Лия Юкай – Вспомни (страница 1)
Лия Юкай
Вспомни
Пролог.
Каждая история начинается с чего-то. Иногда – с боли, иногда – с воспоминаний, иногда – с людей, которые поддержали в самый нужный момент. Эта книга – результат не только моего внутреннего пути, но и силы, которую я получила от тех, кто был рядом. Я хочу выразить особую благодарность тем, кто помогал, вдохновлял, верил.
Анастасии Шестопаловой – за чуткость, внимание к деталям и бесценную консультацию. Благодаря тебе, важные моменты этой истории стали точнее и живее.
Лике Русал – за свет, принятие моей идеи рассказа, за консультации в медицинских вопросах. За силу, быть рядом и за искреннюю веру в то, что эта история должна жить.
Светлане Байдиной – за помощь с текстом, редакторский взгляд и терпение. Ваша поддержка была опорой, когда буквы начинали рассыпаться.
Елене Горбань, Екатерине Сытниковой, Сергею Паутову – за то, что верили в меня, даже тогда, когда я сама сомневалась. Ваша вера – как спасательный круг среди сомнений и усталости.
Спасибо вам всем за то, что были рядом. Эта книга – не только мой голос. Это эхо вашей поддержки, тепла и дружбы.
С любовью,
Лия Юкай.
«В забытых уголках памяти прячутся ответы – но готовы ли мы их найти?"
Обычный вечер.
Мой вечер начался как обычно: бокал просекко, электронная сигарета и удаленная работа консультанта тех. поддержки интернет-магазина. Очередной шквал жалоб от покупателей на все что угодно: опоздал курьер, привезли не тот цвет трусов, повреждена упаковка товара, пришел брак, не улыбнулся продавец и так далее, и тому подобное. Я на автомате отвечала в чат шаблонными фразами, запивая все это очередным глотком шипучего напитка, по-другому я просто не могла работать: профвыгорание, так сказать. Часы показывали пол девятого вечера, а значит, еще тридцать минут до окончания смены. Очередной смены, очередного дня, очередной недели, очередного года жизни, и так далее….
Клавиши, рабочий чат. Я пишу, но это не мои слова. Копипаст. Шум в голове заглушаю пузырьками, остальное – гаснет само… Иногда мне кажется, что я просто баг в чужой системе. Смены заканчиваются, но усталость – никогда.
Просекко, плед и старенький ноутбук – это всё, что напоминает о том, что я всё ещё здесь.
В комнате был полумрак, на улице смеркалось. Комнату в съёмной квартире тускло освещали монитор ноутбука и настольная лампа, которая подсвечивала мне дешёвую, но пока еще рабочую клавиатуру. Видавший виды ноут работал исправно, но уже начинал тормозить, конечно, пора бы его заменить и отправить старичка на покой, но денег не было. Все финансы уходили совсем на другое. Я сидела на стуле напротив старенького деревянного окна без занавесок, местами с отвалившейся краской, напоминавшего далёкое прошлое из детства. Это окно, тоже видавшее виды, придавало некий шарм и антураж. На подоконнике стояла моя бутылка просекко. Апрель был холодный, и отопление уже две недели как отключили, потому холодильник мне не был нужен, да его и не было в квартире. Продолжая копипастить ответы на жалобы клиентов, я поглядывала на часы и считала минуты, когда уже эта ненавистная смена закончится и я прилягу на диван. Я всегда сидела на стуле, поджав левую ногу под себя, пока она не начинала затекать, неприятно напоминая о себе покалываниями, а то и судорогой, от пальцев до бедра. Я мельком взглянула на спасительный одноместный диван, местами прожженный сигаретой, который не раскладывался и больше был похож на тахту со спинкой.
«Ещё десять минут…"
На том диване небрежно валялся тонкий розовый плед, подаренный когда-то давно, уже не помню даже кем, но почему-то всегда путешествующий со мной везде и всюду, как напоминание о чем-то теплом и важном. Скомканная простыня кусками свисала к полу. Хозяйственностью и любовью к порядку я никогда не отличалась. Да и простыня не моя, нашла ее в шкафу хозяина квартиры, которую сняла буквально пару недель назад. У меня и постельного своего не было. Только вот бокал купила для просекко: ну, а что, могу себе позволить!
Помимо дивана, стола и стула, который, к слову, был страшно неудобный, в комнате имелся палас. Палас я уже носила в химчистку, потому эта вещь в комнате выглядела самой чистой и почти новой. В шкафу, напоминавшем больше гроб на ножках, валялся мой рюкзак с пожитками и сумка для ноута. Ну, как бы и все убранство моего замка, но меня устраивало это временное пристанище или вместилище, как я называла каждую съёмную квартиру. Поправляя небрежный пучок на голове, с воткнутым карандашом вместо резинки для волос, мое внимание отвлек…
– Тань, – нам надо поговорить.
"Опять".
Как же мне нравились эти разговоры… всей вселенской ненавистью я ненавидела все это и уже знала, что за этим последует. Меня даже передернуло.
– Тань… Тань… – повторил голос.
«Как будто я не услышала с первого раза…", – скользнула мысль в голове.
