Лиза Гамаус – Развод. Пульс (не)нормальный (страница 14)

— Да. Не знаю даже, как вас благодарить. Вот что значит информация.

— Всё нормально. У меня тоже есть свои интересы в этом деле. Считайте, что мы временные союзники.

— А как же мне с ним себя вести? Он же не может меня физически заставить ехать в клинику и сдавать яйцеклетки? Это же не такая уж и простая процедура. Наркоз и всё такое. Может, мне уехать? А вдруг он меня усыпит и отвезёт сонную в операционную?

— Как считаете, он следит за вашим циклом?

— Не могу сказать, что следит, но внимание обращает. Скажем, у меня есть несколько дней до месячных, уж простите за подробности, Евгений, но вы же тоже врач, — извиняюсь я.

— Всё нормально. Эти дни он вряд ли вас потащит в клинику, но следите за тем. что он начнёт вам говорить. Наверняка сошлётся на что-нибудь интересное, новое, прорывное. Вы давно пытаетесь забеременеть?

— Мы пытаемся с ним уже около четырёх лет. Причём, он мне не даёт посмотреть на свои анализы. Ссылаясь на то, что он репродуктолог, а я всё равно ничего в анализах не понимаю. Меня-то проверили уже вдоль и поперёк. Врачи говорят, что у меня нет проблем.

— Скорее всего, проблема в нём, Наташа. А для него это удар по репутации. Он не может вам в этом признаться.

— Вы серьёзно? Никита бесплоден? - спрашиваю я то, что и так давно вертится на языке.

— Ну, это надо бы окончательно проверить, чтобы утверждать, сами понимаете. Возможно, у вас несовместимость, мало ли, но что-то мне подсказывает, что это его уязвимое место, куда и выстрелила…

— Вероника? — я не даю ему договорить, — она его шантажирует тем, что он бесплоден? Такое может быть?

— Всё может быть. Но это надо как-то проверить. Я подумаю.

— Евгений, мне надо от него уйти. Тем более, что мне кажется, он мне изменяет с Вероникой. Я же видела его машину у «Феникса» два дня подряд. Я это чувствую, как женщина.

— Я помогу вам, — решительно произносит Евгений. — Не из жалости. Из мести. Вероника убила моего друга. Того самого свидетеля, который хотел дать показания против её отца. Она не трогала его сама, но наняла людей. Я это доказал. Но не смог привлечь к суду.

— Вы хотите её уничтожить?

— Я хочу, чтобы она ответила за всё. И вы — мой шанс. Ваш муж — пешка. Если мы перетянем его на свою сторону, он может дать показания. Или вы можете собрать улики. Но для этого нужно действовать осторожно. И запомните, Наташа, — никаких анализов, никаких осмотров в клинике мужа. Никаких «плановых чекапов». Скажите, что заболели, что устали, что не хотите. Но не приходите туда.

— Я поняла.

— Соберите доказательства. Если у вас есть подозрения насчёт мужа и Вероники — документируйте. Фото, смс, записи.

Мы договариваемся о встрече завтра. В другом месте

Глава15. Куда?

Наташа

В семь часов я слышу, как открывается входная дверь. Странно, сегодня без опозданий. Видимо, решили сделать перерыв, или у мадам появились срочные дела, которые она не могла отменить. Она же в многомиллионном бизнесе, а не просто какая-то симпатичная девушка.

Слышу, как Никита возится в прихожей, ставит портфель. Потом заходит на кухню, где я сижу с ромашкой и ноутбуком — доделываю презентацию для завтрашнего питча. Шуйский, хоть и добренький дядя, но бизнес бизнесом, и от моих обязанностей на работе меня никто не освобождал.

— Наташ, — Никита садится напротив, берёт меня за руку. — Нам надо поговорить.

Я поднимаю глаза. Он выглядит… заботливым. Таким, каким я его не видела очень давно. Взгляд мягкий, голос тихий. Ни следа той нервной суеты, которая появилась после знакомства с Вероникой.

— Я много думал, — продолжает он. — О нас. О ребёнке. Ты права, мы не можем больше тянуть. Я хочу начать подготовку к ЭКО.

Я молчу. Молчу и начинаю нервничать. Мне так хочется поверить в то, что нет никакой Вероники, что его мерседес никогда не стоял у служебного входа «Хеликса», но мало ли, что мне хочется, и какова реальность.

— Правда? — спрашиваю я осторожно.

— Правда. — Он сжимает мою ладонь. — Я люблю тебя, Наташ. И я хочу, чтобы у нас была семья. Полноценная. С детьми.

— Что именно ты предлагаешь? — пусть говорит. Позволю себе еще какое-то время побыть в иллюзиях.

— Первый шаг — диагностика. Я уже договорился с нашей лабораторией. Нужно сдать анализы в определённый день цикла, чтобы проверить овариальный резерв и гормональный фон. Это стандартная процедура.

