Лия Седая – В плену Бурана (страница 9)

Она поднялась со стула, но не подошла.

Остановилась на пороге гостиной, вся дрожа. Заломила тонкие пальчики неестественно.

– Вадим, я не умею...

– По тебе и видно, – вдруг заржал Лесник, внимательно ее разглядывая. – Небось, только рогатку и умеешь раздвигать? Иначе нахрена ты тут еще?

Соня закрыла ладошками лицо. Худенькие плечики под свитером затряслись еще сильнее. И капли слез, стекшие по запястьям, заставили меня раздраженно выдохнуть.

– Лесник, закройся, – я оттолкнул его плечом, шагая к крохе.

Прикрыл от него своим телом, давая свободное пространство. Не надо смотреть на мою женщину. И уж тем более, цеплять. Ответка может прилететь, всякое случается...

– К Маше в комнату шагай и сиди там, пока не позову.

Девушка бросилась по коридору дома, будто только и ждала моего разрешения исчезнуть. А я только цыкнул сквозь зубы. Все планы на горячую ночку пошли по одному месту.

Забросив глухаря в раковину на кухне, я воткнул чайник в сеть.

Сейчас ошпарю, ощипаю. Желудок просто закручивался в узел с голодухи, да и девчонки явно голодные. Спаситель, мать его... Даже накормить их не могу нормально.

– Нахера ты приехал сюда, Буран? – Лесник остановился на пороге кухни и привалился плечом к дверному косяку. – Ты же знаешь, что тебе здесь не рады.

Глава 8. Буран

Птичья нога сочно хрустнула под пальцами.

Переломилась. А жесткую шкурку я перерезал уже охотничьим ножом. Не торопясь отвечать на предъяву дядьки, повторил то же самое со второй ногой глухаря.

Отрезал голову с черным густым хохолком и бородкой, слил капли крови в раковину.

Выбросил все в мусорное ведро, ухмыльнувшись на заботливо постеленный в него пакет из-под колбасы. Кроха постаралась утром, хозяюшка... Отрабатывает спасенную попку, умничка какая, старается.

– Я твоего расположения никогда не искал, ты в курсе, – я глянул на ждущего ответа Лесника. – Реально считаешь, что я должен тебе что-то объяснять? Ничего не перепутал?

– Почему ты с Марийкой? Где Наташа?

Я осторожно вдохнул сквозь зубы.

Картина, которую я увидел, когда тем утром приехал к сестре, никогда уже из памяти не сотрется. Это моя боль до самой смерти. Моя вина.

– Наташи больше нет.

Лесник понял все сразу. Он же тоже не дурак, он прекрасно все понимает. Он наблюдал все, что происходило с нашей семьей, хоть и не встревал особо. Его деньги кампании, большая их часть, никогда не интересовала.

Дивиденды от того, что они когда-то поделили с отцом, позволяли ему спокойно жить отшельником в лесу.

Какой в этом он находил кайф, я никогда не стремился понять.

Но он – часть моей семьи. А у меня ее и так осталось слишком мало. Что имеем, не храним. Потерявши... В сердце опять закололо душевной болью.

– Кто?

– Я ищу, Лесник, – я залил глухаря кипящей водой, отклоняясь от рванувшегося вверх пара. В кухне сразу же запахло обваренной шкурой и влажным прелым пером.

– Ты и убийц Андрюхи искал так же херово! Теперь Наташа! Дальше кто, ты? Я? Или Марийка?

– Ты если хочешь предложить свою помощь по-родственному, я не откажусь. Когда отца убили, ты даже не дернулся со своей заимки. Так что теперь не ори, понял? Не тебе меня обвинять.

Я со злостью стряхнул с птицы кипяток.

Подтащил ногой к себе стул, сел на него и стал выдирать крепкие перья. Нет, крошка бы с этим чудовищем не справилась бы точно. Хороший экземпляр, отъелся, видать, ягоды много было этой осенью.

– Твою мать, – Лесник шагнул, наконец, в кухню.

Тоже сел, уперся локтями в обеденный стол. Обхватил лоб под седеющим ежиком волос крупными ладонями.

Осознавал.

– Наташка-а...

Мужские стоны – вещь страшная. Перья из глухаря выдирались вместе с кожей.

Жестко. Злобно. С кровью.

– Как ее убили?

– Два пулевых в грудь.

– Марийка видела?

– Нет. Я приехал рано, она лежала в прихожей на полу. Я Марийку сгреб в одеяло и унес. Сказал, что мама уехала.

– Твою же ма-ать...

Злило все. То, что он наехал сразу сходу. Воспоминания о сестре. Но больше всего то, что я реально накосячил. Ладно, отец, тогда никто не мог предположить, что его уберут за бабки, это случилось внезапно. Но Наташу... Как я не предположил, что ее тоже могут убрать?

Надеялся, что все силы сконцентрируют только на мне.

Она фактически была просто временным распорядителем в делах, ее-то за что?

– С кем ты щас работаешь?

– С теми же, с кем и прежде, – я пожал плечами. – Плюс Рам подключился. Его территория, да и мы в хороших отношениях всегда были.

– Рам? Это Рамазан, что ли? – Лесник поморщился.

Я кивнул, продолжая ощипывать птицу.

Монотонные движения успокаивали. Сколько времени пройдет, пока я войду в норму? Как говорят менты: пройду успешную социализацию к обществу после отсидки.

– Он же неадекват, – Лесник подхватил упавшее перо и покрутил его в пальцах. – Стоит ли связываться с кавказцами?

– Так помогай ты, я ж не отказываюсь, – пожал я плечами. – Хватит жопу просиживать.

– А эта телка кто? – дядька сделал вид, что замечание его не касается. – Когда ты успел шлюшку подцепить, да еще и к Марийке ее подпустил?

Я распрямился на стуле.

Посмотрел на Лесника с вполне определенным смыслом:

– Тебя это волновать не должно, понятно? Это моя девочка.

– Буран, где ты ее взял? – Лесник вдруг нахмурился.

– Я сказал – даже не смотри в ее сторону.

– А тебе не приходила мысль, что к тебе сейчас могут прицепить кого-то, ревнивец? Вдруг именно ее? Это же шикарный вариант.

Я ухмыльнулся.

Шикарный, да. Она просто бомба. Но он ничего про кроху он не узнает. Не от меня точно. А раз задает вопросы, значит, она сама ему тоже ничего рассказать не успела.

И что за вообще дикое предположение?

– Ты пересидел в лесу, дядя, – подковырнул я его обращением. – Чтобы подложить мне телку, нужно, как минимум, знать определенные места, где я могу находиться. А их не знал никто. Ну, кроме тебя.

Лесник оскалился.