Лия Юкай – Вспомни (страница 5)

Случившееся, несомненно, вызывает шок, у меня в том числе, однако мы не кровные брат и сестра. С точки зрения генетики, никакого преступления не произошло, с моральной – ну, может быть.

Когда родители, как уже известно, приемные, поженились, мама не могла забеременеть, а очень хотела ребенка. В один из дней, когда она шла с работы из ателье (работала швеёй, собственно, поэтому у нас всегда была одежда), она услышала плач из мусорки. Да-да, вот так банально, чудовищно и по-скотски, младенца, то есть меня, выбросили в мусорку. Конечно, она, без сомнения, меня забрала. Каким надо быть животным, чтобы выкинуть крошечного, беззащитного младенца?! На этот вопрос ответа я так и не нашла.

Почему-то никто из органов не задавал вопросов, процесс удочерения прошел быстро и легко. Мне было всего пару часов от роду, на ножке еще осталась бирка, как вешают детям после родов, но там была только дата рождения, время 00:01 и имя. Да и бирка была не совсем биркой, а лоскут ткани. Чье это имя, мое или биологической матери, было неизвестно, но моя мама решила его оставить. Вот так в молодой семье появилась маленькая Татьяна.

От меня этого никогда не скрывали, показывали бирку, и я была безумно благодарна судьбе и маме (не биологической) за то, что она сразу решила меня забрать. Она меня любила всем сердцем, лелеяла, берегла от всего и всех. Она стала героем в местной газете, когда прошел слух, что молодая женщина нашла и оставила себе младенца. Никогда и никто не пытался меня обидеть или заострить внимание на том, что я не родная им дочь, да и мало кто замечал из незнакомых людей, ведь я была брюнеткой, как и мама, даже с похожими чертами лица.

Отец был счастлив маминой находке, и когда мама забеременела Костей самостоятельной, естественной беременностью, он так же продолжал меня любить и не разделял нас как не кровных детей. Это он называл меня Тати.

Для меня они навсегда мои родители.

Костя проснулся раньше. Я слышала, как он встал и взял мою электронную сигарету, пошел на кухню. Я открыла глаза, пытаясь вспомнить вчерашний вечер в подробностях. Улыбка невольно тронула уголки губ. Меня беспокоил только один вопрос: что это было? Я села в кровати и поняла, что моя футболка теперь только на выброс.

Раскидывая ногами подушки на полу, я пошла на кухню. Костя сидел на стуле и курил. Чайник, который он уже поставил, тихо пускал клубы пара. На столе неизменно стояли две кружки для кофе, а вот вчерашний мы так и не выпили…

Услышав, что я иду, он обернулся, продолжая сидеть на стуле. Я отметила, что он в тех же джинсах, но, естественно, босиком и без футболки. Рельефный торс как-то маняще привлекал взгляд.

“Так, стоп” – мысленно я дала себе установку.

– Привет, – я постаралась придать интонации небрежность и обычность, но вышло как-то неловко.

– Привет, – Костя продолжал курить.

– Костя… – начала я, но опять как-то неловко, переминаясь с ноги на ногу.

– Тати, я же знаю, что мы не родственники, – коротко сказал он, и казалось бы, этот вопрос больше не требовал обсуждения.

Всё как-то стало с ног на голову. Мой младший, хоть и приемный, брат казался невероятно взрослым мужчиной и как будто бы незнакомым. Я заметила щетину на его лице. Как так он изменился буквально за сутки? Или я просто не замечала? Да, конечно, я видела, что он симпатичен и даже красив, но я никогда не думала о нем в таком ключе, по крайней мере не допускала мысли, может, где-то в подсознании разве что. Сегодня я не видела в нем задохлика-парня, застрявшего в своем пубертате с ПТСР.

Задумчиво выпуская очередные клубы дыма, он встал во весь свой почти двухметровый рост и выключил чайник. Я продолжала стоять в дверях кухни, сложив руки на груди, наблюдая эту картину. Он подошел ко мне и приобнял за плечи. Я не ответила, но почувствовала, как тону в его крепких объятиях теплого, сильного торса. Костя зарылся лицом в мою копну спутанных после постели волос и, горячо выдыхая, произнес:

– Я же всегда тебя любил.

Я не ответила ничего, я просто не знала, что сказать, и не могла понять, что со мной происходит. В голове стояла четкая установка, что он мой младший брат, но почему-то вчера эта установка в самый важный момент не сработала. Костя отодвинулся и взял в руки мое лицо, заглядывая в душу:

– Можешь ничего не отвечать, если что, прости за вчера, не знаю, что на меня нашло, я не могу удержаться. Поцеловал в лоб и, улыбнувшись, пошел делать кофе с бутербродами.

– Я… – на самом деле я даже не знала, что сказать. – Мы можем поговорить позже об этом? Я просто не знаю, что сказать сейчас, это как-то странно всё…

– Конечно, – наливая кипяток, Костя кивнул. Я видела, как его челка-одуванчик по инерции закивала вместе с ним.

