Лиза Бетт – По расчету. Цена мира – наследник (страница 4)
– Либо ты примешь решение сейчас, либо утонешь вместе с этим кораблем, – его голос настигает меня, когда я уже берусь за ручку. – Не хочешь продавать, ладно. Есть еще один вариант. Менее приятный. Брак.
Глава 8
Его слова повисают в прохладном воздухе фойе, словно парашют, раскрывшийся прямо над пропастью. Они такие чудовищные, такие невозможные, что мой мозг отказывается их обрабатывать.
Я застываю, рука все еще на бронзовой ручке двери. Холодный металл жжет ладонь. Медленно, очень медленно я поворачиваюсь. Я должна увидеть его лицо. Должна убедиться, что это не слуховая галлюцинация, порожденная стрессом и усталостью.
Он стоит все там же. Спокойный. Как будто предложил не слияние двух судеб, а новый пункт в контракте. Его взгляд чист от насмешки. В нем только холодная, беспощадная логика.
– Ты сошел с ума, – выдыхаю я. Звук моего голоса глухой, чужой.
– Напротив. Это единственное разумное решение, если ты настолько сентиментально привязана к названию на вывеске, – его голос ровен. Он делает шаг ближе, и теперь мы говорим почти шепотом, как заговорщики в этом пустом, роскошном пространстве. – Твои акции падают, увлекая за собой доверие ко всему нашему сегменту. Инвесторы не верят в тебя, но поверят в нас. В альянс. Активы перестанут обесцениваться. Ты получишь доступ к моим ресурсам и команде, чтобы спасти то, что осталось от твоего «наследия». А через оговоренный срок – два года, три – мы спокойно разведемся, разделив активы по новой, выгодной для тебя схеме. Ты сохранишь лицо и часть компании. Или ты предпочитаешь полный, публичный крах, где не останется ничего? Даже гордости.
У меня перехватывает дыхание. Каждое его слово – как удар молотком по стеклянной стене, за которой бушует хаос. И самое ужасное – в этой чудовищной конструкции есть своя, исковерканная логика. Цифры, которые он обрушил на меня минуту назад, еще горят в моем сознании: долги, убытки, обвалы. Он не лгал. Он просто выложил карты на стол. Мои карты были пусты.
– Зачем тебе это? – срывается у меня голос, в котором слышна вся моя растерянность. – Зачем этот… цирк? Тебе проще раздавить меня. Зачем ввязываться в этот фарс?
Впервые за весь вечер его безупречная маска дает крошечную трещину. Легкое, едва заметное напряжение в уголках губ.
– Потому что твой крах вредит и мне. Не фатально, но создает ненужные издержки. Это – эффективное решение двух проблем разом. Моей и твоей. Пусть и временное.
Он говорит о «проблемах». Как о сбое в системе. Я для него – сбой. И он предлагает выход. Чудовищный, унизительный, но… рабочий.
Брак. С ним. С человеком, которого я ненавижу. С человеком, которого считаю виновным в смерти отца. Делить с ним одно пространство. Одно имя. Врать миру.
В желудке поднимается тошнота.
– Ты думаешь, я соглашусь на это? Стану твоей… женой по контракту? Это же безумие!
– Это бизнес, Кассандра, – он произносит мое имя с непривычной, от этого еще более жуткой прямотой. – Ты хотела любой ценой спасти фирму отца? Вот цена. Альянс. На моих условиях.
«Любой ценой». Мои же слова на похоронах возвращаются ко мне бумерангом. Я думала о борьбе, о мести. Не об этом. Об этом никогда.
Я смотрю на него – на этого бесчувственного, расчетливого монстра, который предлагает мне сделку с дьяволом, прикрытую фатой и обручальным кольцом. И вижу в его глазах не насмешку, а вызов. Он знает, что я на грани. Знает, что цифры неумолимы. И он ставит на кон все, зная, что у меня на руках пусто.
– Это единственный твой вариант, кроме капитуляции, – говорит тихо, заканчивая мысль. – И у тебя есть 48 часов, чтобы это осознать.
Он не ждет ответа. Просто кивает мне, поворачивается и уходит обратно в зал ресторана, к своему столику, к своей идеальной спутнице, к своему контролируемому миру.
Я вываливаюсь на улицу. Ночной воздух не приносит облегчения. Он кажется густым, как сироп. Я иду, не видя дороги, а в ушах бьется, как набат:
Брак. По расчету. На время.
Цена спасения отца. Цена моей клятвы. Оказалась вот такой. Грязной. Унизительной. Невозможной.
Но… единственной.
И в этом была его самая жестокая правда.
Глава 9
Моя ярость выгорает на полпути к дому. Остается пепел. Горький, сухой, бесполезный. Я вхожу в особняк, и тишина бьет меня по лицу, как пощечина. Здесь пахнет им. Прахом в урне на камине. Провалом.
Я срываю туфли. Они стучат по мрамору, как костяшки домино. Я хочу разбить что-нибудь. Выпустить этого зверя, что рвется из груди.
«Брак. По расчету. На время».
Слова Логана висят в воздухе, не как предложение, а как диагноз. Терминальная стадия. И его чудовищное, безупречное лекарство.
