Лиза Гамаус – Выжить в нулевые (страница 4)
Лицо Марины Андреевны было бледным от ужаса. Она наверняка видела её царский выход в окно.
— Ульяна! Что это?! Откуда машина? Ты что, взяла кредит? Говори правду! — мать почти кричала, глядя на дочь, разодетую с ног до головы, с пакетами от брендов, названия которых видела лишь по телевизору и то не все.
Уля, не останавливаясь, прошла мимо неё в квартиру, швырнула сумки на пол в прихожей и, не глядя на мать, пошла на кухню с огромным пластиковым пакетом, на котором было написано «Стокманн» зелёными латинскими буквами.
На кухне поставила пакет на табуретку и начала вытаскивать еду.
— Правду хочешь? — резко спросила она, продолжая вытаскивать сырокопчёную колбасу, курицу, кусок говядины, нарезанную ветчину, банку красной икры, шоколадные конфеты, килограммовую упаковку кофе в зёрнах. — Вот она, правда! Правда в том, что сегодня у нас будет ужин, который не стыдно поставить перед изголодавшимся ребёнком! Правда в том, что Артём получит сегодня новые ботинки, а ты завтра пойдёшь в аптеку! Правда в том, что я нашла работу, где платят! Вот она, мама, вся правда!
Уля стояла, тяжело дыша, глядя на продукты, разложенные на столе, как на трофеи с войны. Войны за выживание, которую она, наконец, решила попробовать выиграть.
---
*гильоше – орнамент в виде густой сети волнистых фигурных линий, переплетающихся между собой. На ювелирный металл наносят гильош, далее покрывают эмалью.
**Вердюра – Фулько ди Вердюра (1899-1978) – итальянский аристократ, ювелир, один из самых влиятельных мастеров ХХ века.
***Кристис – «Кристис» (Christie’s) – аукционный дом, лидер арт-рынка. Основан в 1766 году в Лондоне антикваром Джеймсом Кристи.
Глава 5. Серьги
В семь тридцать утра раздался звонок мобильного.
— Жду тебя через час у себя. Возьми загранпаспорт. Не успел вчера предупредить, — Ус говорил быстро и тихо.
— Без проблем, Геннадий Сергеевич, — ответила Уля, стоя с зубной щёткой во рту.
Она выскочила из дома через десять минут после звонка.
Накрасилась в такси, то есть в первой попавшейся раздолбанной машине, которая остановилась на её поднятую руку.
— Что со списком? – спросил Ус, как только Уля появилась на пороге кабинета.
— Сегодня сделаю, там же ещё есть несколько дней. Кроме запонок. Тут надо подумать.
— У тебя есть только сегодняшний день, завтра летишь в Женеву. Давай паспорт, – тут он осмотрел Улю с ног до головы, — мне нравится твой вкус.
Она не стала реагировать на похвалу и не стала спрашивать, зачем она летит завтра в Швейцарию. Он это оценил.
— Списком займёшься после приезда. Срочности нет. Я тебе организовал небольшой кабинет, чтобы ты могла спокойно работать. Сейчас я тебя попрошу туда пойти и изучить материалы, которые я послал на твой компьютер. Виктор покажет – кабинет, компьютер и всё остальное. К двум часам ко мне, надо будет кое-что обсудить перед поездкой.
— Могу приступать?
— Можешь.
Виктор ждал её перед кабинетом вместе с секретаршей Леной, натуральной блондинкой, очень симпатичной круглолицей голубоглазой девицей в мини.
«
— Пошли, эксперт, покажу тебе кабинет и компьютер. У тебя теперь есть рабочая почта.
— Рада познакомиться, — Лена встала, приветствуя Улю. У неё был мягкий, немного низкий голос и идеальные жемчужные зубы. Красотка.
— Я тоже, — кивнула Уля, — пошли! – сказала она Виктору.
Геннадий Сергеевич выделил Уле малюсенькую чистенькую комнатушку с окном на Арбат, где умещался письменный стол с креслом и скромным стулом с противоположной стороны для посетителя. Другой мебели в комнате не было. У стола, правда, слева стоял столик пониже, на котором красовался большой цветной принтер.
— Большая честь тебе оказана — сразу отдельный кабинет, — Виктор уселся на гостевой стул и закинул ногу на ногу. Он явно не собирался тут же уходить.
— У тебя ко мне вопросы? — Уля села напротив в кресло.
— Ну, как тебе в целом тут у нас? Слышал, завтра в благополучную Швейцарию летишь?
— И откуда ты это слышал?
— А разве это секрет? Я с Леночкой в прекрасных отношениях. Представляешь, я с ней был знаком ещё до того, как она стала любовницей Уса. Я, можно сказать, их познакомил.
— Меня это не касается, Носов. Мне бы поработать, почитать материалы перед командировкой.
— Сейчас вот всё. Из любовниц разжаловал, — продолжал Виктор задуманное. — Зато это тот редкий случай, когда постель приводит к профессиональному росту. Личный секретарь самого Уса!
