Лия Ришар – Парень подруги. Я не буду твоей (страница 19)

– Так вот почему ты не пьёшь, – донёсся голос Матвея.

Я вздрогнула, обернувшись на него. Даже забыла, что он все ещё здесь. Вытерев слезу рукавом, я развела руками.

– Ну давай! Издевайся! – скомандовала я, чувствуя, как по щекам снова катятся жгучие слёзы. – Вот тебе новый повод меня унизить! Начинай, я жду!

Ковалёв молчал, сверля меня проницательным взглядом. Лицо его было серьёзным, задумчивым. А потом он вдруг шагнул ко мне и обнял. Я попыталась оттолкнуть его от себя, но он лишь прижал меня к себе крепче. И я, вдохнув его запах, не выдержала и разревелась ещё сильнее.

Да, потом мне будет стыдно. Я буду чувствовать себя глупой и слабой, потому что позволила себе расплакаться на плече у Ковалёва. Но мне было так неожиданно уютно и тепло в его объятиях, что я просто не смогла отстраниться.

Глава 18

Я не знаю, сколько времени мы так простояли. Я лишь чувствовала исходящее от Матвея тепло и ощущала себя в безопасности. И это было ужасно странно – не ожидала, что в объятиях Ковалёва найду утешение. Ведь раньше я сама себя успокаивала, снова и снова проглатывая то, что преподносила мне жизнь.



А теперь… позволила себе быть слабой. Впервые чувствовала себя маленькой девочкой, которую наконец–то пожалели. Но я знаю, что Матвей из себя представляет, от него можно ожидать чего угодно. И если слишком долго греться от его огня, то можно сгореть.



– Мне пора, – отстранившись от Ковалёва, я судорожно вздохнула и вытерла мокрые щеки.



– Ты ведь не хочешь домой, – он будто видел меня насквозь.



– А что мне остаётся делать? – слабо усмехнулась я. – Я переживаю это из раза в раз.



– Поехали со мной, – скомандовал он, взяв меня за руку и потянув за собой к машине.



– С ума сошёл? – невольно сделав шаг вслед за ним, я дернула рукой. – Никуда я с тобой не поеду.



Ковалёв обернулся, смерил меня насмешливым взглядом.



– Я не кусаюсь, малышка. Просто хочу помочь.



– Ты? – мои брови изумленно приподнялись. – Помочь? Мне?



– Поехали уже, – закатил глаза он. – Меня бесит твоё упрямство.



– А меня – твоя настойчивость, – отбила я. Но, поколебавшись, всё–таки пошла вместе с ним к машине.



Ковалёв открыл для меня дверь и я, встретившись с ним взглядом, на всякий случай сообщила:



– Я еду с тобой лишь потому что не хочу сейчас идти домой, ясно?



Матвей тяжело вздохнул, положил руку мне на плечо и немного надавив, заставил меня сесть в машину. Затем закрыл дверь, сел за руль и нажал на педаль газа. «Ауди» резво сорвалась с места и мы выехали со двора.



Первые несколько минут в салоне царило молчание. Из приоткрытого окна доносился шум дороги и свист ветра. Я смотрела на проезжающие мимо машины, на небо с ватными облаками, которые подсвечивали лучи заходящего солнца и все ещё не верила, что умудрилась сесть в машину к Ковалёву.



Я ведь даже не знаю, куда мы сейчас направляемся. Просто взяла и уехала вместе с ним. Будто не он ещё совсем недавно перевернул всю мою жизнь вверх дном, будто не он почти разрушил мою дружбу с Мариной. Я должна ненавидеть его, держаться как можно дальше. Но делаю все ровно наоборот. И это почти невозможно контролировать. Меня тянет к Матвею, глупо отрицать очевидное. Во мне борются мозг и сердце. И пока я понимаю, что Ковалёв продолжает играть со мной, мозг побеждает. Но с огромным трудом.



– Куда мы едем? – наконец спросила я, повернувшись к Ковалёву.



Ветер трепал его каштановые волосы, золотисто–оранжевый свет солнца скользил по расслабленному лицу.



– Ко мне, – не отрываясь от дороги, ответил Матвей.



– Что? – тут же напряглась я. – Я не поеду к тебе!



– Успокойся, Даша, – устало вздохнул он. – Ты просто выпьешь чая, оклемаешься и я отвезу тебя домой.



– Тебе нельзя верить, – покачала головой я. – Наверняка это твоя новая выходка из–за которой я потом пожалею.



На лице Ковалёва расцвела обворожительная улыбка. Стрельнув на меня смеющимся взглядом, он пожал плечами:



– Вот и проверишь.



– Обещай, что ты и пальцем меня не тронешь, – потребовала я.



Матвей расхохотался, полностью откинувшись на кресло.



– Что смешного? – возмутилась я, нахмурив брови. – Ты вечно распускаешь свои руки!



– Они сами тянутся к тебе, я это не контролирую, – все ещё улыбаясь, отозвался Ковалёв.



– Чем же я удостоилась такой чести? – поинтересовалась я. – Помнится, ты говорил, что я не в твоём вкусе.



