Лиз Лоулер – Не просыпайся (страница 21)

Георгианские окна скрывались за тяжелыми золотистыми портьерами, а перед камином из серого камня стояли лицом друг к другу два диванчика с красной парчовой обивкой и высокими спинками.

Роскошь обстановки и очевидное богатство этой, в сущности, незнакомой ей женщины внушили Алекс своего рода благоговейный страх. Сама она выросла в стандартном одноквартирном доме ранней эдвардианской эпохи, смежным с длинным рядом других однотипных домов, и все это двухэтажное строение уместилось бы в одну гостиную Мэгги. Родители Алекс обеспечили двум своим дочерям достаточно комфортную жизнь. Сестры определенно ни в чем не нуждались, но здешняя роскошь зиждилась на наследственном богатстве. В этом особняке наверняка было не меньше дюжины комнат.

Алекс вновь пожалела о своем звонке. Она словно пришла с визитом к члену королевского семейства.

– Знаете, мне надо быстро сделать один звонок, – сказала Мэгги Филдинг. – Чувствуйте себя как дома. Побродите по комнатам. Кстати, кухня находится слева, в конце коридора. Там в холодильнике есть белое вино, и вы можете пока налить нам по бокалу. Мне нужна всего пара минут, а потом мы сядем и поболтаем.

Алекс обрадовалась возможности временного уединения. Если б они сразу начали разговор, она, вероятно, зацепилась бы за физические недомогания и стала бы описывать всякую ерунду типа бессонницы, потери веса и ночных кошмаров, вынудив в итоге хозяйку дома вежливо, но решительно проводить ее к выходу. Ей надо было успокоиться и здраво взвесить всё, прежде чем признаваться в своих ощущениях.

Мэгги взяла мобильник, показывая, что собирается кому-то позвонить, и Алекс, оставив ее в уединении, выскользнула из комнаты и отправилась на поиски кухни. И попала туда, пройдя по второму коридору и повернув налево.

Это было очередное помещение, от которого у нее захватило дух. В окружении белых буфетов темнел «кухонный остров» из дорогого дерева, за которым могли бы готовить одновременно как минимум дюжина хозяек. Круглая медная раковина, встроенная в столешницу, вероятно, предназначалась для мытья овощей. И еще две глубокие и большие раковины расположились под окном, выходящим в обнесенный высокой каменной стеной сад, большой и достаточно уединенный для устройства грандиозных садовых приемов.

Решив больше не обращать внимания на столь явное богатство, Алекс пошла искать холодильник и обнаружила его в смежной с кухней подсобке. Этот серебристый шкаф, способный обеспечивать выдачу охлажденной воды, ледяных кубиков и дробленого льда, наверное, еще смешал бы водку с колой, если нажать правильную кнопку.

Гостья вытащила бутылку вина, даже не взглянув на этикетку. Ей не хотелось знать, насколько оно дорогое. Даже пить его не хотелось. А хотелось оказаться у себя дома в окружении умеренно богатых вещей и попросту хлопнуть водки.

Из вежливости она решила остаться на бокал вина и сказать Мэгги Филдинг, что у нее все прекрасно. А потом…

Внезапно Алекс уловила чье-то стремительное движение, отчего у нее мгновенно зашевелились волосы на затылке. Она инстинктивно застыла на месте, хотя тот, кто скрывался на полке над холодильником, вполне мог прыгнуть ей на голову. В оцепенении она заставила себя поднять глаза и увидела ответный взгляд маленьких глазок. Но тут толстое коричневое тельце развернулось, и перед глазами Тейлор оказался отвратительный длинный хвост.

Бутылка выскользнула у нее из рук и, упав на каменный пол, разбилась вдребезги, а завизжала Алекс так, что едва не порвала связки.

Вылетев из-за угла, Мэгги Филдинг увидела свою гостью, застывшую в полнейшем ужасе. Безудержно трясущуюся Алекс заботливо препроводили к ближайшему стулу. С трудом сосредоточившись, она наконец поняла, что говорила ей хозяйка дома.

– Это Дилан… Мне очень жаль. Я забыла, что выпустила его. Прости, Алекс… Я просто начисто забыла о нем. Да, это мой домашний питомец. Совершенно ручной крысеныш, и теперь, вероятно, он сам где-нибудь трясется от страха.

– И тебя не волнует, что он может повсюду гадить? – спросила Алекс единственное, что пришло ей в голову.

– Он чистоплотен. Отлично выдрессирован. Или, вернее, я знаю его привычки. Он пользуется туалетом только в своей клетке.

С ловкостью профессиональной официантки Филдинг откупорила вторую бутылку белого вина и налила гостье большой бокал. После того как первые несколько глотков омыли пустой желудок Алекс, она успокоилась. И хотя еще не была готова познакомиться с этим грызуном официально, Мэгги убежденно заявила, что при второй встрече он произведет на нее благоприятное впечатление. Вскоре она вернулась в кухню с коробкой хрустящих колечек в руке и пристроившимся на ее плече Диланом.

Когда хозяйка дома спустила крысу на стол, Алекс встала и попятилась в угол.

– И он никогда не бросается на тебя? – нервно спросила она.

– Нет. Он дружелюбный малыш и докажет это, если дать ему шанс.