Ей очень хотелось его поскорее прогнать и сесть за работу, но он не уходил.
— Вить, спасибо тебе за информацию, ценю, но не оставил бы ты меня сейчас в покое, а? Ты не представляешь, сколько у меня материалов, которые надо обработать. Давай часа в четыре на пятнадцать минут выйдем на Арбат в кофейню, если хочешь, — оставила она ему немного надежды.
— Тебе с компьютером помощь нужна?
— Нет, спасибо. Я сама. Не забывай. Что у меня дома растёт компьютерный гений, который постоянно меня чему-то учит.
Носов наконец убрался.
Уля огляделась повнимательнее. У видела на стене кондиционер, а под ним репродукцию Пасхального яйца Фаберже «Транссибирская магистраль» с выставленным перед ним миниатюрным поездом-сюрпризом. Одно из самых красивых Пасхальных яиц, как считала Уля, выполненных в мастерской Михаила Перхина. Уля могла часами рассказывать про Фаберже. Он как Пушкин, только в ювелирке.
В документах речь шла о закрытом аукционе. Главным в таких мероприятиях были анонимность и конфиденциальность. Такие собрания предпочитают люди,для которых нежелательно публичное участие, иногда из-за репутации или безопасности, иногда из-за того, чтобы не раскручивать цены. Организаторы же знают каждого участника практически лично.
Предлагалась коллекция некоего греческого судовладельца Михалиса Ставридиса, выставленная его сыновьями после смерти отца. Речь шла о двадцати двух лотах с уникальными украшениями рубежа веков. Уса интересовала рубиновая малая парюра* Фаберже, которая шла под номером девятнадцать, вроде бы, с безупречным провенансом, но была пометка, что он слышал о таких же серьгах, или реплике, у одного московского ювелира.
На аукционе было заявлено следующее:
Парюра создана в 1902 году в мастерской Михаила Перхина, лучшего мастера Фаберже и единственного русского по происхождению. Это был заказ императора Николая II в подарок его матери, вдовствующей императрице Марии Фёдоровне. В 1919 году бывшая императрица покинула Россию, воспользовавшись дредноутом «Мальборо», который прислал за ней в Крым племянник, английский король Георг V. Находясь в стеснённых обстоятельствах в Европе, она была вынуждена продать комплект через подставных лиц. Он сменил нескольких владельцев, пока не был куплен греческим судовладельцем Михалисом Ставридисом в начале 1950-х годов на аукционе в Женеве, как символ его возрождения после войны.
Вслед за текстом была представлена фотография императрицы в серьгах и броши, в одном из залов датского замка Видёре, где она проживала в 1920 году.
Серьги представляли собой два рубиновых примерно четырёх каратных кабошона** в обрамлении бриллиантов с подвесами у каждой серьги в виде трёх мелких каплевидных бриллиантов. По стилистике можно было сказать, что это неорусский стиль. Довольно красивые, как всегда у Фаберже. А в брошь был вставлен рубин около пяти карат, обрамлённый тремя рядами бриллиантов.
Геннадий Сергеевич был дотошен. Его сомнения состояли не в том, что серьги полная подделка, а в том, что одна из них могла быть искусной репликой.
Его версия заключалась в следующем: Ус якобы слышал полу легенду от московского антиквара, согласно которой одна из серёг была подменена на искусную копию с фальшивым рубином кем-то из прислуги до эмиграции императрицы. Таким образом, оригинальный комплект был «разорван». Одна серьга путешествовала по миру с императрицей, а вторая, возможно, осела в частных коллекциях в России. Антиквар якобы видел в 1970-х годах одинокую рубиновую серьгу с похожим описанием. Поэтому Ус опасался, что на аукционе выставлен «гибрид»: одна подлинная серьга эпохи Фаберже, а вторая — мастерская, но более поздняя реплика, собранная Ставридисом или предыдущим владельцем для придания комплектности и ценности.
От Ули Геннадий Сергеевич хотел, чтобы она провела визуальную экспертизу на месте. Изучить серьги в лупу на предаукционном показе, куда её пропустят как представителя анонимного клиента, то есть его. Искать мельчайшие несоответствия между двумя серьгами: качество золота и пайки, все ли бриллианты идентичны по огранке и креплению, идентичны ли и четки клейма на обеих серьгах.
И конечно, она должна была сравнить рубины. Настоящие бирманские рубины того времени почти всегда имеют уникальные «внутренности» — включения, похожие на «шелк». Нужно было найти эти «отпечатки пальцев» и понять, совпадают ли они по характеру в обоих камнях. Разное происхождение камней выдало бы подлог.
Перед аукционом Уля должна была втереться в доверие к организаторам и другим экспертам, задавать вопросы не о парюре, а о коллекции Ставридиса в целом, чтобы по обрывкам фраз, по реакции людей понять, нет ли в истории лота №19 каких-то тёмных пятен, о которых не пишут в каталоге.