– Так и есть, – не стал спорить он.



– В чем тогда дело? – сверля его пытливым взглядом, спросила я.



– Я не знаю, – ответил Матвей. Улыбка с его лица исчезла, оно стало серьёзным, озадаченным.



– Просто замечательно, – отвернувшись, вздохнула я. – Вокруг так много девушек, но прицепился ты ко мне.



– Не надо делать вид, будто тебе не приятно, – донёсся его невозмутимый голос. – Меня ты не обманешь.



– Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни, – негромко проговорила я, сцепив свои пальцы в замке.



– И себя тоже обманывать не стоит, – хмыкнул Ковалёв.



Я резко повернулась к нему, пронзила гневным взглядом.



– Ты хоть понимаешь, кем я чувствую себя, когда нахожусь рядом с тобой? – выкрикнула я, не в силах справиться с эмоциями. – Предательницей последней! Пока Марина ждёт тебя и на что–то надеется, ты проводишь время со мной! Это гадко! Ты понимаешь? Я ненавижу себя за то, что сейчас рядом с тобой!



Матвей молчал. Я видела, как по его лицу ходят желваки. Резко крутанув руль, он притормозил возле кованного забора.



– Приехали, выходи.



Я набрала в лёгкие побольше воздуха и кивнула самой себе. Теперь мне стало окончательно ясно: он не оставит меня в покое. Ему нравится меня мучать, играть мной. И в этой долбанной игре Ковалёв устанавливает свои правила, которым я вынуждена подчиниться.



Помедлив, я вышла из машины и огляделась. За забором виднелся отделанный светло–серым камнем двухэтажный дом с панорамные окнами и черепичной крышей. Кто там, внутри? Родители Матвея? Возможно братья или сестры? Во мне зарождалось волнение. Я уже пожалела, что села в машину Ковалёва.



– Не парься, дома никого нет, – проходя мимо меня, бросил он. – Только домработница.



– Ты… один живешь? – шагая следом за ним и все ещё осматриваясь, спросила я.



– Если бы, – хмыкнул Матвей.



– С родителями? – допытывалась я.



– С отцом, – послужило мне ответом.



Ковалёв что–то нажал в телефоне и арочные ворота плавно открылись, показывая вид на просторный, зелёный двор с аккуратно подстриженными кустами и каменистыми дорожками. Сбоку от дома виднелся бассейн, в котором тихо тонули лучи закатного солнца.



– Красиво, – отметила я, шагая по одной из дорожек.



– Нравится? – обернулся на меня Матвей.



Я кивнула. Свежий воздух, тишина. Казалось, это именно то, что мне сейчас нужно. Отгородиться от мира, немного прийти в себя. И если раньше мне было не по себе наедине с Ковалевым, то сейчас стало вполне комфортно. Я чувствовала себя спокойно рядом с ним. Наверное, уже успела привыкнуть.



Мы зашли в дом. Прихожая выполнена в светлых тонах, с молочно–белым шкафом–купе, комодом, пуфами и зеркалом с мягкой подсветкой. Дома у Матвея оказалось удивительно уютно. А ещё я уловила едва заметный аромат выпечки.



– Вера что–то печёт, – Ковалёв тоже почувствовал запах. Скинув кроссовки, он повернулся ко мне. – Есть хочешь?



Я отрицательно покачала головой. Аппетита не было.



– Матвей Сергеевич, вы сегодня рано, – в коридор вышла невысокая женщина с гладким пучком на голове и в униформе. Окинув меня приветливым взглядом, она улыбнулась: – Здравствуйте!



– Здравствуйте, – я несмело улыбнулась в ответ.



– Накрыть на стол? – домработница снова посмотрела на Матвея.



– Не надо, принеси в комнату, – ответил он. – Нам чай и ещё что–нибудь.



– Я испекла яблочный пирог, – сообщила женщина. – Будете?



– Давай, – кивнул он и перевёл взгляд на меня. – Идём.



Он направился к лестнице из светлого дерева. Я пошла за ним, касаясь ладонью прохладных перил. Оказавшись на втором этаже, мы прошли мимо панорамного окна с видом на двор и зашли в одну из комнат. Я сразу поняла, что это комната Матвея. Она будто отражала его образ, отличалась по цветовой гамме от прихожей и коридоров.



Я прошлась взглядом по кофейным стенам, шкафу из тёмного дерева и широкой кровати, над которой мерцала слабая подсветка золотистого цвета. На противоположной стене висела огромная плазма, а сбоку от окна, закрытого плотными шторами, заметила стол с ноутбуком, наушниками и парой тетрадей.



– Не стой, как столб, Капитанша, – Ковалёв с размаху уселся на кровать и поднял свои нахальные глаза на меня. – Садись. Сейчас чай принесут.



Я ещё раз окинула комнату взглядом и, увидев подвесное кресло с бежевыми подушками, села в него, оказавшись напротив Матвея. Он усмехнулся, покачав головой.



– Даже не удивлён.