– Я бы хотела сегодня погуглить и поискать информацию о Шварце…

– Хорошо, – коротко ответил он, уже размешивая сахар до молекул. – Я ноут поставил на окно, если что.

Я молча вышла из кухни, собираясь отвлечься от гнетущих неестественных мыслей о крепком, теплом торсе.

“Ты сошла с ума, ты сошла с ума…” – вертелось в голове.

Продолжая кидать ногами подушки, как будто это они виноваты в случившемся, я зашла в комнату, по пути доставая черную футболку из рюкзака, так же без принта. Натянув её, сняла лиф (а кого теперь стесняться?) и решила, что надо сперва умыться.

К моему удивлению, ванная комната оказалась большой. Это выглядело необычно по сравнению с крошечной кухней и спальней. Оторвав кусочки туалетной бумаги для своих нано-патчей с холодной водой, я в задумчивости села на закрытую крышку унитаза. Тщетно старалась гнать от себя мысли о ночи, но непременно к ним возвращалась. К этим синим бездонным глазам и жарким поцелуям в шею… Я пошлепала себя по щекам, чтобы прогнать образы, и вслух сказала:

– Хватит. Надо подумать о Шварце, где-то я это слышала…

– Тати! – послышался голос из-за двери, – А выйди-ка на минуту.

Моментально придя в себя, будто на меня вылили ведро холодной воды, я вскочила с унитаза. Мимоходом оторвала куски уже засохшей бумаги, я мельком взглянула в зеркало и машинально руками собрала пряди волос.

“Что я делаю? Он и так меня видел сто раз в таком виде…” – эта мысль, а больше сами действия, меня удивили и почему-то вогнали в краску. – “Я же всегда тебя любил…”

Выходя из ванны, я поняла, что просидела там на унитазе минут двадцать, и, к слову, даже зубы не почистила. Костя стоял у двери, я вопросительно посмотрела на него снизу вверх, так и не могла найти слов.

– Посмотри на окно, – только и сказал он.

Я зашла в спальню, избегая смотреть на кровать, будто там совершилось преступление. А может, так и было – преступление против нравственности и морали. В окно светило утреннее яркое солнце, я даже не сразу поняла, что там. Щурясь от света, подошла ближе и увидела его.

Кекс сидел сверху на ноуте.

Заказ.

– Это еще что такое?!

Мгновенная ярость и боль поразили мое сердце. Перепрыгивая подушки на полу, я поскользнулась на лоскуте своей бывшей когда-то футболки и упала всем своим небольшим весом на пол. Костя, стоявший в дверях, бросился меня поднимать. Схватил под мышки и махом поставил на ноги.

– Больно?

– Какого черта?! – орала я как не в себе, а так оно и было, я была не в себе от злости, непонимания и какой-то жути.

– Слушай, я понятия не имею, что происходит, я к этому не причастен и мне это крайне не нравится, – Костя стоял у меня за спиной, пока я пялилась на серо-белого медведя с глазками-пуговками. Было слышно, как часто он дышит от злости, но вряд ли на медведя, а скорее от того, что я упала. Потирая бедро ладонью, я медленно подошла к окну и взяла Кекса, снова поворачивая его в руках, оглядывая со всех сторон, чтобы убедиться, что это тот же самый медведь.

– Я не понимаю, мы же не брали его с собой с прошлой квартиры, как это вообще возможно?

Мы вдвоем стояли у окна и оба смотрели на игрушку. Костя пожал плечами и предложил его выбросить, я отказалась, обосновав тем, что один раз – это совпадение, а два раза – уже система. Нет смысла его выбрасывать или оставлять, он все равно к нам вернется… Еще немного покрутив его в руках, мы пару минут постояли у окна, и решили, что надо все-таки попить кофе. Я взяла ноут, кинула медведя на кровать, уже забыв о вчерашнем преступлении, и мы пошли на кухню. Кофе немного остыл и приятно грел внутренности, сопровождая очередную затяжку электронки. Мы молчали, каждый был в своих мыслях. Молчание я нарушила первая, открывая ноут:

– Хочу еще раз посмотреть документы отца.

– Ты уже тысячу раз это делала, там уже наизусть можно все выучить, – Костя говорил спокойно и размеренно, даже со скукой в голосе.

– Да, но, может, я что-то пропустила…

Я нажимала на клавиши и тачпад в поисках папки с документами. На самом деле файлов на компе было не много: несколько папок с семейными фото, какие-то старые рефераты по школе, презентации, обучение по моей удаленке, пару сетевых игр, и всякий мусор. Найдя нужную папку, стала просматривать фото документов, оригиналы остались в трешке, я лишь сделала их фото. Документов было не много, как я уже говорила ранее, странный кредитный договор без подписей. С виду обычный кредитный договор, обязательства сторон, пени, проценты, график платежей…. Да и сумма всего 100 тысяч, не такая большая, чтобы отец под давлением мог шагнуть в окно из-за долга, и уж тем более не такая большая для организации слежки за наследниками долговых наследников и небольшой трешки.