Лиза Бетт – По расчету. Цена мира – наследник (страница 6)

– Твои условия… имеют право на существование, – говорю я наконец. – Их можно обсудить. Но не за обедом и не между делом. Это требует детальной проработки. Юридической точности.

– Когда?

– Сегодня. Вечером. В моем пентхаусе. Там есть все для такой работы: тишина, конфиденциальность и… правильная атмосфера. – Я делаю небольшую паузу, чтобы мои следующие слова легли точно. – Захвати своего юриста. Я хочу, чтобы он все видел и слышал. Чтобы у тебя не было сомнений в чистоте намерений.

Ее глаза сужаются. Пентхаус. Ее территория – это кабинет отца, ее крепость. Моя – эта башня из стекла и стали. Приглашение туда – это не просто смена локации. Это символический переход на мою землю. Она это понимает. Я вижу, как она сглатывает.

– Мой юрист… – начинает она.

– …будет в безопасности, как и ты. Это деловая встреча, Кассандра. Мы будем составлять контракт, а не сцену для триллера. В девять. Я вышлю адрес и код для лифта.

Я поднимаю руку, и официант снова устремляется к нам. Я беру меню и протягиваю ей.

– А теперь давай выберем что-нибудь. Люди должны видеть, что у нас есть и другие темы для разговора. Кроме взаимного уничтожения.

Она медленно берет тяжелую кожаную папку. Не смотрит на нее. Смотрит на меня. И в ее взгляде я снова читаю не страх, а вызов. Она приняла правила. Но игра, кажется, только начинается.

– Хорошо, – говорит она, открывая меню. Но пальцы на страницах белеют от силы хватки. – Сегодня вечером. Обсудим. Все. До последней запятой.

Глава 12

Лифт бесшумно мчится вверх, и мое отражение в полированных дверях кажется чужим: строгое черное платье, собранные волосы, бледное лицо с подведенными глазами. Маска для ведения переговоров. На деле внутри – каша из страха, ярости и странного, непрошеного возбуждения. Я иду на сделку с дьяволом. Добровольно.

– Кассандра, – Маркус кладет мне на руку тяжелую, морщинистую кисть. Его отеческое беспокойство согревает кожу, но не может проникнуть глубже, туда, где все скованно льдом. – У меня дурное предчувствие. Это ловушка. Ты идешь в его логово, на его территорию. Он диктует все правила.

Я вздыхаю.

Мои слова горьки, но правдивы. Вся моя ярость, все клятвы мести разбились о простые цифры в отчетах. Эта игра оказалась сложнее, опаснее и грязнее всего, с чем я сталкивалась. И единственный способ не быть сметенной с доски – начать играть по-настоящему. Без иллюзий.– Какие еще могут быть правила, Маркус? Он уже выиграл. Я просто пытаюсь выторговать для «Аурелии» щадящий режим в лагере для военнопленных.

Двери лифта плавно расходятся.

Мы выходим не в коридор, а сразу в огромное, пронизанное холодным светом пространство. Пентхаус. Он похож на выставочный зал музея современного искусства: бетон, стекло, сталь, минимум мебели, идеальные линии. Ничего лишнего. Ничего живого. Как и он сам.

Мои мысли, против моей воли, возвращаются к сегодняшнему обеду. Логан за столом. Безупречный, отточенный, как скальпель. Он говорил о «легенде», о слухах, о практической пользе. Машина, просчитывающая каждый ход. Айсберг, холодный и бесчувственный.

Но… я готова была поклясться. В тот момент, когда я подошла к столику, до того, как в его глазах вспыхнул привычный аналитический интерес… Я увидела другое. Мгновенный, чисто мужской взгляд, скользнувший по мне – от каблуков до лица. Оценочный. Внимательный. Он был там, я это почувствовала. И это… взволновало меня. Противная, предательская искорка, проскочившая сквозь ненависть.

Я не рассматриваю его как мужчину. Я ненавижу его. Но надо признать – он красив. В том, как держится, в силе, сокрытой в сдержанных движениях. Темные волосы, высокий рост, крепкое, спортивное телосложение под идеально сидящим костюмом. И он умен. Опасно, блистательно умен. И это, черт возьми, влияет на его привлекательность сильнее всего остального. В этом сочетании силы и интеллекта есть что-то… гипнотическое. От этого становится только страшнее.

В просторной гостиной нас уже ждут. Логан стоит у панорамного окна, залитый светом ночного города. Он не в пиджаке, а в темных брюках и рубашке с расстегнутым воротом. Выглядит менее официально, но от этого не менее внушительно. Рядом, за стеклянным столом, сидит еще один мужчина – его юрист, судя по всему. Такая же бесстрастная, отполированная копия, только в очках.

– Кассандра. Маркус, – Логан поворачивается. Его взгляд сначала на мне, быстрый, как всегда, затем на моем спутнике. – Проходите. Все готово.

Я делаю шаг вперед, чувствуя, как каблуки глухо стучат по полированному бетонному полу. Звук моего шага кажется слишком громким в этой безупречной тишине. Я на его территории. В его мире. И игра только начинается.