– Я не сяду с тобой на одну кровать, – абсолютно серьезно сказала ему я.



– Это ещё почему? – на его лице все ещё играла усмешка. – Боишься сдаться?



Щеки запылали, стоило мне поймать его смеющийся взгляд.



– Ничего я не боюсь, – на миг сжав губы, ответила я. – Просто… держи дистанцию.



– Какая же ты чудная, Даша, – вздохнул Матвей.



– С чего это? – фыркнула я.



– Что-то не припомню, чтобы слышал подобное от девушки, – пояснил он. – Ты первая, кто так делает мне мозг.



– Просто я сразу увидела, какой ты на самом деле, – с милой улыбочкой сообщила ему я. – Ещё тогда, на дороге. Меня ты не проведёшь.



– Знаешь в чем твоя проблема? – Ковалёв поддался вперёд и, оперевшись локтями о колени, оказался лицом к лицу со мной. – Ты знаешь какой я на самом деле, но я все равно тебе нравлюсь.



Я оттолкнула его от себя и он снова сел ровно.



– Дистанция, Ковалёв. Помни о ней.



Мы молчали некоторое время. Матвей что-то печатал в телефоне – наверняка отвечал кому-то на сообщения, а я, покачиваясь в кресле, бродила задумчивым взглядом по комнате и прокручивала в голове момент, когда Ковалёв обнял меня, вместо того, чтобы в очередной раз посмеяться.



Интересно, это было искреннее желание поддержать или всего лишь прикрытие для того, чтобы потом меня ещё больше втоптать в грязь? Как же тяжело с этим парнем! Никогда не знаешь, что у него в башке. Но… я благодарна ему за то, что был рядом, хоть он этого и не узнает. Ему нельзя доверять, но порой очень хочется. А ведь я вообще не должна думать о нем. Не то, что думать, я даже сейчас не должна быть с ним! Потому что это не правильно. Матвей – парень Марины. Даже если для него отношения с ней всего лишь способ досадить мне.



– Расскажи о своей семье, – голос Ковалёва вывел меня из раздумий.



Я поймала взгляд его серьёзных глаз, которые смотрели на меня участливо и спокойно. Не так, как обычно.



– Нет, – отрезала я. – Это уже слишком.



– Ты как закрытая книга, – хмыкнул он.



– Верно. И эту книгу у тебя прочитать не получится, – отозвалась я. – Никаких разговоров по душам. Я не собираюсь с тобой сближаться.



– Зато я собираюсь, – не отставал Матвей.



– Тогда расскажи ты о своей семье, – выделив «ты», с вызовом сказала я. Прекрасно ведь знала, что этот жук ничего не расскажет.



Матвей вскинул бровь, одарил меня оценивающим взглядом.



– О’кей. Что ты хочешь знать?



Я повела плечом, на миг посмотрела в сторону. Мне было интересно узнать о нем больше, глупо отрицать. И этот мой интерес к нему неимоверно раздражал.



– Где твоя мама, Матвей? – снова взглянув на него, спросила я. И увидела, как он сцепил зубы, пронзив меня стальным взглядом.



Я догадывалась, что этот вопрос для него не самый приятный. Ещё в кофейне поняла, что у Ковалёва все не так уж и радужно в семье. Но это не оправдывает его скотского отношения к девушкам!



– Теперь ты понял, что значит лезть в душу? – со вздохом поинтересовалась я. – Твой вопрос ударил по мне ровно так же, как мой по тебе. Не трогай старые раны.



– У меня нет старых ран, – пожал плечами Матвей. Но его настроение изменилось, это было очевидно. Он больше не был расслабленным, его плечи напряглись, брови слегка нахмурились. – И матери тоже нет.



Я прикусила губу, не зная, что и сказать. С одной стороны хотелось узнать, в чем дело, с другой – это лишнее. Нельзя вот так просто копаться в том, что приносит человеку боль. А Матвею сейчас больно, я видела это, как бы он не пытался скрыть.



Неловкое молчание прервала домработница, которая, постучав, зашла в комнату. Она поставила на стол поднос с двумя белоснежными чашками чая и аккуратно разрезанным пирогом, пожелала приятного аппетита и ушла.



Матвей взял чашки с чаем, вручил одну из них мне. Ноздри защекотал аромат малины.



– Спасибо, – глотнув горячего чая, сказала я. – И прости.



– Надо же, сразу два вежливых слова за минуту, – снова сев на кровать, поразился Ковалёв. И, заглянув мне в глаза, небрежно добавил: – если думаешь, что задела меня, то это не так.



– Не надо делать вид, будто тебе на все плевать, – ответила я. – Это не сделает тебя крутым. А вот выговориться всегда полезно. На душе легче становится.



– Значит, ты всё-таки хочешь, чтобы я выговорился тебе, – его губы растянулись в усмешке, но взгляд оставался пристальным. – И что ты дашь взамен?



– Взамен? – вскинула брови я. – Что ты хочешь взамен?



– Твою боль, – Матвей снова стал серьёзным. – Моя боль взамен на твою. Обменяемся?