Лиз Лоулер – Не просыпайся (страница 20)

Алекс почувствовала, как тиски, сжимавшие ее грудь, начали разжиматься, но она продолжала усиленно сдерживать слезы, хотя пощипывание глаз сменилось комком в горле. Она не собиралась так легко прощать его. Ей необходимы были более существенные признания.

Появился официант с их напитками. Через несколько минут он принес и корзинку с теплым хлебом и блюдо с мидиями, поэтому следующие минут десять они мирно закусывали. В зале приглушенно звучала «Святая ночь» в исполнении квартета «Иль-Диво»[12], мерцали гирлянды на рождественской елке, а их разговор, ограничиваясь пока обсуждением прелестей этого ресторанчика и поданных им блюд, позволил им успокоиться и вновь почувствовать радость общения друг с другом.

Когда подали основное блюдо, она уже смеялась, и Патрик заказал бутылку прекрасного «Бордо». Алекс успела забыть, каким забавным он бывал. Забыла и о том, что его смех мог быть своего рода афродизиаком. Ей так отчаянно захотелось заняться с Патриком любовью, что она едва не предложила ему поскорее уйти из ресторана. Но сдержалась, сосредоточив внимание на отделке интерьера, и дернулась от неожиданности, почувствовав, как его пальцы нежно погладили ее руку.

– Алекс, красавица моя! Сможешь ли ты простить меня? Я никогда больше не подведу тебя. Обещаю. Задавшись вопросом, почему так скверно обходился с тобой, я пришел к единственному ответу… Просто я думал, что ты повредилась в уме, и сама эта мысль казалась мне невыносимой.

Их пальцы сплелись, и Тейлор воспрянула духом. Они поговорят обо всем позже. Она расскажет ему о своей версии причины смерти Эми Эббот и о женщине, истекшей кровью два дня назад на ее парковочном месте. Вчера она дала показания, и у нее взяли пробу ДНК. Может, вместе с Патриком им удастся убедить полицию в том, что во всех этих происшествиях виноват некий преступник. Форд менее эмоционален и способен убедительнее аргументировать ее версию.

– Спасибо, Патрик, что ты все понял, – прошептала она.

Он отставил на край стола свечу и одинокий цветок, и без всяких помех или противодействия со стороны Алекс нагнулся и поцеловал ее. Этот исполненный нежности поцелуй стал бальзамом на ее раны, и она вдруг впервые в жизни почувствовала себя столь любимой и желанной.

– Я задаюсь вопросом, могло ли мое поведение еще больше расстроить тебя, – тихо произнес Патрик. – Ведь, нуждаясь в моей помощи, ты могла бы выплакаться на месяц раньше и…

– Не поняла, о чем ты…

– Позволь мне закончить, – сказал он, сжимая ее руку. – Я представлял тебя такой сильной и совершенной, что, когда ты начала нести тот бред, я не сообразил, что тебе нужна помощь. Профессиональная помощь. А не тот дурацкий отпуск.

Алекс окаменела. Оживленным оставался лишь ее мозг. Ее не пробрала дрожь, и сердце не екнуло, заколотившись от волнения.

Она даже не представляла, насколько велико их непонимание. Патрик брал на себя вину за те истории, которые, по его мнению, ей привиделись, укоряя себя за то, что не увидел признаков того, что она нуждается в серьезной помощи…

Безнадежно. Какой же дурой она оказалась! Патрик абсолютно не понимал ее. Ни одна из сокровенных мыслей, которыми они делились целый год, не позволили ему постичь ее натуры. Он видел в ней сильную, идеальную женщину, не поддающуюся никакой слабости. Однако если б Патрик действительно видел в ней такую личность, то разве не разумно было бы по крайней мере проанализировать вариант иного объяснения? Почему ему не захотелось поддержать ее, сказав: «Ладно, Алекс, давай рассмотрим такой вариант. Ты здоровый и нормальный человек. С чего бы тебе говорить о том, что с тобой произошло, если этого не происходило?»

Но, с его точки зрения, ему не было нужды говорить это, поскольку – он был в этом уверен – ей все привиделось. Ничего с ней не произошло. Она просто повредилась умом и нуждалась в соответствующей помощи.

Ей удалось встать и, несмотря на окаменевшие губы, процедить:

– Прощай, Патрик. Спасибо, что пригласил меня сегодня на ужин.

Глава 18

– Очередной звонок от твоей поклонницы, – сообщила Лора Грегу, едва тот прибыл в участок.

Сама она отдежурила ночную смену, но выглядела так, словно только что приступила к работе. Остановившись около стола Лоры, Тёрнер мельком глянул на ее идеально отутюженную голубую рубашку и уловил свежий аромат духов.

Ему не понадобилось спрашивать, о какой поклоннице речь, – он уже знал, кого Бест так называет. За последние два дня Алекс Тейлор звонила в участок несколько раз, желая дополнить сведения о смерти Лилиан Армстронг, и поскольку она всегда просила позвать его, Лора сделала ошибочные выводы. Но ему пока нечего было ей сказать, он еще ждал отчета о вскрытии.

– Что хотела? – спросил инспектор.

