяна, вы хоть и чересчур скромная, — намекнул Сергей Петрович на её неизвестно когда и где купленную одежду, которую она сама ненавидела, особенно изношенную до предела коричневую юбку «подо всё», — но к вашей чести будет сказано, не весите девяносто килограммов, как наши дамы из бухгалтерии.
Уля, внутренне сжавшись от «комплимента», приняла приглашение. Из любопытства к коллекции.
Она впервые была в таком месте. Не в музее, не на плановой экскурсии, а внутри самой роскоши, которая служила не экспонатом, а фоном для чьей-то обычной жизни.
Взгляд задержался на низких креслах из небесно-голубого бархата с бордовыми вставками по центру. Резковато. В коридоре галереи стояли ресторанные столики, прямо у бутиков.
Сначала изучила ювелирные витрины.
Её трудно было удивить редкими драгоценными камнями, да и коллекция Haute joaillerie*, несмотря на то, что там использовались и кашмирские сапфиры, и ярчайшие колумбийские изумруды, предлагала, прежде всего концептуальное искусство, где материалы служат лишь средством выражения сложной творческой и технической идеи. Такие коллекции про наследие, талант и мастерство, про право находиться на вершине ювелирного Олимпа.
Уля остановилась перед колье, украшенным бутонами фуалиса из pavé** с сапфирами падпараджа.*** Колье-трансформер, которое за пару движений превращалось в браслет и брошь. Каждая закрепка, каждый замок, каждый переход – безупречны.
Она оценивала всё глазами, и её профессиональное нутро ликовало и плакало одновременно. Ликовало от красоты, плакало от недосягаемости, даже не обладания, а просто недосягаемости.
— Да, ну! – протянула девушка с голыми плечами в длинном розовом платье, глядя на витрину с колье, — одна мелочь, а не камни. Он мне такое не купит.
— Тут всё такое, — ответила её спутница, — это же французы. Из говна конфетку.
Уля оторопела и застыла.
— Обыскался, — подошёл Сергей Петрович, — всё никак не насмотритесь. Пойдёмте в зал садиться.
Сергей Петрович ей никогда не нравился, безликое серо-сизое нечто, а на фоне присутствующих мужчин он казался пластмассовой пуговицей неправильного размера, пришитой по необходимости к камзолу вельможи.
Перед тем, как подали угощенье, выступили с короткими речами те самые вельможи, один с нашей стороны, другой – с французской. Вспомнили глубокие культурные связи между народами, уходящие в глубь веков, и упомянули Фаберже. Хоть так. Слышно было плохо, а никто и не слушал.
Уля смотрела на женщин. У неё отродясь не было длинного платья, ей даже в голову не приходило его захотеть.
После подачи первого блюда, трёх видов рыбного тартара, начался показ. Четыре красотки, похожие на сошедших моделей из журнала «Vogue», бесшумно скользили между столиков. Главный редактор журнала, не имевшая, конечно, к моделям никакого отношения, сидела через пару столиков и вела оживлённую беседу.
Девушки подходили так близко, что Уля могла рассмотреть игру света в глубине турмалина или тончайший узор на браслете. На замшевом подносе ей протянули кольцо с розовым бриллиантом в замысловатой оправе. Она не стала его мерить, как остальные. Представила только, каково это –- не изучать камень, а просто носить его на пальце. Куда носить?
За их столиком сидел представитель бренда с русской стороны – ухоженный мужчина лет сорока в дорогих часах и с уверенными жестами. Звали его Максим. Разговор зашёл о работе. Сергей Петрович хвастливо упомянул, что Ульяна – бывший эксперт Гохрана, ищущая новое место. Зачем сказал, неизвестно. Она его не просила.
— Ах, Гохран! – Максим снисходительно улыбнулся, потягивая шампанское. – Это, конечно, академизм. А у нас тут, знаете ли… Фронт работ другой. Торговля.
— Я разбираюсь в качестве, — тихо, но чётко сказала Уля. – Могу объяснить клиенту разницу между обычной и высокой ювелиркой.
— Милая девушка, — Максим смотрел на неё, как на несмышлёного ребёнка. – Нашим клиентам не нужно объяснять разницу. Им нужно, чтобы им понравилось, чтобы заиграли эмоции. А продавцу надо уметь помочь эти эмоции вызвать. Улыбаться, запоминать имена детей и собак, предлагать шампанское. Ваш уровень… — он многозначительно оглядел её простенькое платье с рукавами три четверти, - ваш уровень, это для институтов. А у нас в бутике девчонки без вашего бэкграунда по несколько тысяч баксов в месяц получают. Легко. Про директрису я и не говорю.