Грызун сидел неподвижно. Мэгги слегка встряхнула коробку, и он тут же поднял головку и подергал заостренным носом с усиками. Глаза его взирали на хозяйку. Филдинг достала одно хрустящее колечко, зажав его между пальцами, и Дилан мгновенно метнулся к ней. Затем сел на задние лапки, расставив кожистые пальчики, а передние – с маленькими, почти лишенными растительности пальчиками и коготками – протянул к угощению. Хозяйка вложила в них колечко, и Дилан – весьма изысканно, двумя длинными передними зубами – начал с хрустом поглощать лакомство.

– Хочешь сама попробовать? – предложила Мэгги.

Алекс покачала головой, и ее коллега усмехнулась.

– Ну, может, в следующий раз.

Доктор Тейлор думала иначе. Не в этой жизни. Она скорее совладала бы со страхом среди рушившихся домов, помогая попавшим в беду людям, чем осмелилась бы сунуть палец близко к крысиным зубам и когтям.

Только после уборки пола в подсобке и водворения Дилана обратно в клетку женщины наконец сели поговорить. За это время сердце Алекс успело смягчиться по отношению к коллеге, и ей пришлось признать, что Мэгги Филдинг начинает ей нравиться. А она как раз сейчас, в неразберихе окружающего мира, очень нуждалась в новых друзьях.

– Скажи, откуда у вас появилось столько замечательных картин? – спросила Тейлор.

– В основном благодаря моим предкам. Они подолгу жили во Франции и Италии. Большинство картин привезено ими. Сама я ничего не коллекционирую. Времени не хватает.

– А что за картина над письменным столом?

Эта картина сразу же, едва Алекс вступила в гостиную, привлекла ее внимание, и на протяжении их разговора ее взгляд невольно вновь и вновь обращался к ней.

На постели лежала женщина с обнаженной грудью, протягивая руку к уходящему мужчине. Словно желая вернуть его, она протягивала ему что-то вроде плаща. Хотя он уходил полностью одетый.

– Она называется «Иосиф и жена Потифара». Кисти Орацио Джентилески[13]. Эту прелестницу живописали многие художники, включая Рембрандта.

Алекс пожалела, что никогда не слышала о жене Потифара – ей хотелось бы поговорить об этом сюжете. Ее отец страстно любил искусство, но она практически не заглядывала во все те большие и дорогущие книги, которые он притаскивал из библиотеки.

– Она выглядит такой грустной, – заметила Алекс. – От нее уходит возлюбленный, верно?

Мэгги, как теперь гостья называла ее, подмигнула ей и хитро усмехнулась.

– Покопайся в этой библейской истории. Полезно для общего образования.

Алекс вновь наполнила вином их бокалы. Впервые за долгое время она с удовольствием потягивала напиток, не имея потребности быстро проглотить его залпом, чтобы успокоить нервы. Алекс замечательно успокоилась и больше не хотела обсуждать свои проблемы, но Филдинг ждала от нее именно этого. Да и приезд сюда был задуман ради того, чтобы поговорить с этой женщиной, по-прежнему почти незнакомой, о том, о чем ей не с кем было больше поделиться. Алекс просто предпочла бы, чтобы они получше узнали друг друга, забыв на время о том мерзавце, что напал на нее и продолжал ее терроризировать.

– Можно задать тебе личный вопрос? – спросила она.

Черные брови Мэгги изумленно взлетели. Ее распущенные темные волосы шоколадного оттенка доходили почти до талии. Она была одета в кремовую безрукавку из тонкой шерсти с завернутым воротником и строгие коричневые брюки, и выглядела привлекательной, а в сочетании с ее умом и самоуверенностью могла бы составить крайне желанную компанию любому партнеру.

– Ты замужем? – поинтересовалась Алекс.

Ее собеседница расхохоталась.

– Откровенно говоря, у меня мелькнула мысль, что ты собираешься спросить, не имею ли я гомосексуальных склонностей. Однако на оба вопроса ответ отрицательный. Впрочем, я была почти помолвлена… – Ее взгляд слегка затуманился, а голос понизился: – Почти. У него имелись небольшие сложности с обязательствами. По-моему, в итоге его привлекало только то, что он мог пользоваться студией звукозаписи моих родителей. Обожал слушать свой собственный голос. И все-таки, – более оживленно произнесла она, – лучше узнать правду раньше, чем позже.

– А чем занимаются твои родители?

– Занимались… – В глазах Мэгги плеснулась печаль. – Моя мать была концертирующей пианисткой, а отец играл на виолончели. Оба погибли на гастролях в дорожной аварии. К сожалению, мы были не особенно близки. Полагаю, их разочаровало то, что я не пошла по их стопам, а увлеклась медициной. Мать полагала, что я выбрала грубую, как она выражалась, далекую от элегантности профессию. – Филдинг согнула свои тонкие пальцы и, пристально взглянув на них, добавила: – При всем прочем мне нравится моя работа, а ведь именно это, в конце концов, имеет значение. И сейчас, – меняя тему, продолжила она, подняв бокал вина, – у меня время от времени появляется любовник, приятель, но пока мне не хочется завязывать постоянные отношения. Я только недавно получила должность врача-консультанта… Кстати, надвигается мое первое Рождество в этом городе после возвращения из медицинского колледжа. У меня есть большой прекрасный дом для будущей семьи, но зато совершенно нет времени на семейную жизнь. На прошлой неделе мне стукнуло тридцать два года, и в круговерти работы я мало задумывалась о собственных биологических часах, а потом вдруг подумала: круто… У меня нет времени даже на мужа, не говоря уже о ребенке. – Она отхлебнула вина и спросила: – А как твоя жизнь? Или ты думаешь, что я собираюсь выпустить тебя отсюда, ни о чем не спросив?