Лия Ришар – Парень подруги. Я не буду твоей (страница 22)

– Что, не хочешь домой? – заметив мое состояние, поинтересовался Матвей.

– Мне ничего не остаётся, – ответила я, поймав его быстрый взгляд. – Это мой дом, каким бы он не был. Надеюсь, там все не так ужасно, как я думаю.

– Ну, этого ты пока не узнаешь, – беспечно сообщил мне Ковалёв, крутанув руль.

– В смысле? – не поняла я, пронзив его напряженным взглядом.

– В прямом, малышка, – отозвался Матвей. – Мы едем не домой.

– А куда? – тут же спросила я, сдвинув брови на переносице. – Ковалёв, ты мне обещал!

– Давно пора уже привыкнуть, что я всегда делаю то, что хочу, –

Солнечная улыбка так и играла на его довольном лице. – На данный момент, я хочу помочь тебе с жильём. И это не обсуждается.

Мне всё–таки пришлось поехать вместе с Матвеем не домой, а в совершено другое место. Я уже смирилась, что спорить с ним бесполезно – и если он что–то задумал, то будет переть как танк.

Где–то в глубине души я была удивлена и очень хотела поверить, что Ковалёв действительно помогает мне просто так, а не из своей выгоды. Для меня многое значат такие поступки. Он поддержал меня, теперь помогает с жильём. Мне редко доводилось ощущать чью–то заботу. Это ново и необычно, сердце сжимается от теплоты и тихой радости.

Но когда я вспоминаю все ловушки Матвея, эта радость испаряется напрочь. Мне сложно представить, что он действительно способен сделать что–то хорошее. И страшно соглашаться жить в квартире, которую Матвей нашёл для меня. Но очень хотелось бы хоть немного пожить, как нормальный человек. Без вечных дебошей родителей, без пьянок и ругани. В спокойствии и тишине.

– Приехали, – Ковалёв остановил машину в просторном дворе, напротив девятиэтажного дома из белого кирпича.

– То, что мы сюда приехали ничего не меняет, – предупредила я, выходя из машины. – Я не приму твою помощь.

– Примешь, – беспечно ответил Матвей. Мы вместе направились к подъезду. – У тебя нет выхода. Помни – я не всегда такой добрый.

– Зачем ты помогаешь мне? – я остановилась возле двери, заглянула в его глаза. – Я не верю в твою эту показную доброту.

Ковалёв нахмурился. Его губы сжались в тонкую линию.

– Она не показная, – процедил он. – Ты наглоталась дерьма в этой жизни и не хочешь верить, что с тобой может случиться что–то хорошее.

– Ты с самого начала вёл себя, как придурок, – невесело усмехнулась я. – Шантаж, манипуляции, угрозы. А теперь думаешь, что…

– Хорош болтать, – Матвей открыл дверь, подтолкнул меня в подъезд. – Я просто тебя проучил. На этом все.

– Проучил? – вскинула брови я, шагая вперёд. – Серьезно? Ты даже понятия не имеешь, сколько всего я испытала! Не понимаешь, что Марина – это единственный человек, который относился ко мне хорошо! Это первая подруга за всю мою жизнь! Для меня многое значит эта дружба, а ты… из–за тебя почти все разрушено…

– Вот уж не думал, что ты такая наивная, – усмехнулся Ковалёв.

Мы зашли в лифт, он нажал на кнопку нужного этажа.

– С чего это я наивная? – я сдвинула брови на переносице, настороженно глядя на Матвея.

– С того, что эта дружба многое значит лишь для тебя, – сообщил мне он.

– Что? – удивилась я. – Что ты хочешь этим сказать?

– Научись получше разбираться в людях, – посоветовал Ковалёв. – Тогда все станет ясно.

Двери лифта открылись. Матвей первым вышел на лестничную клетку, а мне лишь оставалось сверлить его спину хмурым взглядом и шагать следом.

Звеня ключами, Ковалёв принялся открыть железную дверь. Затем, распахнув ее, отошёл в сторону.

– Вперёд, Капитанша, – скомандовал он. – Думаю, тебе понравится.

Я недоверчиво на него посмотрела, зашла в квартиру и огляделась. Тут было светло и просторно.

– Смелее, – Матвей прислонился плечом к стене, наблюдая за мной. – Пройдись, посмотри что да как.

– Я не буду здесь жить, – снова предупредила я.

– Будешь, – на лице Ковалёва нарисовалась ухмылка. – Ты же знаешь, к чему может привести твоё упрямство. Вчера я всё–таки ответил на сообщения твоей любимой подружки, но могу опять пропасть и быть уже не таким вежливым.

Я сцепила зубы, разулась и прошла по коридору на кухню. Она была небольшая, но вполне симпатичная. Нежно–голубые навесные шкафчики, деревянный стол и полупрозрачные, салатовые занавески.

– Чья это квартира? – спросила я, возвращаясь в коридор.

– Друга моего, – ответил Матвей. – Ему недавно подарили ее родители. Ремонт остался от прежних хозяев. Не супер шикарно, но жить можно.

Я открыла двойные двери и зашла в зал. Окинула любопытным взглядом широкие окна из которых лился дневной свет, бежевый, собранный диван у стены и шкаф–купе из светлого дерева.