Лия Ришар – Парень подруги. Я не буду твоей (страница 18)

– Что тебе надо? – ощущая тепло от его пальцев, я с трудом сохраняла невозмутимость. Но внутри все трепетало, будто оживал целый мир.

– Садись в машину, – отстранившись, велел Ковалёв. Мой вопрос он, естественно, оставил без ответа.

Я не понимаю, что творится в его голове, не понимаю, чего Матвей от меня хочет. Не отпускает и не держит. А я… все больше и больше увязаю в этом болоте. Оно затягивает со страшной силой и я боюсь, что потом уже не смогу из него выбраться.

Хуже всего осознавать, что все это просто игра, фальш. Ковалёв развлекается, заставляя и меня и Марину подчиняться ему. И мне остаётся только надеяться, что рано или поздно Матвею все это наскучит и он просто исчезнет. А потом моя жизнь снова станет относительно спокойной. Такой, как прежде.

Мы сели в машину и спустя пару секунд уже ехали по оживлённой дороге в сторону моего дома. Изредка я кидала взгляды на Матвея, наблюдая, как по его невозмутимому лицу не спеша скользят солнечные лучи. Интересно, о чем он думает? Есть ли хоть одна светлая мысль в его голове? Прямо сейчас я вдруг поняла, что о Матвее почти ничего не знаю. А надо ли мне это? Ведь он тот человек, на которого мне должно быть плевать. Должно быть…

– Сегодня ты меня удивила, – продолжая смотреть на дорогу, сообщил Ковалёв.

Я очнулась от своих мыслей и недоуменно посмотрела на него.

– Удивила?

– Не думал, что пойдёшь рассказывать Марине правду, – кивнул он.

– Я не могла по–другому, – я сомкнула пальцы в замок. А потом гневно добавила: – но ты и тут преуспел! Запудрил ей мозги так, что она теперь вообще не воспринимает мои слова!

Ковалёв усмехнулся, кинув на меня короткий взгляд.

– Да, пришлось знатно залить ей в уши, – подтвердил он. – Но я должен был перестраховаться.

– И что же ты ей наговорил, а? – пытливо посмотрела на него я.

На губах Матвея все ещё играла усмешка. Широкая, довольная.

– Я сказал, что ни один нормальный парень на тебя не клюнет. И что подозреваю, что ты лесби, а ещё попросил Марину быть с тобой наедине осторожной. Мало ли.

Я не выдержала и принялась колотить его по плечу. Он лишь рассмеялся, пытаясь удержать руль.

– Как же ты мне надоел! – злилась я. – Ты отравляешь мне жизнь!

– Не переживай, я уже понял, что ты по мальчикам, – говорил Ковалёв, все ещё смеясь. – Целовалась вчера как в последний раз.

– Ненавижу! – выкрикнула я, густо краснея. Последний раз стукнув его по плечу, я скрестила руки на груди и отвернулась к окну.

– И снова ложь, – донёсся грустный голос. – Когда ты уже признаешь, что хочешь меня?

– Никогда! – буркнула я.

– Я так и думал, – вздохнул Матвей.

Я продолжала смотреть в окно, мечтая скорее оказаться дома. Рядом с Ковалевым во мне все переворачивается, я будто с ума схожу! Все мои эмоции смешиваются в безумном коктейле и контролировать их практически невозможно.

Сначала он говорит, что я его раздражаю, что не в его вкусе, а потом целует. Разве это нормально? Я до сих пор не понимаю, что у него на уме! Чего он хочет? Хотя, очевидно, что все это его игра, правила которой знает только он сам.

– Успокоилась? – поинтересовался Матвей через некоторое время.

– Отстань, – вздохнула я, не отрывая взгляда от окна.

К моему удивлению, Ковалёв промолчал. И я уже подумала, что действительно решил оставить меня в покое, пока не почувствовала, как его пальцы перебирают мои волосы. Не торопливо и… осторожно.

– Что ты… делаешь? – я еле сдерживалась, чтобы не прикрыть глаза от удовольствия – по шее расползались мурашки от прикосновений Матвея.

– У тебя мягкие волосы, – отметил он. – Распускай почаще.

– Перестань, – я все–таки пересилила себя и перекинула волосы на плечо.

