Лия Юкай – Вспомни (страница 4)

– Тати, я не знаю, как это, но это не я, я тебе клянусь. Да и у нас тут нет знакомых и друзей, кто бы мог знать нашу историю, ты на удалёнке, я в ночной на вокзале….

Он что-то там ещё говорил, но я его не слышала, продолжала крутить медведя и тыкать ему в глаза поочерёдно своими натурель ногтями, как будто ждала, что от боли Кекс сейчас заговорит и всё расскажет, как он тут оказался.

–….нам надо съезжать, – это последнее, что я услышала и пришла в себя.

– Да, надо собираться. Иди пакуй свои вещи, нам надо ещё выбросить твою вчерашнюю футболку с кровью.

– Да, я насчёт этого уже всё сделал, пока ты спала.

– Хорошо.

Костя вышел на кухню-спальню паковать свои немногочисленные богатства. Немного ещё посидев с медведем, я вернула его на место. Может, я просто не заметила, и он тут изначально был в квартире? От хозяина? Хотя у него не было детей, вроде, откуда бы ему тут взяться? Прошлые жильцы? Эти вопросы я задавала сама себе, пока искала, во что переодеться попрактичнее, нам надо снова менять квартиру. Хотя вся одежда у меня была практичная: джинсы да шорты.

Спешно кидая в рюкзак розовый плед, я на ходу переодевалась. Белый лиф, белая футболка без принта и синие джинсы: кто-то называет это минимализмом в стиле, я называю это: “спасибо секонд-хенду по акции”.

Кости лифа неприятно давили на рёбра (последствия здорового питания дошиком), даже сквозь ткань футболки было видно острые плечи. Ну ничего, зато удобнее затесаться в толпу в таком невзрачном виде, но ещё минус пару кг, и я начну привлекать внимание, как стильная анарексичка: минимализм во всём, так сказать.

– Ноут закрываю? – послышался голос Кости и далее удивлённое, – ооо, я смотрю, у тебя была продуктивная ночь…

“Да уж, получше, чем у тебя”, – подумала я, но вслух сказала:

– В смысле?

– Шварц.

– Это кто? – убирая пустую бутылку просекко с окна, я бегло оглядела комнату, проверить, ничего ли не забыла забрать. Подушка и простыня казённые – остаются на месте, рюкзак на тощем плече, половина одежды в нём, вторая половина на мне. Документы. Ну и всё. Костя, так же в шортах и босиком, стоял возле ноута, согнувшись напополам в своём высоком росте, и пялился в ноут. В поисковике была открыта одна вкладка с какой-то статьёй и небольшим черно-белым фото, как вырезка из старой газеты.

– Что это?

Я подошла, заглядывая в ноут, пытаясь вспомнить, что я вчера гуглила перед сном, но в голову ничего не шло, я ведь только просматривала документы отца на микрозаймы…

– Так, ну судя по статье, это Шварц Леонид Петрович, 1873 года рождения, проводил какие-то опыты с сознанием человека…. Гипноз, что ли? Это кто? Где ты его взяла? – Костя бегло крутил колесико мышки, пытаясь что-то понять из статьи.

– Я не помню, хоть убей. Может, это ты искал?

– Нет, – Костя отрицательно покачал головой, его густая чёлка разлетелась в разные стороны, напоминая чёрный одуванчик, сожжённый горячим солнцем.

“Подстричь пора.”

Я села на тахту вместе с рюкзаком, с мыслями, что или я схожу с ума, или он надо мной издевается, хотя раньше никогда за ним такого не замечала. Идиотские шутки – это не про него. Может, я лунатик? Теперь ещё этого не хватало.

– Давай потом разберёмся, кто такой Шварц, закрывай. Собрался?

– Да, – коротко кивнул брат, показывая на своей руке свой рюкзак и готовую раскрытую сумку, как огромный чёрный рот какой-то голодной рыбы, смиренно ожидавшей ноут.

– Руки смотрел? – спросила я, по-прежнему сидя и наблюдая, как он запихивает блок питания ноута и отдельную клавиатуру в голодный рот рыбьей сумки.

– Да, всё нормально, затягивается, повязку поменял, там неглубоко. Тати, это последний раз.

– Да-дааа…. – протянула я, демонстрируя, что абсолютно не верю в эту очередную чушь.

– С этим покончено, – Костя закрывал серебристую змейку сумки.

Закончив, он подошёл и протянул руку, чтобы я встала. Смотрел на меня таким же взглядом, как вчера – полным решимости, твердости и целеустремленности, синие глаза стали какими-то другими. Взрослыми? Я дала руку, и вместе с рюкзаком он махом поставил меня на ноги, улыбаясь. Давно не видела его таким спокойным, без дергающегося глаза и трясущихся рук. Даже захотелось себя ущипнуть… Подходя к входной двери и окидывая маленькую съемную квартиру взглядом в поисках оставленных вещей (как мы много раз уже это делали), мы покинули наше временное пристанище, где прожили целых 3 недели, оставив Кекса на окне, и шагнули в холодную апрельскую весну, в наш последний апрель…

29 апреля.