Захотелось плеснуть ему из бокала на галстук, на его красивый шёлковый галстук с какими-то мелкими зверьками. Он не был в смокинге, как большинство. И вообще, их столик находился в самом дальнем углу. Кто пригласил сюда Сергея Петровича и зачем? Кому он здесь нужен?
Несколько тысяч долларов. Ком в горле встал такой твёрдый, что она с трудом сглотнула.
— Мест, кстати, нет, — добавил Максим, словно добивая. – И не предвидится. Всё давно пристроено. Родственники, знакомые. Вы же понимаете.
В этот момент в сумочке завибрировал телефон, старая Nokia, доставать который не хотелось. Уля извинилась и отошла в туалетную комнату, больше похожую на будуар кинозвезды. Стены были покрашены в широкую полоску в розовых тонах, а около умывальников стояли квадратные серебряные вазочки с одноразовыми махровыми полотенцами, скрученными в трубочки. Пахло ванилью.
— Уль, привет! С деньгами в этом месяце не получается, — голос бывшего мужа не звучал виновато, скорее, отстранённо. — Сам в долгах. В следующем, обещаю, вышлю. Как Тёмка?
— Хорошо, — выдавила она, глядя на своё отражение в зеркале. На неё смотрела женщина с уставшими глазами, в платье, которое хотелось спустить в унитаз прямо здесь и сейчас, не задумываясь. И нырнуть за ним.
Она не рвала с Алексом окончательно именно по этой причине, потому что иногда, раз в три-четыре месяца, он присылал пятьсот долларов. Эти деньги спасали.
Слова Максима о её никому не нужном бэкграунде и звонок Алексея слились в один назойливый шум, от которого невозможно было избавиться.
Дома её ждал сын Артём, которому в августе исполнилось пятнадцать, и мама-пенсионерка.
- Мам, меня скоро не будут пускать на тренировку, - тихо сказал Артём на прошлой неделе. Не просил, всё и так понятно, что была бы возможность, она бы не пожалела ни одного рубля на новую экипировку. Артём ходил в ещё существовавшую, почти бесплатную школу по фехтованию. «Как Пушкин», - шутила мама.
Открылась дверь. Ульяна вздрогнула. Вошла девушка с модной причёской – идеальные вытянутые шёлковые волосы до плеч. Посмотрела мимо Ули и быстро скрылась в кабинке.
Вернулась к столу.
Улыбалась, но внутри всё кричало. Она, Ульяна Архипова, десять лет проработавшая в Гохране, способная с первого взгляда определить происхождение любого камня, атрибутировать царское украшение, поставить подпись о заключении качества партии якутских бриллиантов и остановить многомиллионную сделку, была нищей.
Её знания, её безупречная репутация стоили на этом рынке ровно двести долларов в месяц. Это была её месячная зарплата. И единственным лучом надежды был пьяный начальник рядом и ухоженный хам напротив, но и те дали ей понять, что двери в мир, где платят за её таланты, для неё наглухо закрыты. Какой ещё надежды?
Она взяла бокал с водой, в котором плавали кубики льда. Рука дрожала. Холодная влага обожгла горло, но не смогла загасить отчаяние, разгоравшееся внутри.
---
*haute joaillerie (фр.) — высокое ювелирное искусство.
**pavé — способ закрепления камней, при котором они укладываются плотными рядами, напоминая мостовую. ***падпараджа — редкая и дорогостоящая разновидность сапфира (корунда) с уникальным оранжево-розовым оттенком.
Глава 2. Слон
Домой Ульяна вернулась за полночь. В подъезде пахло затхлостью и котами. Она тихо закрыла дверь, скинула туфли, которые жали, и прислушалась. Артём спал. На кухне, придвинув настольную лампу, сидела мама, зашивала внуку штаны. Лицо её было серым от усталости.
— Ну что, как там в элитах? — попыталась пошутить мать, но в голосе слышалась тревога.
— Блестяще, — горько выдохнула Уля. — В прямом смысле. Показывали бриллианты, которые стоят больше, чем наша квартира, то есть несколько наших квартир. А платят за их оценку двести долларов, - это она просто так добавила, слетело с языка. Потому что мысли были о том, что Алексей, скотина, опять её подвёл, а до конца месяца ещё две бесконечные недели.