– Не нравится? – снова короткий взгляд на меня.

– Не нравится, – соврала я.

Судя по улыбке, которая озарила лицо Ковалёва, он явно мне не поверил. Да и плевать, мы взъезжали в мой двор. Совсем скоро я окажусь дома, запрусь в своей комнате и останусь, наконец, одна.

– Спасибо, – буркнула я, торопливо открывая дверь.

– Даш…

Кажется, Матвей что–то хотел мне сказать, но я не захотела слушать – вышла из машины, закрыла дверь и быстрым шагом направилась к подъезду.

– Ты рюкзак забыла! – послышался насмешливый голос сзади и я, закатив глаза, всё–таки обернулась.

Ковалёв шагал ко мне, беззаботно раскачивая рюкзак из стороны в сторону. Я терпеливо ждала, когда он подойдёт.

– Держи, трусиха, – Матвей остановился напротив меня, протягивая мне рюкзак.

– Я не трусиха, – буркнула я, забирая рюкзак.

– Да ты же боишься остаться со мной наедине, – хмыкнул Ковалёв. – Вечно сматываешься, как только представится возможность.

Я посмотрела в его смеющиеся глаза, вздёрнув подбородок.

– Я просто хочу быть от тебя как можно дальше.

– Врешь не убедительно, – на губах Матвея все ещё играла усмешка.

– Ну да, куда уж мне до тебя, – всплеснула руками я и уже хотела идти к дому, но дверь подъезда распахнулась и я впала в ступор, увидев родителей.

Сердце пропустило удар. Вот. Черт. Почему им понадобилось выйти прямо сейчас? Да и ещё в таком… состоянии?! Не зная, куда себя деть, я опустила голову вниз. Только не при Матвее, пожалуйста… только не при нём. Я совсем не хотела, чтобы он знал из какой я семьи. Это моя тайна. Для всех, кроме Марины.

– Это Дашка что ли? – донёсся удивлённый голос отца.

– Дашка Дашка, – ответила мама. И недовольно добавила: – я же говорила, она вечно с кем–то шляется. Скоро в подоле принесёт не дай Бог.

– Это твои… – начал было Ковалёв.

– Молчи, – прошипела я, не поднимая головы.

К моему ужасу родители подошли к нам. И мне всё–таки пришлось оторвать взгляд от земли и посмотреть на них. Оба еле стоят на ногах, держатся друг за друга. Глаза мутные, затуманенные. И если папа выглядел вполне добродушным, то мама злилась.

– Это что за крендель? – кивнула она на Матвея. – Это с ним ты пропадаешь?

– Нет, не с ним, – буркнула я, ощущая, как в горле образовывается ком. – Это знакомый из универа.

– Знаю я таких знакомых, – окинув Ковалёва своим взглядом, сказала мама. – Как звать?

– Матвей, – ответил Ковалёв. Он, кажется, был удивлён.

– Отстань от мальчика, Галь, – махнул рукой отец. – Пошли лучше в магазин, я помру сейчас.

– Пошли, – кивнула мама и, посмотрев на меня, сощурила глаза: – ты в комнате своей приберись, там беспорядок.

– Что? – не поняла я, чувствуя себя по–настоящему паршиво от всей этой ситуации.

– Нечего было жадничать, – улыбнулась она пересохшими губами.

– Ты… – выдохнула я. – забрала мои деньги?

– Дочь, мы тебе все вернём, – пообещал отец и потащил маму за собой. – Ты не переживай, ладно?

Я проводила их ошарашенным взглядом. С горечью наблюдала за тем, как они, вцепившись друг в друга, шагают мимо двора, ловя на себе настороженные взгляды прохожих.

Меня разрывало от обиды. Казалось, будто воздух кончился и нечем стало дышать. Все, что я заработала, все отложенные деньги… забрали. Вот так просто взяли и забрали. И теперь мне просто неоткуда их взять. На носу экзамены, а мне, похоже, придётся искать работу.

По щеке скатилась слеза, обжигая кожу. Я все ещё смотрела вслед родителям, совершенно не понимая, для чего я появилась на свет. Никогда не привыкну к их выходкам, никогда не прощу. Мало было проблем, так теперь ещё и это.