Я продолжала печатать, не оборачиваясь к говорившему, ловко манипулируя контрл+с – контрл+в, лишь сняла один наушник, из которого орала музыка, показывая своим видом, что готова слушать, но не намерена подрываться по первому зову.
– Ты знаешь, что мне не нравится, когда меня зовут Таня, – показывая свое пренебрежение, ответила я, продолжая сидеть спиной ко входу, откуда шел голос.
– Татьяна Александровна, не соизволите ли вы обернуться!? – настойчиво и раздражённо продолжил голос.
Я хмыкнула, закатив глаза, но не обернулась. Я так устала решать его проблемы, помогать, брать ответственность… Я, в конце концов, не мама и не жена, ну сколько можно?! Ну почему я! Сосредоточиться на работе, конечно, уже не удалось, но и смена подходила к концу. Хоть что-то хорошее. Часы показывали 20:58. Я намеренно тянула эти последние минуты до окончания смены, чтобы не получить штраф при выходе из рабочей программы ранее положенного времени.
– Тати, ну серьезно, помоги… – голос стал слабее, с какой-то ноткой безысходности, на грани страха и истерики. Шумный выдох, он сел на пол.
21:00
Спешно закрывая рабочий чат, я схватила резинку для волос со стола, иначе карандаш не удержал бы мою копну, а волосы мне сейчас бы очень сильно мешали. Нужно было поспешить, а то придется устраивать снова генеральную уборку с хлоркой, тряпками и замывкой крови. И мне одной, поскольку он будет не в состоянии. Ну как же достало… Он сидел на полу, заботливо отодвинул кроссовками палас, спасибо, что не как в прошлый раз, мне тогда пришлось носить его в химчистку, и спасибо, никто из сотрудников не стал задавать вопросов. Район у нас такой в городе, что не принято задавать лишние вопросы.
Быстрым шагом я пошла в ванну за аптечкой, по пути помыла руки, зная, что сейчас придётся ковыряться с кровью и обработала антисептиком. Он продолжал сидеть на полу, молча смотрел на носки своих кроссовок.
«Не разулся, вот бестолковый".
Я присела рядом на пол, стараясь не вступить в кровь, чтобы не растащить пятна по квартире.
– Давай сюда.
– Спасибо, Тати.
За годы практики я научилась мотать порезы на руках с закрытыми глазами. Сегодня хоть не так глубоко. Каждый раз, когда он ловил стресс, даже лёгкий, и не важно на какую тему, все заканчивалось одним: венами. Порезы задели уже старые многочисленные шрамы, в некоторых местах кожа зарубцевалась буграми. Там, где надо было по-хорошему шить, мы просто бинтовали. Он не хотел обращаться в больницу, за этим следовала полиция и прочие прелести разбирательств при попытке суицида. Вот только это была не попытка, а акт самоуничтожения, самобичевания, наказания.
Я молча затягивала руки бинтами, стараясь не показывать жалости и одновременно злости. Мы сидели на полу в маленькой комнате, как и много раз до этого. Мне пришлось включить потолочный свет в комнате, от настольной лампы, что стояла возле ноутбука, света было недостаточно. Парень с поникшей головой даже не пытался смотреть на меня, сидел послушно и молча пялился на кроссовки. Его черные волосы закрывали лицо, поэтому мне не было видно его глаз, но я и так знала, что там вина, сожаление и… Что еще? Пустота? Одиночество? Его футболка, заляпанная кровью, явно уже не нуждалась в стирке, по ней плакала мусорка, а вот джинсы еще можно было спасти. Я автоматом оценивала его внешний вид, не отвлекаясь от "работы". Уже привыкла, что раз он не потерял сознание и не валяется посреди коридора белым трупом, значит, не все так плохо на этот раз и можно отвлечься, оценить масштабы ущерба одежде.
– Тати.
– Сиди молча, Кость, – бросила я, наигранно демонстрируя агрессию, хотя уже начала успокаиваться, видя, что не все так катастрофично по сравнению с тем, что было на прошлой неделе, – я почти закончила, позже поговорим.
– Ладно, спасибо.
– Угу, – я кивнула, чувствуя, что слишком сильно затянула резинку. По сравнению с карандашом в голове было ощущение, что я подтянула мозжечок ко лбу. Начинала болеть голова.
– Сейчас я помогу тебе раздеться и ложись спать, завтра поговорим на свежую голову, у меня выходной.
Он молчал, соглашался со мной, не противясь моим действиям, хотя у него и не было выбора что-то возразить мне. Я помогла ему встать, он, стараясь сильно на меня не опираться, перевалился на рядом стоящий диван.
"Опять будет спать в моей комнате".
Стараясь не задеть его руки, я осторожно стащила футболку и кинула её на пол, потом выброшу, ей уже не помочь. Костя сам улёгся на диван, по-прежнему не поднимая глаз на меня. Я видела, как напрягаются его мышцы на кубиках торса при попытке повернуться и улечься на бок, но из-за боли он решил остаться лежать на спине. Стащила джинсы, кроссовки и носки, накинула розовый плед.