— В какой день?

— На одиннадцатый-двенадцатый.

У меня внутри всё холодеет. Иллюзии развеялись в одно мгновение. Через две недели у меня будет овуляция. Я знаю свой цикл. И Никита знает. Я ему рассказывала сто раз.

— Хорошо, — говорю я. — Я подумаю.

Он наклоняется и целует меня в лоб. Как мило! Настоящий священник.

— Не думай, солнце. Просто доверься мне. Всё будет хорошо.

Поди ж ты! Доверься, Наташа. Он хочет только добра и семейного благополучия. Волк в овечьей шкуре. А что ты там делал, у Вероники, два вечера подряд, а мне лгал, что у тебя то одно, то другое? Хотелось бы тебе довериться, но поезду не просто ушёл, он уже очень далеко успел уехать, Никита. И это не моя вина.

Как бы там ни было, ужин я ему приготовила. Не готова ещё вставать на явную тропу войны. Сложно вот так вот всё перечеркнуть, не зная хотя бы примерно, что делать потом. Но секса не будет. Это точно. Одно дело играть и притворяться на кухне, а другое в спальне. Для меня. по крайней мере, это очень тяжело, практически неприемлемо.

— Очень вкусно, — нахваливает Никита мою рыбу, а я не могу на него смотреть. Так и хочется ввернуть какую-нибудь колкость про Веронику.

Ухожу от греха подальше в гостиную.

— Ты куда? — возмущается Никита.

— Надо доделать презентацию. Много работы.

В ответ он помалкивает, он теперь не замечает ни мою работу, ни условного Шуйского. Не до этого.

Ночью он ко мне не пристаёт. Интерес, видимо, весь в «Фениксе» без остатка.

Лежу рядом и думаю, как муж становится мне чужим. Мне не просто не хочется дотрагиваться до него, я не могу спокойно на него смотреть. Я же должна его ревновать, а я хочу, чтобы его просто не было здесь, на моей кровати, так близко. Как будто он испачкан во что-то опасное, которое невозможно будет потом отмыть. Буквально неделю назад я жила в совершенно другом мире, я хотела от него ребёнка, а сейчас я начинаю ощущать его чужим, просто каким-то мужиком, с которым хочется поскорее попрощаться. Почему именно сегодня на меня это нашло? Как будто наконец докатилась какая-то волна прозрения.

Утром мне становится ещё хуже. Я не могу рядом с ним есть. Стою у окна.

— Ты что, сегодня позже на работу? — спрашивает Никита.

— Да, поеду на место презентации, проверю, как идёт монтаж оборудования, — за окном выглянуло солнце, — сегодня отличная летняя погода.

— Можем встретиться после работы. Посидеть где-нибудь на веранде поужинать, не хочешь? — такое впечатление. что он превосходит самого себя, уже не знает, как мне угодить.

Я не отвечаю. Мне хочется ему нагрубить и послать к чёртовой бабушке вместе с его лестью и стараниями.

Странно, но он не продолжает. Сказал, наверное, и сам испугался. Мне кажется. что он тоже выдерживает меня с трудом. Есть в его жестах какая-то искусственность. Он не похож на самого себя, он похож на человека, которому что-то надо, так сильно надо, что он готов достичь этого любой ценой.

Мне тоже надо, Никита! Ровно противоположное тому, что надо тебе.

Он наконец уходит. Я вижу в окне его отдаляющуюся чёрную машину и набираю Евгению. Рассказываю ему суть предложения, поступившего от «любящего и заботливого мужа».

Евгений сначала молчит, а потом выдаёт:

— Не смей туда идти. Это ловушка. В тот день он не будет брать анализы. Он будет забирать яйцеклетки. Под наркозом. Ты даже не поймёшь.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я знаю протоколы, Наталья. Забор ооцитов делают именно на одиннадцатый-двенадцатый день. Никита не дурак. Он выбрал идеальное время. Если ты туда приедешь — ты проснёшься с пустыми яичниками.

Я кладу трубку. Руки дрожат.

Мне нужен именно такой человек. Человек, который вот так способен меня встряхнуть.

Евгений совершенно прав. Я и без него это знала, но когда тебе говорят такое открытым текстом, становится совершенно очевидно, что надо бежать. Куда? Родители в другом городе, и не хочется их впутывать в эти разборки и заставлять нервничать. Подруги? Во-первых, Никита всех знает, а во-вторых, у меня, по сути, нет такого человека, который готов бы был бескорыстно меня принять, если только одна школьная подруга… Нет. Я её не видела лет семь-восемь. Как же мы одиноки в этих огромных городах!

Собираюсь на работу.

Глава16. Она знает

Никита

Я сижу в кабинете и смотрю в одну точку. На столе — бумаги, которые я уже перечитал три раза и ничего не понял. Мысли не складываются. Они как мусор в водовороте: кружатся, сталкиваются, тонут.