Глава 13

Тишина в пентхаусе после их прибытия обретает иное качество. Она больше не пустая – она плотная, насыщенная напряжением. Кассандра в своей броне из черного шелка и холодного достоинства. Ее юрист, старый Маркус, смотрит на меня так, словно я дикий зверь, которого он ожидал увидеть в клетке, а не в гостиной за стаканом воды.

Хорошо. Пусть видят. Прямота сейчас – лучшая тактика.

– Господа, – мой голос, негромкий, но отчетливый, разрезает тишину. Все взгляды обращаются ко мне. – Все, что будет сказано сегодня здесь, строго конфиденциально. Ни одна живая душа за пределами этой комнаты не должна узнать о существовании этого черновика, не говоря уже о его пунктах. Мы обсуждаем юридический документ. Для внешнего мира – его не существует.

Я делаю паузу, давая словам осесть. Маркус недоверчиво хмурится. Кассандра просто смотрит, ее лицо – маска.

– Это слияние, – продолжаю я, переходя к сути, – носит чисто деловой характер. Цифры, активы, стабильность. Но для рынка, для прессы, для всего мира… оно должно стать историей. Романтической историей. Внезапная, страстная любовь, вспыхнувшая на фоне общей скорби и уважения к наследию Антонио. – Я произношу имя ее отца без особой теплоты, но и без вызова. Просто как факт. – Это – наш нарратив. И мы будем его придерживаться.

Кассандра слегка сжимает губы. Мысль о том, чтобы выставлять напоказ эту ложь, явно причиняет ей физическую боль. Но она кивает. Единственный раз. Она понимает необходимость.

– Хорошо. Начнем с формальностей. Дата, – говорю я, обращаясь уже ко всем.

Ее юрист кашляет в кулак.

– Учитывая, что госпожа Аурелия находится в трауре, церемония должна быть максимально скромной и приватной. Никакой помпезности.

– Согласен, – поддерживаю я. Это даже удобно. – Через три недели. Этого достаточно, чтобы подготовить необходимые документы и запустить «утечку» в светскую хронику о наших… частых встречах. Сама церемония – в мэрии или здесь, в пентхаусе. Минимум свидетелей. Фотограф – один, свой. Снимки пойдут в прессу только после подписания всех финансовых соглашений.

– Две недели, – тихо, но четко говорит Кассандра. Она смотрит не на юристов, а прямо на меня. – Каждый день – это новые сплетни, давление. Нужно поставить точку. Как можно скорее.

В ее голосе слышится сталь, но и изнеможение. Она хочет поскорее пройти через этот ад. Я изучаю ее лицо. Не вижу истерики – вижу решимость. Две недели… Рискованно, но возможно. Ускорит все процессы.

– Хорошо. Две недели, – соглашаюсь я. – Вирджил, – киваю своему юристу, – внесите коррективы в график. Теперь к контракту.

Следующие два часа – это не переговоры, а тончайшая хирургия. Вирджил и Маркус склоняются над своими ноутбуками, обмениваясь файлами, споря о формулировках. Я наблюдаю за Кассандрой. Она не отступает ни на йоту.

Пункт о разделе имущества. Она настаивает на полном разграничении всего, что принадлежало ей и мне до брака, и четко разделенном проценте от будущих прибылей «Аурелии» за период «альянса». Я соглашаюсь. Деньги сейчас не главное.

Пункт о неприкосновенности «Аурелии». Тут идут самые жаркие споры. Она требует права вето на любые кадровые перестановки и стратегические решения в ее компании. Мой юрист предлагает лишь «совещательный голос». В воздухе запахло порохом.

– Кассандра, – вмешиваюсь я, когда голоса за столом начинают греметь. – Твой операционный контроль остается при тебе. Но если твои решения начнут угрожать стабильности всего альянса, а значит, и моим вложениям, у меня должен быть механизм воздействия. Не увольнения. Но, скажем, право назначить своего финансового контролера для аудита.

Она смотрит на меня, ища подвох.

– Только аудит. Без права вмешательства в операционную деятельность. И только после письменного обоснования, которое будет рассмотрено независимым арбитражем.

Жестко. Умно. Она учится.

– Принимаю, – говорю я.

Пункт о совместном проживании. Тут я проявляю инициативу.

– Для легенды потребуются совместные фото из «дома». Тебе не обязательно переезжать сюда навсегда. Но тебе понадобятся здесь личные вещи. Гардероб. Кабинет. На время.

Она бледнеет, но кивает.

– Отдельная спальня. Со своим входом.

– Само собой, – отвечаю я, и в голове на секунду возникает образ этой самой спальни – на другом конце пентхауса, за глухой дверью. Странно пустой образ.

Обсуждение течет, пункт за пунктом. Конфиденциальность, публичные выступления, срок действия контракта (два года), условия его досрочного расторжения. Она бдит за каждым словом. Ее ум остёр, а интуиция, подкрепленная ненавистью, безошибочно находит каждую лазейку, которую пытается оставить мой юрист.