Лиз Лоулер – Не просыпайся (страница 22)

– Нет ни друга, ни любовника, ни заинтересованных поклонников.

– А что же случилось с тем, которого я видела? Он выглядел весьма сексуально.

– Остался в прошлом, – теперь рассмеялась Алекс. – Пришлось сказать ему «прости-прощай»! Даже досадно, каким придурком он оказался. По-прежнему любит меня, более того, хочет жениться. Единственная крошечная помеха заключается в легком расхождении мнений… Он полагает, что я сошла с ума.

Не услышав мгновенного отклика, она смутилась. Чувствуя, как загорелись ее щеки, поняла, что сильно покраснела.

– Послушай, мне скоро пора уходить. Завтра рано вставать, и вечером еще надо успеть доделать кое-какие дела. Хотя я очень ценю твое приглашение и мне вправду было очень приятно поболтать с тобой.

– Алекс, тебе совершенно нечего смущаться. Я ни на минуту не думала, что ты сошла с ума. Откровенно говоря, я больше склонялась к мысли, что у тебя случилось какое-то посттравматическое осложнение. Возможно, прорвалось в реальность какое-то прошлое происшествие, связанное с твоими личными или рабочими делами. – Немного помолчав, Филдинг невесело усмехнулась. – Я все думала, почему ты той ночью позволила именно мне осмотреть тебя. Может быть, потому что я совсем недавно начала работать в этой больнице… Как говорится, почти чужая. Хотя я ведь тебе не нравилась, поэтому все-таки подумала, что это странно. Ты же могла отказаться.

– С чего бы? – еще больше покраснев, удивилась Алекс. – Ты же наш лучший гинеколог. И мне повезло, что ты сумела осадить ту никудышную сотрудницу полиции. Хотя если начистоту… то да, ты мне не понравилась. Каждый раз, когда мне приходилось сталкиваться с тобой, ты вела себя на редкость пренебрежительно.

– Это верно, Алекс, – со вздохом признала Мэгги, – но это проявляется помимо моей воли. Когда я сосредоточена на работе, все остальное становится неважным, включая мои манеры.

– Но, полагаю, они не такие уж скверные, – Алекс насмешливо приподняла бровь, – когда ты не на работе.

– Рада слышать, – ответила Мэгги, тоже насмешливо. Прикусив нижнюю губу, она пристально посмотрела на собеседницу и задумчиво произнесла: – По-моему, тебе надо самостоятельно исследовать это дело дальше, и если ты захочешь воспользоваться помощью специалиста, я сведу тебя с одним моим знакомым. Он чертовски хорош в своем деле. Психоаналитик, с большим опытом снятия посттравматических стрессов. Также практикует гипноз, копается в забытых воспоминаниях и все такое прочее… – Она выжидающе глянула на Алекс. – Ты что-то притихла. Или я разболталась?

Она покачала головой. И, как ни странно, вместо ощущения разочарования от предложения Мэгги испытала облегчение. Возможно – только возможно – ей и стоило бы исследовать собственные сокровенные склонности. Не в смысле понимания послания, оставленного на ее «Мини», – оно оставалось вполне реальным, однако, возможно, к нему действительно приложил руку, как предположила Лора Бест, глупый шутник.

Может, ей и надо пройти сеанс гипноза, несмотря на ее весьма скептическое отношение к его эффективности. Насколько Алекс понимала, гипнотизер мог обнаружить то, что она заблокировала в своей памяти. Таким шансом стоило воспользоваться, чтобы, так или иначе, узнать нечто, даже если это всего лишь поможет ей перестать видеть в каждой умершей женщине жертву того, кто напал на нее.

– И ты готова связать меня с ним? – спросила она.

– Конечно, – сказала Мэгги Филдинг, – я с удовольствием позвоню ему. А сейчас забудь о спешке домой. Ты остаешься на ужин, и это не обсуждается.

Глава 19

Присев на корточки, Грег осматривал пол вокруг парковочного места, где обнаружили Лилиан Армстронг. Следы крови никто не убирал. Кровь, забрызгавшая стену за ее головой, сейчас выглядела как коричневая краска. Отпечатки обуви доктора Тейлор отчетливо проявлялись по мере приближения к месту происшествия, а по мере удаления постепенно исчезали и в итоге становились вообще невидимыми для невооруженного глаза.

Когда Тейлор сообщила ему о следах шин на груди жертвы, он сразу подумал, что женщину перемещали. И теперь, разумеется, это стало очевидно. С обеих сторон от этого места в гараже целый день стояли машины. Женщину положили головой к стене, однако следы шины свидетельствовали, что машина проехалась по ее груди. То есть если она не сама улеглась так после наезда, то ее уложил кто-то другой.

Должно быть, Лилиан Армстронг пригласили сюда. На этот счет Лора рассудила верно.