Я иду в кабинет отца. Включаю компьютер. Экран освещает портрет на стене. Он смотрит на меня с мягкой грустью. «Думай головой, солнышко. Сердце – плохой советчик в битве».
Сердце кричит «никогда». Голова уже листает отчеты. Цифры не врут. Они кричат громче. Падение акций на 15% за неделю. Уход «Кристалл-Хима». На следующей – массовый исход мелких акционеров. Потом – долги. Банкротство. Аукцион. И он купит все по цене лома. С торжествующей ухмылкой.
Я закрываю глаза. Передо мной не его холодное лицо, а лица моих людей. Марта из бухгалтерии. Молодые инженеры. Все, кто верил отцу. Кто верит сейчас мне. Я их потеряю. Всех.
Альтернатива? Войти в пасть к волку. Добровольно. С контрактом в руке.
Мысль вызывает спазм отвращения. Но где-то в глубине, под слоями ненависти и ужаса, шевелится что-то острое. Холодное. Живое. Не желание сдаться. Желание контратаковать.
Он хочет союза? Хорошо. Но не того, о котором он думает.
Он видит меня слабой. Эмоциональной. Раздавленной. Он предлагает сделку, в которой будет единственным бенефициаром и хозяином положения.
Что, если я изменю условия игры?
Он считает, что загнал меня в угол. А я превращу этот угол в плацдарм.
Я заставила себя сесть. Включила свет. Мой взгляд упал на папку с финансовыми отчетами, которую я принесла из офиса и бросила тут же.
Продать фирму Логану – значит предать всех. Значит отдать на растерзание, на увольнения, на перемалывание в жерновах его эффективности.
Но… брак? Альянс?
Это звучало как кощунство. Но в его чудовищной схеме был шанс. Шанс сохранить лицо. Сохранить команду. Получить передышку и доступ к ресурсам, чтобы попытаться выправить ситуацию изнутри. Два года. Я смоглабы за два года что-то изменить? Смогла бы найти слабое место в его обороне, пока он считает меня лишь временной обузой по контракту?
Мысль была опасной. Она вела в туман, где ненависть должна была притвориться терпимостью, где мне пришлось бы делить с ним одно пространство, один статус, возможно, даже одну крышу.
Мое тело содрогнулось от отвращения. Представить его рядом… его прикосновение… Нет. Этого не будет. Это был бы брак только на бумаге. Только для прессы и биржи. Это должно было быть одним из условий. Первым условием.
Я встала, подошла к окну. Напротив, в темноте парка, светились редкие фонари.
Он думал, что покупает покорность. Что покупает тихую, сломленную наследницу, которая согласится на все ради гроша.
Он дал мне 48 часов. Мне не нужно 48 часов. Мне нужна одна бессонная ночь, чтобы продумать каждую строчку контракта. Каждую лазейку. Каждую гарантию.
Я не сдамся, Логан Вектор. Я заключу сделку. И это станет первой и последней ошибкой в твоей безупречной, расчетливой жизни.
Я отворачиваюсь от окна и возвращаюсь к столу. Беру чистый лист бумаги.
Пора диктовать свои условия.
Глава 10
Свет в «Ла Перль» кажется теперь слишком ярким, звуки – слишком резкими. Я возвращаюсь к столику, и каждый шаг ощущается как переход из одной реальности в другую. Там, в прохладном фойе, только что произошло землетрясение. Здесь, среди хрусталя и смеха, его толчки еще не ощутимы.
– Извини, Софи. Неотложный звонок, – мой голос звучит автоматически, ровно. Я сажусь, поправляю манжет.
Она улыбается – ослепительно, тренированно. Ее нога под столом снова находит мою.
– Все в порядке? Ты выглядишь… задумчивым.
– Дела. Ничего существенного, – отрезаю я, беру бокал с вином, отпиваю. Вино кажется пресным.
«Брак. На время. Единственный разумный выход».
– Я заказала нам десерт. Этот мусс с трюфелем – просто божественен, ты должен попробовать, – ее голос, мелодичный и настойчивый, тянет меня назад, в эту реальность. Она говорит о шоколаде. Пока я предлагал Аурелии сделку на миллиарды, а в итоге предложил… это.
– Отлично, – говорю я, глядя мимо нее, в темноту за окном. Там, в отражении, я вижу смутный контур своего лица. И накладываю на него другой образ: бледное лицо с глазами цвета штормового моря. Глаза, которые не плакали. Они горели.
«Ты смеешь произносить это вслух?»
– …так что мой агент говорит, что съемки в Милане могут перенестись, если погода не наладится. Представляешь? Целую неделю просто ждать.
– Неэффективно, – констатирую я, даже не вникнув в суть. Ее раздражение, тонкое, как шип розы, доходит до меня сквозь толщу собственных мыслей.
– Да, Логан, я знаю, что неэффективно. Но иногда мир не вращается вокруг эффективности, – она слегка отодвигает свой бокал, и хрусталь издает тонкий, звенящий звук упрека.
«Альянс. Она получит доступ к ресурсам. Я остановлю обвал. Ее упрямство обретет конструктивное русло. Временная мера».