– Узнать, нет ли у нас новостей по делу Лилиан Армстронг. Поскольку, вероятно, кто-то из нас, включив мигалку, посоветовал ей не вмешиваться.

Грег поставил портфель и теперь взглянул на коллегу с пристальным вниманием.

– Неужели у нее опять что-то случилось?

Лора, удивленно сверкнув глазами, высоко подняла брови.

– Вы имеете в виду очередное убийство или воображаемого хирурга, желавшего сделать ей операцию? А вы задавались вопросом, почему Лилиан Армстронг оказалась именно в том гараже, и главное – в том доме? Она же обычно не промышляла в том районе. Вряд ли она отправилась бы на поиски клиента в такую даль. Уж наверняка ее кто-то пригласил. Попасть в этот гараж могут только жильцы – прямо из дома, либо снаружи с помощью специального брелока. Грег, разве это не тревожный сигнал? Как и тот факт, что сама доктор Тейлор живет в том доме. Как и тот факт, что у нас нет свидетелей спешного отъезда неизвестной машины с места преступления. И вдобавок так удобно, что там нет никакой системы видеонаблюдения для отслеживания нужного момента…

– Я имел в виду, – стиснув зубы, процедил Тёрнер, – не оставили ли ей опять сообщение на машине.

– Ах, это… – произнесла Бест небрежным тоном, подсказавшим ему, что у нее по этому поводу иное мнение.

– Мы же оба видели кого-то возле ее машины.

– Она могла сделать это и сама, – пожала плечами Лора. – Напялить мешковатые шмотки, ускользнуть на пару минут с вечеринки, всего и делов-то… А потом обзавестись свидетелем обнаружения надписи.

– Она не могла знать, что Натан Белл последует за ней.

– Неужели? По его физиономии не скажешь, что у него много поклонниц, – констебль скривилась. – Тейлор могла дать ему повод последовать за ней, а в темноте, возможно, она и сама стала бы менее разборчивой…

Грег скрипнул зубами. Порой ход мыслей Лоры вызывал у него отвращение.

– То есть, по-вашему, он последовал за ней, надеясь поразвлечься на заднем сиденье ее машины? – Он взял свой портфель, казалось, размышляя над словами сотрудницы, и тихо произнес, придав своему тону особую искренность: – Умница. Похоже, у вас есть опыт в такого рода делах. Нам в полиции нужны подобные вам женщины для понимания поведения других женщин. Я обдумаю вашу версию, Лора. Отправляйтесь домой, вы выглядите усталой.

После его ухода Бест еще немного посидела за своим столом, размышляя над его замечанием, а часом позже, улегшись дома в кровать, все еще раздумывала, было ли его оскорбление намеренным.

Отчаяние и упадок духа привели Алекс к дому Мэгги Филдинг. Больше ей не к кому было обратиться. Филдинг ни о чем не спросила по телефону, ничуть не удивилась тому, что ее давнее приглашение наконец-то принято. Просто сказала, когда будет дома, и объяснила, как до нее добраться.

И вот теперь, стоя в вечерних сумерках на тротуаре перед домом Мэгги, Алекс глубоко сожалела о своем звонке. Она едва знала эту женщину, но и то малое, что знала, не обнадеживало ее. Филдинг не производила впечатление человека, готового с радостью предоставить ей выпивку и сочувствие. Скорее уж она могла начать читать нотации. Но было слишком поздно отказываться от назначенной встречи.

Штора сдвинулась, и Тейлор заметили. К темно-синей входной двери вели три ступени, и когда Алекс взялась за латунный дверной молоток, дверь открылась.

– Я видела, как вы появились, – приветливо сказала Мэгги Филдинг. – Пешком или на машине?

– Прогулялась, – ответила гостья, вступив в просторную прихожую. – Не нашла свой брелок, чтобы открыть ворота гаража в доме.

– Отлично. Тогда вы сможете выпить.

Сама прихожая, а вернее, настоящий холл, производила внушительное впечатление: уходящие ввысь более чем на пятнадцать футов стены цвета баклажана гармонично сочетались с пыльным золотом арочного прохода и обрамления картин. Каблуки Алекс процокали по плитам пола, похожим на старинные тротуарные плитки, порождая удивительное гулкое эхо. Над лакированным золотистым столом в холле поблескивало высокое зеркало в богато украшенной позолоченной раме, и все это могло бы показаться излишне вычурным, но не в данном месте. Здесь обстановка свидетельствовала об исконной незыблемости.

– Сколько же лет этому дому? – поинтересовалась Тейлор.

– Построен в тридцатом году восемнадцатого века. Первым его владельцем стал прапрадед моего отца, или даже прапрапрадед, и с тех пор дом принадлежит нашей семье.

Гостиная выглядела еще более впечатляющей. Тянувшиеся от пола до потолка книжные полки были заполнены солидными томами – явно серьезная литература. В нише между двумя стеллажами, покрашенной в темно-рубиновый цвет, поместился письменный стол на фигурных ножках в виде перевернутых балясин и с рядами узких ящиков по бокам. Настольная лампа под черным абажуром на черной с золотом подставке испускала рассеянный приглушенный свет, и единственным дополнением к ней на этой почти пустой столешнице являлся компьютер.