Лили была мелкой проституткой, работавшей под видом массажистки. Если она серьезно относилась к своей профессии, то определенно выбрала неудачный город для такой работы. Несмотря на древнюю историю распутства и разврата, Бат не обзавелся пресловутой «улицей красных фонарей», поэтому, к несчастью для таких особ, как Армстронг, когда они попадали на заметку полиции, их хорошо запоминали. Ее несколько раз задерживали и предостерегали от праздношатания. Один раз в туалетах на Монмут-стрит по подозрению в приставании к мужчинам (но тогда обвинение было снято), и один раз в ресторане, где Грег ужинал со своей тогдашней женой. Та как раз сообщила ему, что подала на развод, и из ошеломленного состояния его вывели хриплые вопли Лилиан Армстронг. Тёрнер пришел на помощь управляющему ресторана, поскольку Лили приставала к одному из клиентов, одинокому мужчине, пытавшемуся спрятать лицо за буклетом меню. В итоге Грег проводил Армстронг в полицейский участок, поскольку, пока он с ней разбирался, его жена сочла за лучшее удалиться.

В полиции она имела наглость заявить, что визитные карточки, напечатанные на дешевых розовых картонках с ее именем и телефонным номером, рекламировали законные услуги: «Сбросьте напряжение с Лилиан. Потратьте ваше обеденное время на расслабляющий массаж». Отсюда пошло и ее прозвище.

Судмедэксперт, звонивший Грегу раньше, сообщил, что шансов выжить у нее было мало – она получила серьезные травмы трахеи и бронхов. Большинство несчастных с такого рода травмами умирали прямо на месте, кашляя и захлебываясь кровью. Процент смертности был высок даже у тех, кого довозили до больницы живыми. Тёрнер собирался сказать об этом доктору Тейлор при следующей встрече, чтобы хоть отчасти вернуть ей душевное спокойствие. Он решил также дать ей номер своего мобильника, избавив от необходимости звонить в участок и нарываться на строгие отповеди Лоры.

Бедняжка Лили, подумал инспектор. Под слоем кричащей косметики и вульгарных нарядов скрывалась любящая мать, стремившаяся заработать деньги, чтобы позаботиться о своих детях.

Помещение общего пользования дома, где жила Лилиан Армстронг, представляло собой каменный лестничный колодец со стенами, разрисованными сомнительного качества граффити, и с прочей грязью, оставляемой жильцами. Многоквартирный шестиэтажный дом смотрелся точно бельмо на глазу в квартале, где любимым занятием его обитателей была езда на ворованных мопедах и мотоциклах. Йола Баковски, соседка Лилиан, выглядела существом из другого мира.

Она прожила в Англии уже четыре года и в течение трех последних соседствовала с Лилиан. Одинокая девушка, Йола делила квартирку с двумя спальнями с другой польской девушкой. Обе они работали в одном отеле. Ее соседка трудилась в две смены и до сих пор пропадала на работе. Маленькая квадратная гостиная с низким потолком и безликими бежевыми стенами напоминала унылую каморку, но была безупречно чистой. В этой квартире явно гордились чистотой.

Баковски поставила на стол поднос с заварочным чайником, фарфоровыми чашками и тарелкой с тортом, сочившимся какой-то пропиткой, и так радушно предложила Грегу угощаться, словно считала его почтенным гостем.

– Спасибо, Йола, – сказал он, взяв чашку с твердым намерением выпить чай, на который не мог рассчитывать в большинстве других домов, посещаемых им по долгу службы. У него давно пересохло во рту, и он изрядно проголодался, но решил сначала поговорить о деле, а потом уж попробовать торт.

– Вы с Лилиан поддерживали хорошие отношения? – спросил полицейский.

Баковски еле заметно улыбнулась. О ее возрасте судить было трудно – где-то между двадцатью и тридцатью, предположил Грег. Она была невысокого роста, с открытым лицом и блестящими каштановыми волосами, аккуратно собранными в короткий «конский хвост». Даже без всякой косметики эта девушка привлекала внимание природной красотой и застенчивым взглядом карих глаз.

– Мы дружили, – сказала она. – Мне очень нравилась Лилиан. Она была очень доброй. Она много помогала мне, когда я переехала сюда… Показала, куда выбрасывать мусор, где садиться на автобус, исправляла мое произношение и грамматику. Обычно она говорить мне: «Я пошла, а не я идти в магазин. Я хочу, а не я хотеть». Я очень печалиться, что она умерла. Ее дети теперь будут в сиротстве.

– Сиротами, – мягко поправил Тёрнер.

– Спасибо. Да, сиротами. Вы знаете, куда они теперь пойти?

– Временная опека, – кивнув, пояснил инспектор. – Им найдут приемную семью, где за ними присмотрят до того, как для них найдут постоянный дом. Вы когда-нибудь видели их отца?

– Лилиан никогда не выходить за него замуж, – покачав головой, ответила Йола. – Она говорит, он подонок и без него лучше. Я ни разу не видеть его.

– А вы узнали бы его, если б он зашел сюда?