Лия Седая – В плену Бурана (страница 10)
Что, не нравятся такие намеки?
Вот и нехер мне тут всякую срань собирать.
– Ты вообще чего притащился? – я встал, взял нож и стал вскрывать глухаря прямо на столе.
– Охранка сработала, что в доме кто-то есть. Подумал на тебя, но снегоход на всякий оставил подальше.
Я кивнул.
Ну, да. Поэтому я следов и не заметил. Этот дом и заимка Лесника были связаны. Сигнал на открытую дверь прошел, вот он и примчался проверять. Домосед, млять. Сторож. Настолько отгораживался от дел семьи, что я про него напрочь забыл.
– Я бы на твоем месте от девки избавился, – взгляд Лесника буравил меня из-под бровей.
– И как же? Предлагаешь завалить? – хмыкнул я, ломая глухарю хребет руками.
– Если она подставная, то...
Он поджал губы, давая понять, что вообще не против такого варианта.
Вот только против был я.
– Завали, понял? – я воткнул нож прямо в птичью тушу. Посмотрел на него внимательно, так, чтобы дошло с одного раза. – Ты настолько стал всего ссать в своем лесу, что готов подозревать всех и каждого. Я не хуже тебя понимаю, что грозит Марийке. И уж поверь, я наизнанку вывернусь, но она будет в безопасности.
– Угу, угу, – он постучал ногтями по столу. – Значит, я ссу...
– Тебе пора, дя-дя.
– Ладно, – он поднялся. – Когда-то Андрюха так же упирался, когда я его предупреждал. А потом сыграл в ящик.
– Отца не трогай! – мне уже хотелось рычать. – Не вынуждай нахер!
– А то что?
Лесник грузно поднялся со стула.
Расправил такие же широкие, как у меня плечи. Жутко похожий на отца, но так и не ставший мне другом. Один из двух людей, моих родных и оставшихся в живых.
– Отдай ее мне, Вадим. Ты сам понимаешь цену всему. А я, – он оскалился. - Проверю ее нежно.
Глава 9
Синий рассвет постепенно заливал комнату.
Ноги уже затекли, но двигаться совершенно не хотелось. Было жутко. Укрыв ступни краешком Машиного пледа, я сидела в изножье ее кровати и смотрела в окно.
И спать ведь не могу. Страх не дает.
Жуткий мужчина, который явился буквально за полчаса до Вадима, испугал меня до чертиков. Пытался выспрашивать, кто я и что делаю в доме, но я от страха будто онемела.
И сейчас не слышу отсюда ничего!
Что они там делают? Я скосила глаза на покрывало.
Бесполезным кирпичом рядом лежал телефон.
Нет связи. Нет надежды выбраться. Начальству не позвонить, не предупредить никак. И о помощи тоже не попросить, полная изоляция, от которой хотелось плакать. Точнее, от собственной беспомощности. В таком положении я оказалась впервые в жизни.
Я поджала губы с обидой.
Все сорвалось.
Материала вовремя не будет. Лучшая криминальная журналистка с отдельной колонкой на второй странице газеты оказалась в такой ситуации, что хоть вой. И, похоже, в самой что ни на есть криминальной, кстати. В одном доме с маленькой девочкой, с ее предполагаемым похитителем и еще с каким-то мужиком.
И ведь деньги есть!
Обычно все упиралось в них, но сейчас все было иначе. Когда шеф предложил мне это дело, я чуть в ладошки не захлопала. Оплата всего! Номер на крутом горнолыжном курорте, дорога, средства на расходы. Всего-то нужно было найти одного зэка, попытаться подкатить, пообщаться аккуратно. Пособирать инфу, которую от меня хотели получить, сделать несколько фото.
Недавно освободившиеся мужчины все вели себя одинаково. Имея смазливое личико подойти к ним проблемы не составляло.
Это была бы бомба! С моим-то нюхом!
Я не сомневалась, что у меня получится. Делать заказные статьи я научилась давно, за них хорошо платили. А совесть... Ну, тех, кто больше всего кричал про совесть и нравственность, я периодически видела в таких местах, откуда грехи уже никакой святой водой не отмыть.
Жить на что-то было надо. Богатых родителей у меня не было, вообще никаких не было, я с бабушкой выросла. Удалось поступить на журфак после школы – и я была рада этому. Журналистские расследования, вот что меня привлекало всегда.
Я всегда любила думать.
А сейчас вот думаю, эти двое, на кухне, что если они меня вдвоем...
«Домоправительница временная». Слова Вадима резанули по живому. Я спустила ноги с кровати и наклонилась вперед. Уперлась кулаками в край постели, закачалась как маятник.
Да нет, логично все.
Что он еще мог сказать?
Но страшно, да. Храбриться не очень получалось.
Может, дверь стулом подпереть? Я с сомнением посмотрела на нее. А смысл? Что Вадим, что этот гость такого телосложения, что они ее выбьют с ноги. Только Машу перепугаю. Я посмотрела на нее и улыбнулась невольно. Девочка смешно сопела, подперев щечку кулачком.
– Кроха.
– Ай! – я подскочила с кровати, оборачиваясь.
– Пойдем, – как Вадим открыл дверь, не издав ни единого звука, я не поняла.
– Куда? – по затекшим ногам разбежались противные иголочки.
– И-дем.
Я со страхом оглянулась на Машу. Разбудит же своим рыком, грубиян!
Вадим смотрел требовательно. Не просто позвал и ушел, он стоял и ждал, пока я выйду из спальни. Мамочки...
– Зачем я тебе? – я подошла к двери на деревянных ногах.
– Кормить буду, – сильные пальцы оплели мое запястье и практически выдернули из комнаты.
– А твой друг...
– Он мне не друг. И он ушел.
Дальше я хотя бы не спотыкалась.
Поверила ему сразу. Пошла за ним послушно, потому что выдернуть руку из его захвата было нереально. И едва мы вышли из коридора, потянула носом аромат.
Пахло... Вкусно!
– Доставай ложки, – приказал Вадим, снимая в свою очередь тарелки с сушилки в шкафу.
Я растерянно оглядела стол.
Хлеб, порезанный охотничьим ножом. Кусок сливочного масла на тарелке, порезанная на четвертинки луковица. Но откуда? Я всю кухню перерыла днем, ничего этого не было!
– Сядь и ешь, – Вадим поставил передо мной глубокую тарелку с наваристым бульоном и кусками мяса.
На крупных костяшках кулака кожа была содрана.
И сильно.