Календарь показал 29 апреля. Коротким семейным советом из двух человек было принято решение, что мы снимем комнату в отеле. Ну как в отеле, в какой-то клоаке на районе, но подальше от нашей трешки, из которой мы сбежали после похорон отца, оставив там все вещи. Да, мы не были бездомными, квартира осталась за нами по документам, но мы боялись, что нас там найдут. Никакой мистики абсолютно не было, просто нас стали преследовать кредиторы отца. По крайней мере, мы так решили исходя из полученных документов отца с работы. Какие-то люди, мужчины, терлись у нашей квартиры и дома, не раз мы замечали слежку за собой. Выглядели они всегда по-разному: то в деловой одежде, то в обычной гражданской, так сказать. Как мы это поняли? Да элементарно, часто ли увидишь мужиков с прозрачными наушниками-кнопками рядом с черным фургоном, что следовал за нами от дома до магазина, да и вообще по городу. Слежка была так себе, конечно, дурак не поймет, поэтому было принято решение покинуть нашу многострадальную трешку и пуститься в небольшое путешествие по районам города.

Да, это не совсем умно и логично, отследить человека в 21 веке, в эру технологий – проще простого. Но примечательно, что слежка за нами закончилась на третьей квартире, а их мы сменили 7, ну 8, с учетом вчерашней. А может, им просто нужна была сама трешка, или то, что в ней находилось, и они ждали, пока мы сами уйдем? Не знаю, но мания преследования взяла над нами верх, да и Косте это пошло на пользу, попытки суицида за 3 года исчезли. Если и были порезы, то неглубокие и явно не угрожающие жизни. Видимо, смена обстановки ему помогла. Но если им нужна была квартира, почему они не подали в суд и не забрали ее в счет долгов? Или как это правильно называется, раз отец был должен им денег. Появление Кекса вообще сломало мой мозг, как, откуда, кто? Может, отец…? Да ну нет, я сама лично положила медведя в гроб отцу, держа Костю за руку. Я четко видела, как закрывалась крышка гроба, вместе со всем его содержимым, и отцом тоже… И, кто такой Шварц? Я точно не гуглила это ФИО…

Эти вопросы не давали мне покоя, как заноза в мозге, проворачиваясь медленно, планомерно, но болезненно. Было ощущение, что я что-то упускаю, и эта информационная аневризма вот-вот разорвется, угрожая инсультом от полученного осознания… В этих мыслях мы зашли в номер. Костя по обычаю кинул рюкзак на кровать и отправился разбирать пакет из продуктового с неизменным составом: кофе, сахар кубиками, колбаса, бутылка просекко, пару пачек дошика и бытовая химия по мелочи.

Номер состоял из двух комнат и одной кровати, а это означало, что спать мне придется вместе с братом, ну или по очереди, пока он в ночной, крошечная кухня со столом, стулом и холодильником (спасибо на этот раз). Вид из окна выходил на шумную дорогу. Я села на кровать, ногой скинула рюкзак Кости на пол, мысленно посетовала, какого черта он на постели.

Он гремел отельными кружками на кухне, по привычке размешивая ложкой бедный сахар на молекулы. Я как обычно поджала левую ногу под себя, доставая ноут из сумки. Он незамедлительно подключился к вай-фаю без пароля, и я открыла браузер. Костя уже босой, в джинсах и без футболки нес две кружки кофе.

“Что за дурацкая привычка ходить без майки”, – подумала я. Но вслух сказала:

– Надо поискать, кто этот Шварц, я не помню, чтобы его искала, может, как-то нечаянно открыла вкладку… – тыкая по клавиатуре и тачпаду, я пыталась судорожно напрягать мозг, но договорить не успела. Я слышала, как Костя подошел сзади, поставил кружки на прикроватную тумбочку и махом оказался на мне сверху, скинув ноут на пол.

– Ты что!? – успела только спросить я от неожиданности.

Он уже разрывал на мне мою белую футболку, с придыханием разглядывая белый лиф, скрывающий почему-то нагло торчащие соски. Он не отвечал, продолжая гладить мой живот, опускаясь бессовестными пальцами все ниже, заглядывая мне в душу своими синими бездонными глазами с черными как смоль ресницами. По его лбу и голому торсу стекали капли пота, игриво огибая его рельефное тело.

– Костя? – я хотела прокричать и остановить его руку, но вышло как-то глухо, хрипло, полушепотом возбужденного отчаяния и безысходности. Его рука, не расстегивая джинсы, проникла в трусики, где моментально стало влажно, совершая недвусмысленные проникающие толчки внутри… Я шумно выдохнула, закрывая глаза от удовольствия, сил сопротивляться совершенно не было, да и хотела ли я? Нет. Через полотно своих и его джинсов, которое разделяло наши тела, я почувствовала его твердое желание…. Такое твердое, что моя рука сама потянулась к его ширинке, одним махом обнажая его тело и ягодицы, такие крепкие и напряженные. Он по-прежнему сидел сверху, и я всем телом ощущала его напряжение, ритмичное дыхание и пульсацию члена в руке. Сильно сжав его, Костя громко выдохнул и, наклонившись ко мне, накрывая своим телом, он с жаром выдохнул мое имя и сорвал остатки футболки с белым лифом. Он вошел быстро и глубоко, но не грубо, а нежно. Мое тело выгнулось в экстазе, и буря эндорфинов поглотила меня с головой, содрогаясь от легких прикосновений его губ на шее. Током от макушек до пяток легкая дрожь поразила тело, вызывая внизу живота жар и сильное напряжение. Все мои мышцы и клетки хотели его, звали его, ждали, желали глубоко и страстно. Он продолжал движения, не останавливаясь ни на секунду, не давая мне шанса перевести дыхание, наши тела горячились друг от друга, создавая разряды в сознании. Я чувствовала внутри себя его возбужденный член, и стоны разорвали тишину комнаты….