Лиза Гамаус – Развод. Пульс (не)нормальный (страница 16)

Ещё и тем, кто колит бывшим любовницам яд. Это вступает какой-то другой голос, не мой. Вводит смертельный яд и считает, что всё нормально. И никто ничего не заметит, а значит, я никакой не убийца. Вот ещё глупости. Какой я убийца? Я врач.

Мне страшно. Не за себя. За того человека, которым я становлюсь.

И я ничего не могу с этим сделать.

Глава 17. Тунец

Наташа

Утром я делаю вид, что адски спешу, потому что не хочу с ним разговаривать. Как мы будем жить дальше в таком настроении, не имею понятия. С каждым днём напряжение растёт. Я быстро глотаю кофе в прикуску с бутером.

— Доброе утро, дорогая, — вползает полу сонный Никита, босой и в одних трусах, — куда это ты в такую рань? Шуйский вызывает на срочное совещание?

— Никита, перестань разговаривать со мной в таком тоне.

— О! Большой ему привет. Прости, солнце. Как ты себя чувствуешь. Выглядишь не очень. Бледность, синяки под глазами. Смотри давай, а то попила бы какие витамины. Я же тебе приносил банку мультивитаминов не так давно. Ты её уже выпила?

— Ты что-то путаешь, я не помню, чтобы ты приносил мне банку витаминов. Куда ты её поставил? — я реально не помню никаких витаминов.

— Я отдал её тебе. У тебя что, провалы в памяти?

— Или у тебя, — демонстративно допиваю кофе, встаю и ставлю чашку в раковину, — а вот что я забыла, точнее, не успела тебе сказать, что меня посылают в командировку в Сочи на открытие пятизвёздочного отеля, они наши потенциальные заказчики.

— Скажите, пожалуйста! — он явно недоволен, — что, без тебя никак?

— Это моя работа, Никита! Почему я должна отказываться? Так что диагностику придётся перенести на месяц, — собираю я все силы, которые есть, чтобы это произнести. Мне трудно это даётся. — Я не смогу в эти дни здесь быть, мне надо в Сочи, — придумываю на ходу, потому что единственное, чего я хочу — это уехать от него подальше. Куда угодно. Пусть на время, но мне надо успокоиться. Я уже физически не могу его переносить. Я уверена в том, что он мне изменяет.

— Какой ещё Сочи? Ты шутишь? — таращит Никита на меня глаза.

Он моргает. Улыбка сползает с лица.

— Наташ, это серьёзно. Мы же договаривались.

— Я не отказываюсь. Просто переношу. На месяц позже. Что тут такого? Два дня назад ты говорил про то, что мы займёмся ребёнком через год, потому что у тебя открытие новой клиники. Верно?

— Нельзя позже. Есть окно, — он начинает нервничать и меня не слышит. — Ты что, не понимаешь? Диагностику надо делать строго в определённый день!

— Тогда давай я сдам анализы в другой лаборатории. Я сама схожу, без тебя.

— Где? В Сочи? Ты в своём уме?

Он встаёт, отодвигает стул.

— Ты мне не доверяешь?

— Я доверяю. Но хочу, чтобы результаты были объективными.

— В моей клинике объективность гарантирована! — уже почти кричит он.

— Тогда почему ты боишься другой лаборатории?

— Потому что это лишняя трата времени и денег! — он сжимает кулаки. — Наташ, прекрати. Ты ведёшь себя как ребёнок.

— Как ребёнок? — я тоже встаю. — Я просто хочу быть уверена, что мы всё делаем правильно.

— Ты не доверяешь мне!

— А ты даёшь мне повод? — смотрю ему прямо в глаза.

Он замирает. Потом отворачивается, идёт к окну. Спина напряжена, плечи подняты.

— Прости, — говорит он наконец. — Я сорвался. Просто переживаю. Давай перенесём.

— Хорошо, — киваю я, — прости, но позавтракаешь без меня. Всё на столе. Убери только сыр и масло потом в холодильник.

Делаю вид, что успокоилась. Иду в прихожую, проверяю, всё ли в сумке, обуваюсь.

Он не произносит ни звука, как будто в отключке. Что с ним? Даже не выходит меня проводить. Это вообще не тот человек, с которым я прожила более четырёх лет в браке. Я его не узнаю.

Вылетаю пулей из собственной квартиры. Бегом к машине. Вдруг он опомнится и схватит меня?

В обеденный перерыв встречаюсь с Евгением. Он сам попросил о встрече, сказал, что есть кое-какие новости. Подъехал к моему офису. Сидим в дорогом ресторане, чтобы случайно не встретить никого из коллег. Сюда они точно не сунутся без повода.

Евгений вызывается опять меня накормить. Замечаю, что он широкая натура, и не потому, что не даёт мне платить, я просто это чувствую.

— Стейк из тунца будешь? С южными помидорами?

— С удовольствием, - киваю я, — так что я придумала командировку, — заканчиваю свой рассказ про сегодняшнее утро. — Шуйскому уже сказала. У него для меня и дистанционной работы навалом.

— Пока я не вижу фактов, Наташа. Ты нашла что-нибудь, что может подтвердить их связь? И что будет после того, как кончится командировка? Так и будешь от него бегать в определённые дни?

— Я его боюсь. Он может подсыпать мне какой-нибудь препарат и отвезти в свою клинику «приходить в себя». Сам понимаешь зачем. Спасибо тебе большое, что просветил.

— Удивлён, что ты сама этого не знала, — подмигивает Евгений.

— Вроде, знала. Да как-то… Я бы подала на развод, но у меня действительно нет никаких доказательств, что он мне изменяет.

— Тут дело не только в измене, — Евгений пододвигает ко мне телефон. — Смотри. Я за этим тебя позвал.

На экране — фотография. Бумажный лист, на нём — результаты анализов. Фамилия Стрельцов, имя Никита Леонидович. Диагноз: AZFc-микроделеция. Заключение: бесплодие. Спермограмма: азооспермия.

Я смотрю на экран и не могу отвести глаз. Четыре года. Четыре года я винила себя, мучала себя вопросами: что не так с моим организмом, почему я не могу забеременеть. Пропила тонны таблеток, которые он мне подсовывал. А он знал. Знал с самого начала.

— Откуда это у тебя? — спокойно спрашиваю я. Сама удивляюсь своему спокойствию. Внутренне начинаю готовиться к самым неожиданным вещам. И они, судя по всему, происходят.

Евгений забирает телефон, прячет в карман.

— Неважно. Важно, что это правда.

— Евгений, если я пойду с этим в суд, мне придётся объяснить, откуда у меня эти бумаги. Информатор пострадает. А я не хочу подставлять людей, которые мне помогают.

Он смотрит на меня долго, изучает. Потом кивает.

— Ладно. Я придумал, как это можно легализовать. Даже три варианта. Но сначала — давай поедим. Стейк стынет.

Я смотрю на тунца, помидоры, рукколу. Есть не хочется, но я делаю над собой усилие. Надо. Силы понадобятся.

— Я слушаю, — говорю я, жуя без вкуса.

Он откладывает рыбный нож, вытирает губы салфеткой.

— Первый вариант. Самый чистый, но долгий. Ты подаёшь на развод по статье «медицинская тайна, раскрытая ненадлежащим лицом». Для этого тебе нужно заявить в полицию, что кто-то из сотрудников клиники мужа слил тебе его анализы. Дело заведут, начнут проверку. В ходе проверки «всплывёт», что анализы настоящие. Никита попадёт под следствие за нарушение врачебной этики и, возможно, за мошенничество. Клиника пострадает. Но этот путь займёт месяцы.

— Второй вариант? — мне совсем не нравится такой расклад. Мне кажется он заведомо проигрышным.

— Второй. Ты сама сдаёшь анализ на наличие генетических заболеваний в независимой лаборатории. Заодно попросишь их проверить все возможные маркеры мужского бесплодия. Когда получишь результаты — а они покажут, что ты здорова, — идёшь к адвокату и говоришь, что подозреваешь мужа в сокрытии диагноза. Адвокат направляет официальный запрос в клинику Никиты. Те обязаны предоставить данные. Если откажутся — это уже уголовщина. Хороший адвокат должен с этим справиться.

Я киваю. Логично. Но долго.

— Третий вариант — самый быстрый, но требует смелости, — Евгений наклоняется ближе. — Идёшь к Никите и говоришь, что узнала правду. Но не говоришь откуда. И даёшь ему ультиматум: либо он подписывает бумаги о разводе с твоими условиями, либо ты подаёшь в суд. Если он не дурак, он согласится. Потому что суд — это публичность, потеря репутации, клиники, денег. Он этого не переживёт.

— А если он откажется? — спрашиваю я. — Если скажет, что я шантажирую его, и сам подаст на меня?

— Не подаст. Потому что он виноват. И он знает, что виноват. А главное — он трус, Наталья. Я таких видел десятками. Они сильные, пока держат всё под контролем. Как только контроль уходит — рассыпаются.

Я молчу. Перевариваю.

— Евгений, — говорю я тихо. — Спасибо тебе. За всё.